Чувствую душой

Она просыпалась, когда нарастающая тревога скользким паразитом пробиралась в и без того беспокойный сон, нарушая последние мгновения покоя. Шепот невинных порой звучал в голове громче собственных терзающих мыслей, продолжая задавать простое “за что”. В груди разрывали сердце те, чья жизнь оборвалась по ее вине, забирая себе хоть так частичку жизни. Тишина шла рука об руку с необратимым прошлым. Ни настоящего, ни будущего совсем не существовало. Были лишь воспоминания, пропитанные горьким сожалением обо всем. И любые крупицы счастливых дней, как затерянные сокровища, оставались на дне ледяного океана. Во сне ее всегда находили призраки прошлого, поднимая посреди ночи... Чаще это была Наташа. Привычную тишину ночи чаще обрывало именно ее беспокойное, учащенное дыхание. Ванда же окрепла к кошмарам не без помощи своих сил. Но впервые для них с заходом солнца наступил настоящий покой, когда любые мысли отступили под теплом желанных поцелуев и долгих прикосновений. Когда способность думать здесь была не нужна. Оттого девушки не встретили утро, проснувшись ближе к обеду. Вишневый запах светло-каштановых волос отрезвлял опьянённый событиями ночи ум. Ванда лежала спиной к Романофф посапывая с особым кокетством. По крайней мере так казалось просыпающейся Нат. “Это ошибка...” - наперекор ощущениям возникли тревожные мысли в ее голове. Тревога подступила к горлу от давящего противоречия и испуга, что мысли все-таки могут быть правы. “Зачем я так думаю?” - вздрогнула всем телом Нат, выбираясь из теплого кокона. Она бесшумно покинула постель, закрывшись в ванной комнате. *** Уже второе утро после поцелуя Ванда встречала в одиночестве. Постель еще не успела остыть с той стороны, где лежала Наташа, но уже и не подавала никаких внешних признаков ее нахождения. Где-то в глубине души зарождалось смирение, взращенное из-за таких частых побегов. Желание остаться лежать вот так до конца дня появилось в Ванде вместе с новообразовавшимся чувством печального принятия. Но в эту же секунду девушку окатило звуками включенного душа. Тело само подскочило и повело к закрытой двери. Рука конечно же потянулась намекающе постучать, но Ванда сама отдернула ее, вернувшись на смятую постель. Она часто позволяла себе не заправлять их кровать, из-за чего ощущала на себе строгий взгляд Нат. Но сегодня хотелось сделать особенным все. Убрать смятые простыни, приготовить для Романофф самый вкусный кофе в ее жизни, распахнуть шторы и впустить яркое солнце в остывшую за ночь квартиру. “Таша вчера открылась мне, рассказала все как есть” - щеки загорались с каждым всплывающем в голове словом. “Никогда так прежде не влюблялась...в непослушный нрав и нежные сердцу мечты...” - и внутри сердце отбивало ритм вчерашнего дыхания. Ванда схватилась за грудь, стараясь хоть как-то успокоиться. Знакомое ей волнение накатывало новой, более сильной волной, ведь в любую минуту дверь ванной комнаты могла распахнуться. И, кажется, на долю секунды Ванда пожелала, чтобы из ванной вышел кто угодно, но только не Нат. Девушка навострила уши с облегчением для себя услышав шум воды, и все же приступила выполнять запланированные идеи идеального дня. *** Под холодным, почти леденящим кожу ливнем, стояла Наташа. Несменные с самого пробуждения воспоминания о прошлой ночи, напротив, обжигали все внутри. И, конечно же, возбуждали сильное желание ворваться в комнату прямо сейчас. Но где тело ощущало чувства однозначно и ясно, голова терзала и взвешивала малейшие сомнения. Слишком много вопросов о том, что же с ними будет дальше. Куда заведет такая жизнь до безобразия прославленных “героев”. И может, просто ничего не срастется? Во внешнем холоднокровии Нат никогда не читалось и вздрагивания мускула на ее лице. Поэтому сейчас она казалась неподвижной скульптурой, но внутри которой не находила покоя воспламенённая душа. За шумом душа Нат не сразу уловила признаки пробужения Ванды. Она уже вовсю суетилась в их небольшой квартире то ли заправляя постель, то ли ругаясь с плитой. “Черт, черт, черт” - отплясывали в голове новые тревожные мысли. Так долго оставаться здесь нельзя, теперь счет шел на секунды. Но и поспешно выключать душ означало бы большую панику для них обеих. Наташа покинула душевую кабину, почувствовав легкий мороз по коже. Слишком внезапное ее решение запереться в ванной не позволило ей подумать о сменной одежде, поэтому оставалось только накинуть уже заношенную длинную футболку и шорты. Нервно вытираясь полотенцем, она одновременно натягивала на еще мокрую кожу белье и свой спальный комплект. Без привычной ей аккуратности взъерошила тем же полотенцем волосы, выбросила его в корзину для белья и наконец потянулась выключать душ. Вместе с замолчавшим душем наступила тишина во всей квартире. И только тоненький писк подгорающего на плите кофе разрывал безмолвие. *** Сейчас Нат повернет ручку двери, подтолкнет ее чуть вперед и переступит порог в комнату с их новыми, нерешенными обстоятельствами. Для Ванды это “сейчас” длилось слишком долго. Забытый кофе в турке уже вытекал, напоминая рассеянной хозяйке о себе. Ванда нервно выключила плиту и замерла в ожидании. Она стала медленнее дышать, боясь не услышать за своим дыханием малейшие звуки из ванной. Сознание немного повело и дверь стала волнообразно двигаться в ее замутненных глазах. Ей показалось, будто дверная ручка начала медленно проворачиваться по часовой стрелке. *** Рука предательски застыла в сантиметре от замка. Теперь у Нат будто к горлу подступило внутреннее возмущение собой, заставляя одними губами наконец-то выругаться, разозлиться на заносчивый головной рой. Она покачала головой, будто отгоняя их от себя, посильнее сжала ручку и почти прокрутила полный оборот, резко раскрывая дверь. Взгляды их переплелись. -Привет. *** Две кружки горячего кофе были аккуратно поставлены Вандой на светлый стол. Девушки сели напротив друг друга, оттягивая разговор налитым горячим напитком. Кружки поднимались и опускались с характерным звуком на поверхность стола, будто отбивая секундную стрелку часов. Первой допила свой напиток Ванда. На уголках ее рта остался шоколадный след, который она не спешила стирать. -Ванда, у тебя на губах остался кофе, - тактично заметила Нат, отставляя кружку в сторону. -Где? Не понимаю, где конкретно? - в интонации, как и во ее всей манере, невооруженным глазом читалась нетерпеливая, но мягкая настойчивость. Ванда театрально водила пальцами вокруг губ, невесомо указывая то на одну сторону, то на другую. -Нет, ну ты скажи точнее, я же не увижу. Романофф потупила взгляд, раскалывая ледяную стену сомнений прорывающимся из сердца смехом. Перед ней была ее Ванда. Не саднящий душу рев тревожных мыслей, а настоящая, любящая и так же взволнованная Ванда. Наедине с собой ее образ пропадал за полчищем навязчивых призраков, но рядом с ней они испепелялись алым пламенем. Последние осколки разбитой стены разлетелись от одного движения руки Наташи, что потянулась к лицу Ванды. Большим пальцем она провела по ее багровым щекам, опускаясь к подрагивающим губам и убирая кофейную пленку. -Можно я оставлю руку вот так? - слова, пронесенные ею сквозь короткое молчание, звучали как покорная мольба о чем-то невозможном. “Можно” - шепотом ей ответила Ванда. *** Ровное дыхание и тепло двух тел - таким был лучший день в их жизни. Когда покой и крепкие объятия означали мир в душе. -Моника и Чендлер...вместе? - сквозь шум ревущей закадровой толпы, что звучала сейчас в сериале, послышался вопросительный тон Нат. -Никогда бы на них не подумала...Они единственные, кто выглядели правда, как просто друзья. -Разве ты не видела, как они нежно заботились друг о друге весь сериал? - уютно расположившись во взъерошенной постели и переплетая украдкой пальцы, голос Ванды звучал по-детски наивно и по-настоящему кокетливо. -Да, но...как друзья! - стояла на своем Нат. -Но ведь из крепкой дружбы и рождается любовь. -Судя по серии любовь началась с секса, - только и успела сказать Романофф, как удобно лежащая под ней подушка уже оказалась на ее голове, сияя алыми искрами. — Это стало толчком! Одно физическое действие разбудило их платоническую любовь, - не унималась Ванда. -Я думаю они всегда испытывали симпатию к друг другу, просто для осознания нужно было время... -И секс, - в довершении фразы все та же подушка припечаталась к лицу Нат уже лично руками Ванды. Шпионка, привыкшая оставлять за собой последнее слово, перехватила второй удар от Ванды и, отобрав самодельное “оружие”, перекатила девушку на спину, прижимая ее к кровати. -Я же обучала тебя приемам. Где это все на практике? -Давно не тренировалась, - спутанные волосы Ванды по счастливой случайности тоненькими пучками скрывали сгорающие от смущения щеки и округленные волнением глаза. -Хочешь потренироваться? - Наташа, нависая над девушкой, медленно приблизилась к ее лицу, сдувая теплым дыханием ее непослушные волосы. -После тренировки не убежишь сразу в душ? - надломленным от возбуждения голосом спросила Ванда. Нижняя губа уже давно была обкусана долгим ожиданием, но прошлый опыт близости накатывающими картинками одинокой постели все еще останавливал порыв. Видя ее лицо так близко, она могла наблюдать как привычно вздернутая кокетством бровь дернулась, а глаза отразили в блеске уверенности глубоко спрятанный внутри Нат страх. Действительно, Романофф смущали ее быстрые перемены, раскачиваясь вечно движущимся маятником между чувствами и страхом. Сейчас, когда пора догадок и скрытого флирта закончилась, не было смысла и не хотелось останавливаться. Отпуская последние сомнения от слов Ванды, девушка соединила их ладони. -Не убегу, - совершенно другим, серьезным тоном ответила Нат, опускаясь к уху Максимофф. -Только если душ после не понадобится нам обеим. Ванда нервно засмеялась, выпуская вместе с тем облегченный вздох. В последний раз столь интимное расстояние между ними было ночью, когда тьма благородно скрывала наполненное паникой лицо. К тому же девушка не могла в темноте прочесть по мимике и эмоции Нат. Хоть и вопрос прошлой личной жизни раннее не затрагивался в их беседах, Ванда осознавала, что в бешеном ритме шпионки был и флирт, и романы с красавицами, долгие поцелуи и, конечно же, не менее долгие ночи. Максимофф же знала об отношениях, симпатии и притяжении из сериалов, забирая в свой опыт неловкие сцены между героями, да закрытые под одеялом подробности сексуальной жизни. Наташа желанно прикусила мочку уха Ванды, обводя языком место укуса, а после оставила тихий полустон горячим дыханием. Губами она продолжила оставлять мокрые поцелуи на лбу, щеках, шее девушки. И уже не сдерживая давние фантазии вновь прижалась к любимым алым губам. Они сократили все оставшееся расстояние, прижимаясь ближе к друг другу. Трясущимися руками Ванда обхватывала острые скулы, пальцами поглаживая лицо Нат. Романофф выдохнула ее имя. Казалось, с прошлого поцелуя прошли века. Они кутались в белесых простынях и одеяле, горели и наслаждались моментом так, как не делали никогда. Все, что имело значение находилось прямо сейчас в этой кровати посреди небольшой комнаты в тихом городе. Не было ни Мстителей, ни нависшей угрозы преследования. Оказалось, в жизни имеет значение только поцелуй любимой девушки, ее жаркое дыхание и крепкие объятия, что она дарила прямо сейчас. Здесь начиналась и заканчивалась жизнь. Они заново изучали друг друга, неотрывно углубляя поцелуй. Обе они уже лежали на боку, чтобы не расцепить объятий. Руками Нат залезла под футболку, проводя ладонями по спине сверху вниз, намереваясь снять ее. -Н-нат, постой...я...у меня... - прерывисто старалась что-то сказать Ванда в губы девушки. -Не было в этом опыта? - бережно закончила за нее Романофф, убирая свои руки к ее щекам. Ванда неуверенно закивала. -Что мне сделать, чтобы тебе стало комфортно и спокойно? -Поцелуй меня...очень очень нежно...везде. Щемящее чувство в груди разрывало Нат с каждым ее словом. Какая она искренняя, Наташе так хочется уберечь и спрятать ее милую Ванду от злобы и боли. Она мягко нависла над девушкой, словно укрывая. Она оставляла поцелуи на ее лбу и шее, на шелковистых плечах и тонких косточках ключиц. Чуть приподняв низ футболки, девушка невесомо целовала ее живот. Нат возвращала взгляд на Ванду, что с уверенным доверием смотрела на нее в ответ. Пальцами Романофф провела по вздыбленной ткани у сосков, опуская руки к самому низу живота. Грудная клетка Ванды опускалась и поднималась быстрее с каждым новым поцелуем. Не сдержав зрительного контакта, Максимофф запрокинула голову на подушку в нежном стоне ее имени. “Пожалуйста...” услышала Нат. Она коснулась бёдер, сжимая резинку и медленно стягивая за нее шорты вместе с нижним бельем. Ванда чуть запрокинула ноги, чтобы Нат смогла одним движением убрать лишнюю ткань с тела. Ладони Ванды обхватили жемчужные локоны, увлекая Нат в лощину между ногами. Нат подхватила ее под ягодицы, сгорая от желания. Она чувствовала, как Ванда желает того же. Максимофф прикрыла глаза, дыхание сперло у нее в груди в ожидании еще одного поцелуя. И Наташа коснулась ее губами. Почувствовав ответную дрожь, она приоткрыла рот, позволяя кончику языка исследовать дальше, проводя им вверх и вниз. Ванда вся натянулась, дрожала и блестела от пота. Она выгнулась навстречу мягким губам и языку, что сейчас ласкали ее меж бедер. Кажется, Ванда всю жизнь ждала именно ее, именно Нат, которой она хотела бы доверить всю себя. Сжимая зубы, Ванда хрипела и стонала, то закрывая рот рукой, то кусая лежащий рядом край одеяла. Язык Нат полностью припал к ней, вырисовывая круги и знак бесконечности. После она чуть втягивала губами клитор и проводила по нему кончиком языка. Все чувства Ванды стягивались к центру, а каждое прикосновение отзывалось в костях. -Я больше никуда не сбегу, - защекотал ей бедра шепот Нат. -И нам больше не придется искать друг друга. *** В опустевшей комнате было настежь открыто окно, чтобы летний теплый ветер наполнял свежестью стены их дома. Из ванной доносился шум воды. Работал душ, стучали горячие капли по плитке, а вместе с ними о стенки отскакивал смех. Их смех. Теперь они были вместе.