Проклятие

       Любить Паудер легко. Кажется, она сама и есть любовь. В каждой её солнечной улыбке, в каждом неловком движении худых конечностей, каждый раз когда она хочет помочь своей семье хранится любовь. Мир Зауна ей чужд, как и Пилтовера, она словно не с этой планеты, подобна спасению, и каждый раз когда она с сарказмом и тенью боли, говорит, что недостаточно старается, хочется как-то физически показать, что одного её присутствия достаточно, чтобы людям стало легче. Да, её бывает сложно понять, но это только от того, что все этого словно боятся. Она, для них, коробка с секретами, и не знаешь, насколько опасны эти секреты. Экко не боится, Экко хочется понять её, и не важно, будут конфеты в этой коробке, или же пружина, которая так быстро выпрыгнет, что можно упасть. Но в Паудер нет ни конфет, ни пружинок, она что-то иное, подобное, наверно, слезам матери после рождения дитя, или же первому ростку после долгой зимы. Паудер хранит в себе чудо, тяжелое и меланхоличное, как у многих детей Зауна, но чудо. В отражениях глаз Паудер луна, а волосы словно небеса в Пилтовере, такое не частно увидишь в Зауне, поэтому она в праве быть чудом. Она знает больше чем показывает, и каждый раз Экко забывает, что она младше его на 2 года. Хоть её механизмы и бомбы не часто срабатывают, от чего ей невыносимо ужасно, она не раз спасала Экко с его работами. Её пальцы достаточно тонкие, чтобы бережно правлять свою деталь, а знаний достаточно, чтобы эта деталь была на своем месте. Экко не помнит, когда точно влюбился в Паудер, но осознал, когда однажды, проиграв ей, она выстрелила в него из игрушечного пистолета прямо в грудь, тот просто думал о том, насколько красивый смех у Паудер и, что он готов смотреть на неё вечно. Она попала прямо в самое сердце Коротышки.        Джинкс не то, что сложно любить, это не реально. Если же Паудер была деликатным бутоном розы, то Джинкс это шипы вокруг стебля цветка. И все же эти шипы притягивают. Волосы словно длинные синие кнуты, а в глазах больше нет луны, только безумие. Не то безумие, которое она обычно показывает, чтобы все просто принимали её за поехавшую, а безумие подобное долгому отчаянию, когда весь яд, которым пропитан Заун, пропитал землю и отравил её, теперь все, что там есть, погибло. Тогда почему, каждый раз, смотря на неё, Джинкс, словно из-под хрусталя, может отражать Паудер. Движения Джинкс более легкие, изящные и ловкие, но в них есть опыт Паудер. В том как в каждой пушке есть смерть поджигателей, так же на них же яркие рисунки ярких, странных чудиков, которыми Паудер изрисовывала все до чего могла дотянуться. Он больше не коротышка, но каждый раз, когда Джинкс зовет его мальчиком-спасителем, слышится звонкое, любимое и родное эхо старого прозвища. Экко пытался спасти Паудер, только вот теперь она зовет себя проклятием и хочет остаться с убийцей своей семьи. Экко не понимает почему и не хочет понимать. Паудер говорила, что она убила свою семью, но это не так. Силко убил Бензо, Вандера, Клаггора и Майло. Он продолжает убивать Заун, отравляя его все сильнее, заставив тысячи людей зависеть от него.        Первой на фреске была нарисована Паудер, потому что именно осознание её смерти Экко понял, что ничто не вернуть. Так почему же она зовет его мальчиком-спасителем, Экко же так и не смог спасти её из лап чудовища Зауна. Тогда он понял, что должен оправдать это прозвище, он спасет Заун, если так и не смог спасти Паудер от Зауна.        Экко часто больно от того, что Паудер продолжает приходить в его сны, от того, что он он помнит каждую игру с ней, каждый маленький секрет, которым она делилась, каждый двор которые они посещали, и Экко хочется отмотать время назад, чтобы вновь её встретить, и быть рядом с ней, когда это нужно было ей больше всего. Тогда для него спасением становятся поджигатели, его новая миссия, новая семья, если ему не вернуть его небо, солнце и свободу, то он подарит это его народу. Вандера больше нет, тогда Экко готов продолжить его дело, или же больше. С его новым домом, с новыми людьми, он иногда способен забыть все безумие, которое было частью его прошлого. Но каждый раз оно возвращается, вместе с яркими пулеметами, гранатами и кошачьей грацией. С каждой смертью от её рук. Экко безнадежно молится, что в один из моментов безумия вернется маленькая девочка, что спасет Джинкс и Экко.        Экко влюблен в несуществующий образ и от осознания этого ему хочется рыдать, но он терпит. Терпит ради будущего, ради цели, ради Зауна. Экко проклят и ему не с кем поделится этим проклятием, он бы и не посмел отравить, то что спас. Его проклятие в Джинкс, в смерти Паудер, и что он не готов убить первую, последнее напоминание о его любви, даже когда она пыталась сама уничтожить себя на том мосту. Он проклят тем, что хочет вернуть свое солнце, луну и небо.