Уроки любви для короля мафии

      Парни вышли на кухню, где Люси уже вовсю хозяйничала, словно была дома. Она стояла у плиты, держа в руках чайник, и неторопливо раскладывала по кружкам заварку, насвистывая какую-то мелодию. На столе уже лежали аккуратно расставленные тарелки с печеньем и фруктами, будто она сюда пришла с целой миссией — накормить и обогреть. — Хакурон, — с лёгкой улыбкой представился парень, слегка кивнув, когда девушка обернулась. — Очень приятно, — ответила она, смерив его быстрым оценивающим взглядом. — Я Люси, сестра вот этого аболтуса, — она выразительно качнула головой в сторону Хантера. — Люси, не начинай, — сдержанно произнёс Хантер, понимая, что сестра явно в настроении слегка поддеть его. — Что случилось? И почему ты приехала одна? Мы же договаривались, что приедете в среду вместе с мамой. — Мама передумала, — пожала плечами Люси, ставя чайник на подставку. — У неё появились свои дела, поэтому она решила, что я вполне справлюсь с поручением — привезти тебе еды. Чтобы ты, между прочим, не питался булочками и кофе, как обычно. Она разлила горячий чай по кружкам и уселась за стол, подвинув одну кружку Хантеру, другую — Хакурону. — Хакурон, верно? — она мягко улыбнулась, обращаясь к парню, стоящему чуть позади брата. — Надеюсь, ты не против зелёного чая? — Очень даже за, — ответил он, сдержанно, но тепло улыбнувшись в ответ. Ему уже начинала нравиться эта миниатюрная блондинка с живыми глазами и лёгкой иронией в голосе. В ней чувствовалась полная противоположность брату — открытая, быстрая на язык, но при этом во взгляде было что-то общее. Та же глубина, то же ощущение внутренней силы. — Во-первых, — прервал наблюдение Хантер, — хватит строить глазки первому встречному тебе парню. — Оу, — Люси лукаво вскинула брови. — Это был комплимент? — Это было предупреждение, — сухо отрезал Хантер. — Во-вторых, ты могла хотя бы позвонить в звонок. — А зачем? — удивлённо пожала плечами она. — У меня же есть ключи. Или… — её глаза прищурились, а губы расползлись в ехидной улыбке. — Я помешала чему-то пикантному? Хакурон заметил, как Хантер слегка напрягся, но, не моргнув, выдал: — Нет, ты ошиблась. Мы просто выпивали и случайно опрокинули банку с пивом. От такой «отмазки» Хакурон не выдержал и едва не поперхнулся чаем. — Оой… кх-хах… кхем… — он закашлялся, прикрывая рот рукой. — Не в то горло. Что со мной сегодня — то банки роняю, то давлюсь… Хантер сразу подошёл ближе, хлопнул его несколько раз по спине. — Ты как? Нормально? — Да-а-а, — с натянутой улыбкой протянул Хакурон. — Вот теперь стало легче. — Может, воды? Или умоешься? — спросил Хантер, пытаясь скрыть беспокойство. — Всё в порядке, — Хакурон махнул рукой. — С вашего позволения, я выйду на балкон покурить. — Иди. Там, если что, есть сигареты, — машинально сказал Хантер, облокотившись на тумбу. — Ты же сказал маме, что бросил курить! — резко вставила Люси, подозрительно сощурив глаза. — Чёрт… — только и смог выдохнуть Хантер, поняв, что ляпнул лишнего. Чтобы не становиться невольным свидетелем того, как Люси выговаривает Хантеру за его «ошибки воспитания» и вредные привычки, Хакурон тихо поднялся с места и, почти не издавая звука, прошёл на балкон. Он с силой закрыл за собой стеклянную дверь, оставив за ней голоса, и сделал глубокий вдох ночного воздуха. Время уже перевалило за десять, и город погрузился в ту особенную тишину, которая бывает только в спальных районах. Узкие улицы, похожие на каналы, тянулись между многоэтажками, а редкие фонари светили тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на потрескавшийся асфальт. Хантер жил не в престижной части города, поэтому по ночам здесь можно было услышать только далёкий шум машин и иногда — чей-то лай. Хакурон достал сигарету, закурил и выпустил струю дыма в сторону центра, где вдали мерцали прожектора, мигали рекламные экраны и сотни окон светились в бетонных «муравейниках». Нащупав в кармане телефон, он мельком глянул на экран. Тишина. Ни одного звонка. Подозрительно. Последние недели его буквально забрасывали сообщениями и вызовами, и каждый раз он ждал именно того, самого неприятного звонка, который мог всё изменить. Порыв холодного ветра толкнул дверь балкона, и в щель прорвались обрывки ссорящихся голосов. — Мы очень по тебе соскучились! — звучал эмоциональный, чуть дрожащий голос Люси. — Почему ты не можешь просто вернуться домой? Знаешь же, мама примет тебя в любую минуту! — Люси, — Хантер говорил ровнее, но в голосе сквозила усталость, — я не маленький мальчик. Я не могу всю жизнь сидеть у вас на шее. — Сидеть на шее? — в её тоне прорезалась обида. — После смерти папы ты стал главой семьи, ты работал без передышки, чтобы мы ни в чём не нуждались! — Вот именно поэтому, — сорвался он, — я хочу наконец тишины и одиночества! Я устал! В кухне наступила тишина. Послышался звук стула, отодвигаемого от стола, и шаги. Хантер вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь. Не говоря ни слова, он достал сигарету из пачки, щёлкнул зажигалкой и сделал затяжку. — Ты ведь не отпустишь её домой в таком состоянии? — спокойно спросил Хакурон, наблюдая за ним. — Я могу уйти. Мы ещё успеем встретиться. — Она никогда не ночевала у меня, — ответил Хантер, глядя в сторону. — У неё подруга живёт неподалёку. Провожу её, и пусть утром делает что хочет. В лице Хантера, ещё недавно мягком и тёплом, проступили холод и отстранённость. — В таком случае, если ты не против, я останусь. Моральная поддержка — это мой конёк. Не поверишь, но обнимашки со мной - творят чудеса. — Ты останешься, — коротко бросил Хантер, — потому что выпил, и садиться за руль тебе нельзя. Он докурил, бросил окурок в пепельницу и направился на кухню. Люси сидела там, тихо допивая остывший чай. По её слегка покрасневшим глазам было ясно — она плакала, но старалась сделать вид, что всё в порядке. — Пошли, я отведу тебя к Рене. Позвони ей, скажи, что уже идёшь, — сказал Хантер, подавая ей сумку. — Хорошо… И прости меня, Хантер, — её голос стал тише. — Я говорила глупости. Ты сделал для нас слишком много, а я даже не подумала, что у тебя теперь есть своя жизнь. — Всё в порядке, — он тепло улыбнулся. — Вы — моя семья. И я никогда ни на кого вас не променяю. Пошли, уже поздно. Люси кивнула, убрала телефон в карман, допила чай и направилась в прихожую. Хакурон уже собирался вернуться на кухню, но в тишине вдруг раздалась вибрация. Он достал мобильный, бросил взгляд на экран — и тихо выругался: — Тц, сглазил… Несколько секунд он, нахмурившись, всматривался в набор цифр, будто пытался прочесть что-то, что скрывалось за этим безликим номером. — Слушаю, — коротко бросил он. — Здарова, Хаку. Поздновато, знаю… но тут наклёвывается интересная ситуация с доставкой. Нужно твоё мнение, — голос Ника звучал напряжённо, с нотками злости. — Чёрт… Ладно, выезжаю. Минут сорок. Ничего без меня не делайте! У меня нет настроения сегодня разматывать кишки. Он даже не стал слушать ответ, отключился и быстро пошёл к двери. — Что-то случилось? — спросил Хантер, заметив его решительный шаг. — Да… но ничего критичного. Семейное дело. Я позвоню, как всё улажу, — Хакурон подошёл ближе, слегка приобнял его и поцеловал в лоб. — Я же сказал, что ты не сядешь за руль! — резко возразил Хантер, схватив его за рукав. — Я не шучу! — Я немного выпил, но ехать недалеко, — мягко отстранил его руку Хакурон. — Я буду на связи. Хантер, всё ещё в замешательстве и на нервах после ссоры с сестрой, устало бросил: — Делай что хочешь… Хакурону хотелось остаться. Хотелось обнять его, выключить телефон, чтобы никто не смог испортить этот вечер. Но он не мог. Каждая минута промедления могла стоить слишком дорого. Стиснув зубы, он вышел на лестничную клетку, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Хантера. — Кажется, я всё испортила? — тихо спросила Люси. — Нет, — Хантер покачал головой. — Пошли. Они вышли и направились к дому подруги. Провожая сестру, Хантер всё думал о Хакуроне. Когда он возвращался обратно, на часах было уже за одиннадцать. Он достал телефон, посмотрел на пустой экран и тихо пробормотал: — «Буду на связи», говоришь… У тебя даже номера моего нет.

***

Подъезжая к заброшенному складу, Хакурон ощущал, как раздражение буквально жжёт изнутри, будто острые иглы царапают под кожей. Каждый метр дороги только усиливал это чувство. Ночь была вязкой и тяжёлой, воздух стоял неподвижно, как перед грозой. Он резко заглушил мотор и вылез из машины, захлопнув дверь так, что звук отозвался гулким эхом по пустынным корпусам. И тут же увидел идущего навстречу Ника. Вид у того был... скажем мягко — не лучший: лицо перекошено от боли, к виску прижат какой-то окровавленный пакет со льдом. — Я же говорил… — голос Хакурона прозвучал холодно, почти срываясь на шипение, — …чтобы вы ничего не предпринимали. Ник виновато развёл руками, пытаясь сохранить спокойствие, но страдальческая мина выглядела жалко. — Ты задержался, пришлось действовать по ситуации. Хакурон прищурился. — Кто? — Курьер, чтоб его. — Ник зло сплюнул на бетон. — Партия насчитывала на пять пакетов меньше. На пять, блять, Хаку! Мы начали спрашивать — эти ублюдки начали мяться, нервничать… В итоге всё закончилось потасовкой. — Итог? — Двое в мешках, не наши. Беннет сейчас допрашивает одного. Остальные парни курят вон там, — Ник мотнул головой в сторону, где в темноте тускло мерцали красные точки сигарет. — Поставщик на связи? Ник мрачно усмехнулся. — А вот тут самое весёлое. Как в воду… нас поднаебали, Хаку. — Это я и так понял, — отрезал он, уже понимая, что от Ника больше не выжмешь. Хакурон направился в сторону группы у ангара, шаги отдавались по пустому двору глухим стуком. И тут из-за угла вывернул Беннет, преградив путь. — Привет, — с ехидцей сказал он. — Ты не торопился. — Не мог приехать раньше, — процедил Хакурон сквозь зубы. Он не ненавидел Беннета — то время прошло. Но видеть его самодовольное лицо на каждом деле, делить с ним хоть малейшую ответственность… это бесило сильнее, чем потерянные пять пакетов. — В любом случае, всё улажено, если так можно сказать. Поставщика ищут… и найдут, — последние слова Беннет произнёс почти смакуя. Хакурон знал за собой вспыльчивый нрав, но Беннет… этот человек был особенной породы. Он не просто допрашивал, он наслаждался чужой болью. За его вежливой улыбочкой всегда пряталось что-то гнилое и липкое. — В таком случае, мне нет смысла тут задерживаться, — сухо сказал Хакурон. — Переговорю с парнями и поеду. — Конечно, конечно, — фальшиво-приятно протянул Беннет. Он уже собрался отойти, но тут зазвонил его телефон. Беннет вынул трубку, глянул на экран и ответил. — Хантер, что-то случилось? Почему ты звонишь так поздно? Хакурон замер. В голове пронеслось: Что он сейчас сказал? — Повтори… — выдохнул он едва слышно, глядя прямо в лицо Беннету. — Подожди. Я приеду. — ответил Беннет и переключился на Хакурона. — Что? — Повтори имя. С кем ты сейчас говорил? — в голосе Хакурона звучала угроза, тяжёлая, как нож у горла. — Хантер. Он мой приятель, и… кажется, ему нехорошо, судя по голосу, он напился… Хакурон не дал ему договорить. Сжав кулак, он врезал Беннету так, что тот рухнул на бетон, а телефон отлетел в сторону, ударившись о стену. — Ты… — прошипел Хакурон, но не стал продолжать. Внутри кипела ярость — за сорванный вечер, за почти проваленное дело и за то, что Хантер оказался хоть как-то связан с этим ублюдком. Он резко развернулся и пошёл к машине. — Прошу… подожди немного. Я больше не брошу тебя, — пробормотал он себе под нос, даже не осознавая, что сказал это вслух.

***

Вернувшись в пустую квартиру, Хантер почти физически почувствовал, как стены сжимаются вокруг него, нависая давящими плитами. Пустота квартиры отзывалась глухим эхом каждого его шага. Казалось, воздух внутри был тяжелее, чем снаружи, пропитан тоской и застоявшимся одиночеством. Он бросил куртку прямо в прихожей, даже не разуваясь, и, не включая свет, прошёл на кухню. В тёмном помещении его взгляд сразу зацепился за пакет с пивом, который он заранее купил — рассчитывал на компанию, но вечер вышел иначе. Не думая, он схватил первую банку, щёлкнул язычком и жадно сделал несколько больших глотков. Газированный горьковатый вкус заполнил рот, а прохладная жидкость на секунду приглушила неприятный ком в груди. Хантер выпил её почти залпом. Затем взял вторую… третью… Когда он осушил пятую, лёгкая притуплённость сменилась вязкой туманной тяжестью в голове. Но облегчение оказалось мимолётным. Алкоголь только раздразнил его и без того беспокойные мысли, заставляя вновь и вновь прокручивать события последних дней. Чувство пустоты стало только глубже, а сердце билось тяжело и неровно. Он нащупал телефон, лежавший на столике, и, поколебавшись, открыл список контактов. Его палец завис над одним номером — знакомым, но чужим одновременно. — Беннет… — пробормотал он сам себе, нажимая вызов. Тот ответил почти сразу: — Хантер? Что-то случилось? Почему ты звонишь так поздно? — Я… — Хантер сглотнул. — Я не знаю… что мне делать… — Подожди. Я приеду. И вдруг — короткие гудки. Связь прервалась. Хантер недоумённо уставился на экран, потом выдохнул: — Ну и зачем я вообще ему позвонил?.. Он положил телефон на пол рядом с собой, снова взял банку и потянулся за следующей. Время растекалось густой, тягучей массой. В квартире стояла тишина, которую лишь изредка нарушал сухой звук, когда пустая банка встречалась с журнальным столиком. Пиво продолжало течь в него, но не приносило того, чего он ждал. Звонок в дверь раздался внезапно, отрезав его от заторможенных мыслей. Он поднялся, покачиваясь, и пошёл в прихожую, цепляясь плечом за стену. — Беннет, не стоило… — начал он, открывая дверь. Но, подняв взгляд, замер, словно на секунду протрезвел. — Хакурон?.. На пороге стоял запыхавшийся парень, опершись ладонью о стену, словно только что пробежал приличное расстояние. — Я… — выдохнул он, — я тут кое-что узнал… две вещи. Хах… Чёрт, ты пьяный? Ладно, сначала я. Во-первых, у меня нет твоего номера. А во-вторых… почему твой номер есть у Беннета? Хантер, ошеломлённый внезапным визитом и вопросами, просто молчал. Его ноги вдруг подкосились — то ли из-за алкоголя, то ли из-за того, что он резко встал. — Эй, ты чего? — Хакурон быстро шагнул вперёд и подхватил его под руки, не давая упасть. Осторожно поддерживая, он довёл Хантера до дивана и усадил, сам оставаясь на корточках напротив. — Что ты вообще здесь делаешь? — глухо спросил Хантер, не поднимая взгляда. — У тебя же были… семейные дела. — Разобрался, — коротко ответил Хакурон. — И вспомнил, что даже твоего номера не знаю. А потом… Беннет. Он осёкся. Сама мысль о том, что Хантер каким-то образом общается с Беннетом, неприятно холодила изнутри. — Беннет?.. А, ну… просто приятель, — с запинкой сказал Хантер. — Телефон мой разбил… так и познакомились. Он поднял взгляд и встретился с глазами Хакурона. — Но всё-таки… зачем ты пришёл? Мог бы узнать мой номер в университете, он в учительской висит. — Потому что я обещал сегодня быть на связи, — чуть улыбнулся Хакурон, едва коснувшись кончиками пальцев щеки Хантера. Но смотрел он при этом куда-то мимо, будто видя что-то далёкое. Хантер закрыл глаза и сильнее прижался лицом к прохладной ладони, словно кошка к тёплому месту. Это движение вывело Хакурона из раздумий. — Тебе бы поспать, — тихо сказал он. — Ты перебрал. Клянусь, больше не оставлю тебя наедине с алкоголем. — Я не хочу спать, — резко открыл глаза Хантер, его взгляд стал холодным. — И не нужно из себя мамочку строить. Я сам решу, когда и сколько пить. — Хорошо, — примирительно поднял руки Хакурон. — Тогда… чего ты хочешь? Хантер подошёл ближе и, склонившись, провёл языком от мочки его уха до шеи. Хакурон замер на секунду, но усталость и сумбур дня притупили внутренние возражения. Он ответил поцелуем, постепенно стягивая с парня одежду. — Исчезнешь утром, и можешь забыть о моём существовании, — тихо, но отчётливо произнёс Хантер, притянув его за ворот. — Вас понял, мистер учитель, — усмехнулся Хакурон и углубил поцелуй. Хантер снял с него рубашку, провёл пальцами по рельефному торсу, задержался на татуировках. — Тебе идёт… Больно было? — Нет, — соврал Хакурон, отводя взгляд. Не давая времени на вопросы, он поднял Хантера на руки и понёс к кровати. Тот вздрогнул, коснувшись спиной холодного покрывала. — Холодное… я балкон открыл… — сонно пробормотал он. — Иди сюда, — сказал Хакурон, ложась рядом и обнимая его. Он целовал его лицо и вдруг поймал себя на мысли, что, несмотря на весь хаос дня, этот момент — словно награда за всё пережитое.