Перерождение

*** Счастье Оли длилось недолго. В этот дождливый апрельский вечер женщина сползала по стене и выла. Паша, услышав истошные вопли жены, вскочил с кровати и обнаружил её в коридоре. – Оленька, я сейчас нашим позвоню. Потерпи немного. Оля не отвечала, лишь смотрела в пустоту и верещала. Когда Костя с Раей переступили порог квартиры друзей, стало понятно, что счёт идёт на минуты. – Паша, это всё. – бездыханно прошептала Оля и начала терять сознание. – Олюшка, не спи, открывай глаза, нельзя спать, слышишь? – Я умираю, Пашка... Павел на руках отнёс любимую женщину в карету скорой и, скрывая боль, ехал в клинику. *** – Паш, ты бы хоть присел. – сказал Кулыгин слоняющемуся по больничному коридору другу. – Кость, я не понимаю ничего. Я не знаю, как теперь Ольге в глаза смотреть, что ей говорить не знаю. Мужчины обнялись, выражая поддержку. – Спасибо, Кость. Вы езжайте, я сам. У Рыкова настойчиво звонил телефон, и в любой другой ситуации он бы ни за что не ответил, но не сегодня. Сейчас ему, словно воздух, необходима поддержка. *** – Мам, я слушаю. – Ты какой-то нервный, что-то случилось? – беспокоилась Марина. – У нас выкидыш. Оля на операции. – Адрес клиники давай, я сейчас приеду. Марина спешно оделась и выехала. Апрельский моросящий дождь отстукивал ритм о капот автомобиля, а Марина, выжав газ, мчалась на помощь. *** – Женщина, не положено. – фырчала постовая медсестра. – Пропустите, это Марина Леонидовна. – пояснил врач. – Та самая? – сбивчиво уточнила медсестра. – Девушка, что с Арефьевой? – Операция ещё не окончена, кровопотерю удалось восполнить. Она у вас боец. – Спасибо. – промолвила Марина и направилась к сыну. *** Ольгу переложили на каталку и готовили к транспортировке в палату. Оперирующий врач вышел в коридор. – Доктор, я могу посмотреть на неё? – Павел Дмитриевич, она под наркозом. К ней сейчас нельзя. – Я должен видеть, что она верно интубирована, мне хватит пяти секунд. Пожалуйста. – Хорошо. – мужчины пожали друг другу руки и разошлись. – Мужайтесь. Для Рыкова последняя фраза не сулила ничего хорошего. Как врач он отлично понимал возможные последствия и риски. *** – Паша. – окликнула сына Аверина. – Потом. – Паша бегло взглянул на Ольгу, лежащую на каталке. – бледные кожные покровы, синие губы. – Бедная моя девочка. Павел тяжело вздохнул и, отойдя в сторону, заскулил. – Сыночек, я здесь. – Марина обняла его со спины, окутав любовью. – Мам, – сдавленно произнёс мужчина, – знаешь, как она его хотела? Что я ей скажу утром? – Поедем домой? – предложила Аверина. – Я должен быть с ней рядом. И если для этого мне придётся поссориться со всем миром, то я это сделаю. – Я договорюсь, жди. Марина удалилась решать вопросы о Пашином пребывании в палате, а Ольга лежала в палате интенсивной терапии. *** Паша сидел возле Олиной кровати и сжимал её ладонь. К утру его начало клонит в сон, но он тут же воспрянул, заметив, что Ольга пришла в себя. – Пашка, совсем скоро зацветёт сирень. – Олечка, ты как? Олечка была никак, и если бы не Пашка рядом, то непременно вышла бы в окно. Поскольку повторный опыт потери ребёнка был для неё оглушительным ударом. – Паш, у нас ещё будут дети. Только нужно поскорее выйти отсюда. Паша невесомо поцеловал её в губы и поправил выпавшую прядку волос.