Я придумаю другой

Я придумаю другой… … Его куртка до сих пор пахнет дымом. Еще кровью, но это только если принюхиваться. В химчистке, куда я ее сдаю, принюхиваются – и потом странно на меня косятся – но вслух называют только цену, больше ничего. Я соглашаюсь. … Я помню, как заполучила ее, как увидела случайно на одном из ганадос, как стреляла – прицельно, в голову, лишь бы не зацепить случайно, не испортить. Куртка Леона. Что я подумала тогда? Как этот сукин сын умудрился так легко помереть. … Я могла бы позвонить. Это одинаково трудно – или одинаково просто – заполучить как телефон, так и адрес, и я действительно могла бы позвонить, но я предпочитаю общаться по-другому. Письмами. Написать несколько строк на листе бумаги, сложить вчетверо, прикоснуться губами, вложить в конверт и просунуть под дверь. Именно так. Не иначе. Я могла бы просто отправить ему квитанцию из химчистки, позволить ему самому забрать свою вещь, но я написала – у меня есть кое-что твое – и назначила встречу. Да, я просто хотела его увидеть. … Я сижу в кафе напротив того, другого, адрес которого дала ему. Я прихожу раньше, намного раньше, больше чем за час; я сажусь за столик, заказываю кофе и жду. Он тоже приходит раньше. Я замечаю его издалека, он все такой же, как и тогда, в Испании. Сдержанный и немного усталый. Кажется равнодушным. Но я не удивляюсь, когда он заходит в это, мое кафе, не удивляюсь, когда он садится напротив – я слишком хорошо знаю его, и он слишком хорошо знает меня, чтобы поступить по-другому. Время, место – это все ерунда, не для нас. Мы ставим условия, и сами же их нарушаем. За окнами идет дождь, и асфальт темно-серый, мокрый. – Ада, - кивает он. Снова называет меня по имени, как и раньше, но теперь в голосе нет того удивления. Того – и да, это было приятно. – Привет. Он откидывается на спинку стула, лениво листает меню и притворяется, что не смотрит ни на меня, ни на улицу. Притворяется, что не ждет подвоха. А ведь он ждет. И я бы на его месте ждала. Улыбаюсь. – Чего ты хочешь? – спрашивает. – Уже заказала, - отвечаю. Хотя знаю, он не о заказе. Он морщится. Захлопывает меню, отталкивает его в сторону. Смотрит прямо на меня, открыто. Под глазами у него – темные круги, но на подбородке щетины нет. Не с задания, но и не выспался. Хочу улыбнуться еще раз, но сдерживаюсь. – Как работа? – Как обычно. Работа, - снова морщится. – Чего ты хотела, Ада? – У меня тоже хорошо, - усмехаюсь. – Тоже работа. Он не повторяет вопроса, но и не говорит ничего другого. Молчит, глядя на меня – усталый взгляд, почти равнодушный. Я отпиваю еще кофе. Разговор закончился, так толком и не начавшись. Чего я ожидала? Чего-то подобного. – У меня твоя куртка, - говорю. – Какая куртка? – Твоя, - протягиваю ему пакет. Он берет, осторожно. Заглядывает внутрь, проверяет. Опять морщится. – Зачем? Пожимаю плечами. – Подумала, может пригодится. Оставь, если хочешь. Выброси, если не нужно. Мне все равно. – Жучки? Взрывчатка? Яд? – едко. Горько даже. Хочет казаться равнодушным? Ха. – Проверь, если хочешь. У вас ведь это делают. Он тоже пожимает плечами. – Хорошо. Спасибо. И встает. … Я тоже. Подхожу ближе, протягиваю руку – хочу коснуться его лица. Он перехватывает, стискивает мои пальцы – не нежно, болезненно. Дождь все еще идет. Стекает по стеклам. Капельки воды блестят в свете фонарей. Снаружи темно, сыро, холодно. А здесь на нас смотрят. – Пойдем? – предлагаю. – Нет. Он все еще стискивает мои пальцы – потом, наверное, будут синяки. Пытаюсь вырваться, он отпускает. Легко, легче, чем я думала. Просто разжимает пальцы и позволяет мне отступить. А потом поворачивается спиной и уходит. Не прощаясь, просто уходит. … Я догоняю. – Эй! Он не останавливается, не оборачивается. Я догоняю, иду рядом. Он натягивает на голову капюшон и ускоряет шаг. Я не отстаю. – Как твоя девочка? – Которая? – Президентская дочка. – Эшли? – бесцветно. – Не знаю. – Почему? – подкалываю. – Неужели не в твоем вкусе? И он останавливается. Резко, неожиданно. Замирает посреди тротуара. Хватает меня за предплечье, сжимает, тянет к себе – я поддаюсь. Мои волосы влажные от дождя, но это ничего. Это ерунда. Неважно. – Какое тебе дело, Ада? Чего ты – (бля!) – хочешь? – Ничего, – отвечаю. Он кривится. – Или, может быть, тебя? – Ага, конечно, - смеется. – Прямо сейчас, да? – Почему нет? – Я не верю тебе. – Я знаю, - прикусываю губу. – Но скажи, что не хочешь, Леон. Скажи нет. Он отворачивается. Не отвечает, отворачивается. – Тебе в другую сторону, Ада, - наконец. И тон у него ровный, без интонаций. Я фыркаю и разжимаю его пальцы. – Как хочешь. Как хочешь. … Куртка остается у него. Куртка возвращается к нему. Я прихожу к себе в отель, в свой номер – у меня нет дома, и нет ни желания, ни возможности его заводить – и стягиваю промокшую одежду. Залезаю в душ. Расстроена? Нет. Разочарована – это да. Повод встретиться? Я придумаю другой… я могу придумать другой. … Я выхожу из ванны, и он там. Сидит в кресле, ногу на ногу, в той самой куртке. Смотрит на меня. – Ты не одна такая ловкая, - ухмыляется он. Доволен, будто сделал какую-то приятную гадость. Я удерживаю полотенце одной рукой. – Ха. Да, ты Супермен. Он смеется. Весело. Я разжимаю пальцы. … end …