Фанфик - Заявка: «Одна на двоих»//«Девочка мажора»//«Virgin for two».

       «Хм, ну да ладно», — подумал парень и направился домой, где его никто не ждал, как впрочем и всегда. — Ну и где ты шлялся? — спросил отец. — Нигде, — огрызнулся Ионов и, пройдя в свою комнату, закрыл на засов дверь, чтобы ему никто не мешал делать уроки.

***

       После последнего урока Женя ждала, когда за ней заедет Павел, как и обещал. — Привет, как дела в новой школе? — спросил Савельев, подъехав на своей крутой тачиле. — Слушай, тебе правда интересно, как у меня дела, или тебе нечего доложить своей матери? — спросила Женя. — Хочешь знать? — спросил Павел. — Не поверишь, вот правда интересно, как сегодня прошёл твой первый день в новой школе? — спросил Паша. — Хреново, ну что, теперь тебе стало легче от того, что ты узнал у меня, как прошёл мой первый день в школе? — спросила Женя. — Хорошо, если ты хочешь, я буду молчать, — сказал Савельев. — Да, пожалуйста, я тебя прошу, будь любезен, — попросила Женя. Всю оставшуюся дорогу Женя и Паша ехали молча.

***

       Подъехав к дому и выйдя из машины, Женя сразу же направилась в свою комнату. — Паша, ну как она? — спросила Александра Иннокентьевна, зашедшего в дом сына. — Никак. Дерзит, да и только, — ответил Павел. — Паша, дай ей время, пусть привыкнет, обвыкнется. Кстати, у меня хорошие новости. Чтобы узнать нашу Женю получше, я созвала всех наших родственников, пусть познакомятся. — Ну, и конечно же ты, мам, как всегда, удумала шашлыки, я прав? — спросил сын. — Да, сынок, поэтому придётся тебе отложить все вечеринки и провести эти выходные в кругу семьи, ну и конечно же, как джентльмен, поухаживать за Женей, — ответила Александра Иннокентьевна. — Хорошо, мама, я сделаю, как ты просишь, но при одном условии, что всё это будет только на один вечер, — сказал строго сын. — Конечно, конечно, сынок, — ответила мать. «Ага, там где один вечер, там и ночь, а потом смотри, влюбится и жить без неё уже не сможет», — подумала про себя пожилая женщина, посмотрев сыну вслед.

***

       Тем временем Вася как обычно тихо делал уроки, когда вновь услышал шум, крики и в очередной раз своё имя. — Вася, иди сюда, — хором крикнули родители, позвав младшего сына. — Ну, что ещё? — спросил недовольно Вася. — Так, ты сделал уроки? — спросила мать. — Почти, а что такое? — спросил мальчик. — Ничего, давай выворачивай карманы. Это ты опять взял мои деньги? — спросил отчим. — Да не брал я ваших денег, это всё Витька сделал, — ответил Вася. — Витька? — переспросил злобно отчим. — А ну не наговаривай на моего сына, — сказал мужчина. — А то что? Опять запрёте меня в моей комнате без еды и воды, как в прошлый раз? — спросил Вася. — Подерзи мне ещё. Пока не вернёшь то, что взял и что тебе не принадлежит, будешь сидеть без еды и воды, — сказал отчим. — А сейчас марш быстро доделывать уроки и спать, чтобы и звука не было, иначе возьму ремень и отхожу так, что мало не покажется. Ты меня знаешь, да и случаи уже подобные были, так что не вынуждай меня, — предупредил отчим. — Я могу идти? — спросил Вася. — Иди. Хотя стой, да и вот что ещё, попробуешь по-тихому слинять из дома или кому-то пожаловаться из взрослых о том, что тебя дома кто-то обижает или бьёт, то ты знаешь, какие последствия тебя ждут, ты нас с матерью понял? — спросил отчим. — Понял, — ответил тихо Вася и быстро побрёл в свою комнату. Оказавшись в своей комнате, закрыв дверь на щеколду и вздохнув с облегчением, мальчик неожиданно вспомнил о новенькой: «Да уж, вот ещё одна тупая дура-детдомовка, которую взяли к нам в школу учиться только по блату, которая считает, что ей в этой жизни всё можно. Интересно, она хоть элементарно может что-нибудь приготовить, чтобы хотя бы сама поесть? Наверняка же эта дура ничего не умеет и не может, и только за какие такие, интересно знать, заслуги она учится именно почему-то в нашей школе, как будто других в округе нет», — размышляя о новенькой, мальчик так и не заметил, как заснул с мыслями об этой девочке.

***

       Женя же тем временем спустилась на кухню. — Ой, Александра Иннокентьевна, вы сегодня готовите ужин сами, а где же Галя? — спросила Женя. — Я её сегодня отпустила и решила приготовить праздничный семейный ужин сама, — сказала женщина. — А давайте я вам помогу, — предложила Мурашова. — Женя, понимаешь, тут такое дело, в общем, на эти выходные к нам приезжают наши родственники и… — но Женя женщину перебила. — И вы хотите, чтобы я вновь вернулась в детский дом? — спросила Женя. — Нет, нет конечно, ты что. Я хотела бы, чтобы ты помогла Павлу накрыть стол, пока меня не будет какое-то время, — попросила Александра Иннокентьевна. — Почему Павлу, если этим всем у нас занимается Галина? — спросила Женя. — Понимаешь, у Гали заболела родственница и она на эти выходные отпросилась. Ну так что, ты с моим сыном сможете вдвоём накрыть стол к приезду гостей? — спросила собеседница Жени. — Хорошо, но только если Павел не будет ко мне приставать и испытывать на мне все свои «штучки», которые он испытывает на нашей горничной Дарье и своих девицах лёгкого поведения, — ответила Женя. Как всё, что сейчас её окружает, стало для неё своим, а не чужим, Женя не поняла и подумала, что её оговорки никто не заметил, кроме неё самой. — Женечка, как скажешь, я непременно предупрежу Павла об этом, — пообещала Александра Иннокентьевна, но так, к сожалению, данное Мурашовой обещание женщина не выполнила то ли преднамеренно, то ли по своей старческой рассеянности.

***

       Этих выходных Александра Иннокентьевна ждала, как никто другой, как впрочем и все те, кто соберутся в доме по случаю дня появления в этом мрачном особняке матери наследника всего семейства. Все, кроме самой Жени и, конечно же, Павла, который рассматривает Женю пока не как свою будущую жену и мать своих детей, а только как девицу на одну ночь, с которой можно хорошо провести время, при этом не имея перед девушкой никаких обязательств. В эту субботу Женя как обычно стояла около плиты и готовила, когда к ней со спины подошёл Павел. — Павел, вам разве Александра Иннокентьевна не говорила, на каких условиях я осталась помогать Вам накрывать на стол? — спросила Женя, убрав его руки со своей талии. — Нет, не говорила. А она должна была мне что-то сказать? — спросил Павел. — И вообще, я ничего не понимаю, где все гости и почему они ещё не собираются? — спросила Женя, обернувшись от плиты. — Женя, вот скажи мне, ты правда дура, прикидываешься ею или ты всё понимаешь, но только хочешь казаться дурой? — спросил Паша. — Не поняла, вы сейчас о чём? — спросила Женя. — Во-первых, «ты», а во-вторых, о том, что моя мать специально всё подстроила, понимаешь? Она хочет внуков и вбила себе в голову, что ты и есть та идеальная кандидатура на роль моей жены и матери моих детей, то есть, её будущих внуков, теперь поняла? — спросил Паша. — Ты тоже так считаешь, или у тебя на мой счёт тоже есть собственное мнение? — Я считаю, что ты ещё сама дитя, которое не то, что не способно заботиться о себе, но и обо мне, не говоря уже о детях. Поэтому я тебя считаю своей личной прислугой: подай, принеси, свари кофе, на этом всё. Жаль тебе только не хватает сексуального наряда горничной, потому что ты огонь-девочка и в постели будешь как раз то, что надо, — заявил Павел. Выслушав Савельева, Женя бросила острый нож, предварительно порезавшись, дала Павлу звонкую пощёчину и убежала вся в слезах в свою комнату, а Павел, получив оплеуху и закончив накрывать на стол, только тогда понял, что произошло, и быстро рванул в комнату Мурашовой, но дверь в комнату девушки оказалась заперта. — Уходите, я не желаю вас видеть, — прокричала Женя сквозь слёзы. — Женя, открой, пожалуйста, дверь. Нам с тобой надо поговорить, — попросил мужчина, услышав голос Жени, немного успокоившись, что она с собой ничего не сделает, и перестав так нервно барабанить в дверь. — Женя, я знаю, что ты там. Давай просто поговорим и решим, как нам жить дальше под одной крышей, — просил Паша, но девушка не отвечала, пока сама не открыла дверь. — Как вы не понимаете, что это же мерзко и подло с вашей стороны, — сказала Женя. — Тихо, тишь, девочка моя, — прошептал мужчина, целуя ту в макушку, Исаев так и не понял, как Женя стала ему дорога, а Женя не поняла, как она могла так быстро стать той девушкой, которую полюбит Павел. Прижавшись к Савельеву, Женя сейчас думала о совершенно другом парне: «Какой же он наглый, надменный, самодовольный индюк и самодур — этот капитан сборной 10 «А» — начала размышлять Женя о Васе, которого встретила в коридоре новой школы. — Так, ну да ладно, хватит уже, поговорили, — неожиданно спокойно заявила Женя, оттолкнув от себя Павла при первой же мысли об Ионове. — Уходи и больше не смей меня оскорблять, — сказала девушка. — Не понял, что-то произошло, пока мы тут стояли? — спросил Павел. — Произошло. А то произошло, что я просто не хочу видеть тебя или кого-либо ещё. Так можешь и всем передать: маме, папе, всем своим родственникам, друзьям, подругам или своим девицам лёгкого поведения, — ответила Женя. — Женя, я так и не понял, ты меня простила или нет? — спросил Павел. — Нет, и всем так можешь передать, — ответила Женя и зашла к себе в комнату, закрыв дверь. — Женя, что мне сделать, чтобы ты меня простила? — задал мужчина вопрос, который так и остался без вразумительного ответа.