Стрела, попавшая в цель

      Лёгкий тёплый бриз гулял по лесу, все ещё освещаемый солнцем. Наступил вечер, близился закат и птицы игриво кружились в небесной синеве. Умиротворение – самое подходящее слово, которым можно было бы описать этот вечер. Но жизнь непредсказуема и всегда полна неожиданностей.       Протяжный свист постепенно удалялся, забирая с собой и записку, ловко прикреплённую к стреле.       Рафаэль наблюдал за полётом, пока стрела не скрылась за горизонт. Он снова придумал себе забаву: писал тёплые пожелания на листках бумаги и стрелой уносил их по разные стороны света. Вдруг, кто-то все же найдёт их и улыбнётся? Рафаэлю эта мысль очень льстила, он знал, что кого нибудь, да выйдет обрадовать.       Правда, он не подумал о том, что будет, попади такая стрела в кого-либо, что будет, если она не упадёт рядом, а попадет прямо в руки случайного прохожего... Рафаэль напрочь забыл, что такое может случится, его мысли были чисты и свободны, он парил в своих мечтах, он читал стихи себе под нос и играл с птицами, которые давно уже привыкли к такой необычной компании. Эльф был счастлив. Это ощущение, когда у тебя в руке лук и стрелы, было ему в новинку, и он никак не мог остановиться. После "рассылки" пожеланий, он расставил всюду мишени и стрелял, раз за разом попадая в цель. Природное обоняние, слух и прекрасное зрение никогда не подвели бы даже того, кто в жизни не держал оружия. И Рафаэль не был исключением. На душе у него было светло и спокойно. Разве что... — Рафаэль! Вот ты где, треклятый. Ах ты...- вскочивший от неожиданности юноша тут же выдохнул – перед ним стоял его лучший друг и товарищ, Гарри.       Его рыжую шевелюру мягко трепал ветер, и в свете заходящего солнца он выглядел божественно. То, что он был без рубахи тут же бросилось в глаза Рафаэлю и он поспешно отвел взгляд, застенчиво краснея,- Ты зачем мой лук взял, пораниться надумал?- грозно продолжал рыжеволосый.       Он был навзводе: он и в принципе не любил, когда его личные вещи попадают в чужие руки, но здесь прибавилось чувство тревоги за лучшего друга, ведь Рафаэль очень ранимый и чувствительный. А ещё его очень легко застать врасплох. Вот и сейчас, пока Рафаэль пытался унять румянец на щеках, Гарри незаметно приблизился к нему вплотную. Рафаэль вздрогнул, когда это заметил. — Хей, ты чего? Ну отдам я тебе твой лук, зачем так пугать то..- так и не дав договорить другу Гарри схватил того за запястья, крепко сжимая, и приблизился на такое расстояние, на которое приличные эльфы ни в коем случае заступать и вовсе не должны.       Когда между ними оставалось лишь пару сантиметров, Рафаэль попытался вырваться из крепкой хватки своего друга, и, как ни странно, на этот раз у него получилось. — Куда собрался? Я тебе ещё не рассказал опасность владения луком и технику безопасности!- крикнул Гарри вслед убегающему по ветвям Рафаэлю. Тот его не слышал, и Гарри вспылил. Побежав за другом, он здорово напугал Рафаэля, отчего тот чуть не упал с дерева вниз, и ему пришлось как можно скорее спуститься на землю, где его почти сразу же поймал Гарри. Рыжий молчал. По его глазам было ясно только одно – он зол, и лучше его сейчас не бесить. Бежать тоже нет смысла, Гарри был старше и сильнее него, к тому же, даже если удастся сбежать, лучше от этого не станет. — Гарри, ты что...- только и сумел прошептать младший, когда Гарри прижал его к дереву, расставив руки по обе стороны от парня. Что творилось у него в голове один черт знает, и Рафаэль боялся даже предположить что либо, не то что спросить. А когда губы рыжего сомкнулись на губах Рафаэля, он чуть не потерял сознание. В глазах потемнело, и руки сами по себе обвили шею Гарри, Рафаэль не понимал, что делает, но остановиться уже не мог. — А теперь пора наказаний за непослушание,- строго, но с ухмылкой на лице произнес Гарри, с удовольствием наблюдая искру страха, промелькнувшую в карих глубинах глаз Рафаэля.       Стемнело, на долину опустились серые сумерки, в небесах по одной зажигались яркие звезды. Густой туман поглотил всю рощу, скрывая от посторонних глаз происходящее в лесу, у двух берёз, скрестивших стволы. Лишь звуки ударов раздавались по округе, отпугивая зверей и птиц, а мимо проходящий ненароком эльф поспешил бы ретироваться оттуда, да поскорее. Гарри наносил удар за ударом ладонью по уже изрядно покрасневшим ягодицам своего друга, наказывая того за его выходки, за непослушание и детскую беспечность. — Ах...- вкрикнул в очередной раз младший, получая нехилый шлепок по мягкому месту,- Гарри...- молил он, не понимая своих чувств. По его щекам текли слезы, глаза не видели почти ничего, но тянущее чувство внизу живота не давало покоя. Он лежал поперёк Гарри, на его коленях, и не только он был совершенно голым: рыжий тоже отчего-то избавился от нижнего белья. Таким образом, их тела соприкасались даже в том запретном месте, и из-за этого по телу разливалось тепло, дрожь охватила младшего, а старшему хотелось движения, хотелось получить больше, наказать Рафаэля сильнее. И в какой-то момент, сделав последний, самый сильный шлепок, он прижал тело Рафаэля к себе сильнее, и их половые органы полностью соприкоснулись, именно в этот момент Гарри сделал движение бёдрами навстречу Рафаэлю, и это стало последним шагом.       Гарри уложил своего друга на прохладную землю, усыпанную шелковистой травой и навис над ним сверху. Их прерывистое дыхание слилось воедино в поцелуе, а тела сливались им в унисон. Гарри погрузился в парня полностью, Рафаэль вцепился в его плечи и прижимал к себе. С губ Гарри сорвался победный стон, ему было приятно: узкие стенки Рафаэля сжимали его, будто он не желал его отпускать, и движения его были в такт движениям Гарри, он был пленен новыми ощущениями и кусал губы, лишь бы не вкрикнуть.        Гарри продолжал двигаться все сильнее и быстрее, будто бы это последнее, что он хотел сделать в этой жизни. Но это было не так. В какой-то момент он резко остановился и задумался, смотря в красивые карие глаза. Он хотел попробовать кое-что ещё, но так боялся предложить, что просто взял и перевернул Рафаэля так, как ему было нужно, благо, сил у него было предостаточно. Рафаэль покраснел, видя свое новое положение. Теперь он лежал на Гарри сверху, и, отнюдь, не той стороной, какой положено было бы: перед его лицом был стоящий колом член Гарри, а его собственный был перед лицом самого Гарри, и уже спустя секунду Рафаэль почувствовал его губы на своём члене. Его всего затрясло, будто бы жаром хватило: и в мыслях он себе такого не позволял, но теперь, зная, каковы эти чувства, он просто был на седьмом небе от удовольствия. Его бедра сами двигались навстречу губам друга, и он даже слишком увлёкся, когда понял, что слишком быстро погружает член в рот Гарри. Немного придя в себя, Рафаэль все же наклонился ниже и обхватил губами член своего друга, неумело пытаясь доставить удовольствие партнёру. Он был смущен до кончиков ушей, такие вещи были ему чужды, но казалось, что ему было приятно делать это все, сжимая губы на твёрдом и влажном члене, чувствовать то же самое на своём и слышать приглушенные, рваные стоны. Гарри обнял его талию руками и несколько контролировал процесс, дабы не сильно увлечься и не дать возбужденному другу обмякнуть раньше времени.       Решив, что пока на этом хватит, он выполз из под Рафаэля, и очень вовремя: брюнет чуть не ушёл в мир грёз, чувствуя поступающий к паху горячий прилив, и немного разочарованно простонал. Гарри ухмыльнулся, но не дал другу времени грустить, навалившись на него сзади, прижимая к холодной земле. Рафаэль хотел было что-то возразить, но не успел: из его уст вырвался пронзительный крик. То ли наслаждение охватило его полностью, то ли то был восклик боли от неожиданности, но он быстро сменился стоном, и теперь уже было ясно, чем оно было вызвано. Гарри резко вошёл в него во всю длину, желая застать врасплох, но тут же остановился, давая вновь привыкнуть бедному юноше к своим размерам. Ровно через полминуты, более не в силах ждать, он начал размеренно двигаться, обдавая спину Рафаэля горячим дыханием.       Рафаэль, кусая свои губы от нахлынувшего ещё большего возбуждения, вскоре начал двигаться синхронно со своим другом, взаимно отдаваясь процессу. Звуки шлепков вновь огласили округу, но теперь это были страстные удары мокрых тел друг о друга, их слияния и удовольствия, кружившего голову. Гарри в порыве чувств сжимал рукой ладонь Рафаэля, они больше не скрывали стонов и даже шептали имена друг друга, они желали друг друга все больше и сильнее, они хотели слиться воедино и делали все, чтобы прочувствовать эту близость сполна. Член Гарри быстро скрывался меж упругих ягодиц Рафаэля, так же быстро появлялся вновь и тут же погружался снова, с силой сдавливая Рафаэля к земле, проникая так глубоко, что задевал все чувствительные точки и заставлял брюнета кричать, молить о продолжении и двигаться в ответ с животной страстью.       Гарри оставлял на спине друга яростные поцелуи, следы укусов, которые не сдержал, будучи словно не в себе и красные отметины на талии и бёдрах от сильной хватки крепких рук. На глазах Рафаэля изредка проступала слеза, но в отличии от обычного чувства боли, эта – приносила какое-то необычайное удовольствие, пьянила рассудок и кружила голову. Рафаэль рвал траву под собой, судорожно дрожал в моменты подступания экстаза, шептал имя Гарри и кричал от новых ощущений наслаждения. Все словно завертелось, закружилось вокруг и в какой-то момент Гарри сделал последний, самый мощный толчок и зарычал от удовольствия, что разливалось теплом по телу и рухнул на друга, полностью оббесилев.       Рафаэль разделял его чувства, закончив почти сразу же и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Все закончилось, и только сейчас друзья заметили, что уже достаточно темно, а луна уже давно светила, будучи в самом зените неба, окрашивая все в бледно-белый, холодный свет. Рафаэль поёжился от ночного холода, его ослабленное, некогда разгоряченное тело быстро остывало, мелкая дрожь охватила его, зубной дробью выдавая свое охлаждение. Гарри вскинул бровь, удивительно смотря на друга, отмечая, что никогда раньше не видел его таким... нежным, таким... беспомощным? Ему захотелось прижать Рафаэля к себе, одарить своим теплом и согреть. Гарри не был ванильно-романтичным, но всегда, по непонятным причинам хотел заботиться о своих друзьях, особенно о Рафаэле. К тому же, он и сам был непрочь ещё раз почувствовать прикосновение его тела к своему. Рафаэль вздрогнул, когда почувствовал на себе рубашку, которой Гарри бережно его накрыл, а после удивился рукам, что обнимали его так крепко, отчего он быстро согревался. Он был очень благодарен Гарри за заботу, хоть и никак не мог привыкнуть к этой необычной черте рыжего. Веки отяжелели и усталость взяла свое, когда два парня, с заботой друг о друге обнимаясь, прикрыли глаза, погружаясь приятной негой в миры Морфея.