Double Stark

Питер в последний раз пролетел на паутине между высотками и приземлился на балконе башни Мстителей. Повертел головой из стороны в сторону и направился прямиком к открытым дверям в гостиную. Голос Пятницы раздался, как обычно, одновременно отовсюду: – Здравствуй, Питер. – Привет, Ница! – весело отозвался Паркер, стягивая с лица маску. Принюхался. Обострённое чутьё подало сигнал о каком-то новом запахе, которого раньше здесь точно не было. Что-то свежее, с нотками мускуса и цитруса, вроде мужского парфюма. Мягко ступая по полу, чтобы не издавать лишних звуков, Питер принялся красться в сторону, где запах был чуточку ярче. Чутьё привело его к кухне, и Питер замер на пороге. Если вдруг это какой-нибудь грабитель, которого чудом не засекла Пятница, то совсем не хотелось спугнуть его. Паркер осторожно выглянул из-за угла. – Мистер Старк, я принял вас за вора! – обвинительно воскликнул парень, будто это лично Старк навел его на подобные мысли, а затем без перехода продолжил: – Вы сменили парфюм? И побрились? Очень необычно, но вам идёт. Не то чтобы раньше было плохо, наоборот, но и сейчас хорошо. И аромат подходит. Вам вообще всё идет, не только духи. Но я не специально вынюхивал, просто пришёл, а там… – Пятница, это надолго? Его можно как-то заткнуть? – спросил мужчина, поднимая взгляд на потолок. – Судя по моей статистике, Питеру нужно около трёх минут, чтобы выговориться, – спокойно ответил ИИ. Питер захлопнул рот и покраснел. – Простите, мистер Старк, – пробормотал Паркер, зарываясь пальцами в волосы и нещадно дергая, чтобы отвлечься от чувства неловкости. Мужчина в ответ лишь хмыкнул. – Расслабься, парень. Я просто не ожидал с ходу такого напора. Но ты не стесняйся – если есть, что сказать, то говори, я так уж и быть побуду твоим внимательным слушателем. Питер посветлел лицом. Плюхнулся на свободное место рядом со Старком и принялся вываливать на него все подробности своего сегодняшнего патрулирования, школьных будней, похода с Нэдом на выставку современного искусства, куда их затащила ЭмДжей, и прочих крайне важных деталей жизни современного подростка. В конце концов, если мистер Старк сам предлагает, кто Питер такой, чтобы отказывать?

***

Буквально за мгновение до того, как в поле зрения появился ещё один человек, Паркер уже почуял неладное. И не зря – это совершенно ненормально, когда ты разговариваешь с человеком и вдруг является второй такой же человек. Проделки пришельцев, не иначе! Питер подскочил, целясь сразу в обоих Старков из вебшутеров. Тот, с которым Паркер сидел до этого, лишь усмехнулся и поднял руки в сдающемся жесте, а второй раздражённо закатил глаза. – Ребенок, ты что творишь? – поинтересовался второй и так спокойно подошёл к холодильнику, будто бы и не находился сейчас в секунде от того, чтобы оказаться спелёнутым паутиной с ног до головы. – М-мистер Старк? В ответ две головы дернулись в его сторону. Питер с трудом сглотнул, бегая взглядом с одного лица на другое. Да, отличались они сильно – как минимум, один из Старков не имел бороды, – но Паркеру от этого было не легче. – Дай угадаю, Паучок, – с ухмылкой произнес Старк с гладковыбритым лицом. – Ты понятия не имел о моём существовании. Кто бы сомневался. – Вот только не надо винить меня, что я о тебе не распространяюсь, – буркнул второй Старк, всё ещё внимательно изучая содержимое холодильника. – Сам этого хотел, теперь не ной. – Я вас сейчас обоих свяжу, если мне никто не объяснит, что происходит! – воскликнул Паркер, терпение которого было на исходе. Он совершенно ничего не понимал! – Всё просто, Питти, я его брат-близнец, – обезоруживающе улыбнулся мужчина, которому Питер битых полчаса заливался соловьём о своих делах, и добавил: – Меня зовут Грегори, приятно познакомиться.

***

Человек-паук стал плохо спать. Ничего удивительного на самом деле, ему и раньше эротические сны покоя не давали, но сейчас и вовсе начался какой-то кошмар. После встречи с Грегори, когда до Питера дошло, что Старк такой в природе не один, их целых двое, и оба сейчас в Нью-Йорке, его либидо просто сошло с ума. Серьёзно, Паркер никогда ещё столько не дрочил. Иногда ему казалось, что, если бы не паучья регенерация, он бы член в кровь стёр, фантазируя об обоих Старках. То, что они вдвоём могли бы сделать с одним похотливым паучишкой, не давало Питеру покоя. Казалось немного – много! – странным мечтать о групповом сексе сразу с двумя мужчинами, тем более, братьями, когда сам ты – нецелованный девственник, но фантазии Питера были неуёмны. Они переходили всякие границы, и находиться в Башне одновременно с кем-то из Старков стало совершенно невозможно: Питер обязательно залипал на кого-то из них, а уж если они оказывались в непосредственной близости от него, то всё, тушите свет. – Да сколько можно! – горестно простонал Питер, вытирая испачканную спермой ладонь туалетной бумагой. Уже в третий раз за вечер он вынужден был запереться в туалете, чтобы унять терзающий его бренное тело пожар страсти – или, как сказал бы Дэдпул, чтобы смачно вздрочнуть. Третий раз! За вечер! Сейчас было почти девять, и в Башне он находился от силы пару часов, и, честное слово, ненормально столько раз бегать в туалет, если ты не пьёшь пиво или не страдаешь проблемами с простатой. Ещё более ненормально, когда бегаешь так часто, чтобы разобраться с не вовремя вставшим членом. – Паучок, у тебя всё хорошо? Ну вот, пожалуйста, о чём Питер и говорил. Его поведение уже начало вызывать вопросы, причём не от более внимательного по натуре Грегори, а от рассеянного Тони. Насколько же подозрительно он выглядит со стороны? Может, сказать, что у него острая форма недержания? – Отстань от парня, – протянул вдруг Грегори, странным взглядом оглядывая нервно мнущегося Питера. – Как будто сам не помнишь себя в его возрасте. Паркер благодарно выдохнул и уселся обратно на диван, с которого подорвался несколько минут назад. Однако он рано радовался – потому что разговор вдруг свернул в такую сторону, какую он ожидал объективно меньше всего на свете. – А что было? – нахмурился Тони, тыча пальцем в свой планшет. Кажется, он был занят тем, что собирал урожай тыкв на своей ферме. – Ты страдал от спермотоксикоза и трахал всё, что так или иначе могло двигаться. А когда не трахал, то бегал дрочить каждые пару часов. – Я? – Тони даже оторвался от своей игры, чтобы наградить брата скептичным взглядом, приправленным одной задранной бровью. – Окей, не ты – мы, – пожал тот плечами. Питер застыл на месте. От таких разговоров его член снова встал – четвёртый раз, Карл! – и теперь болезненно упирался в ширинку джинсов. Паркер отстранённо подумал, что, во-первых, надо переходить на джоггеры, и, во-вторых, нужно срочно загуглить, можно ли умереть от слишком частой дрочки. Ему совсем не улыбалось, чтобы шутка про «скончаться» перестала быть шуткой в его заключении о смерти. – Между прочим, это не я был инициатором всех тех тройничков, – флегматично заметил Тони. Он сделал глоток виски из бокала и вернулся к своей игре, а Питера от его слов едва не разорвало на сотню маленьких вопящих паучат. Инициатором ЧЕГО??? Грегори хмыкнул в ответ на это заявление. Он стрельнул в сторону Питера мимолетным насмешливым взглядом, но тот был настолько ошеломлён поступающей информацией, что не обратил на это внимания. – Хорошие были времена, – мечтательно протянул Грегори. – Сколько скандалов тогда было по этому поводу. Почему-то всем казалось, что это за гранью всякой морали, хотя что такого в том, чтобы одновременно трахать одного человека. Правда, Пит? Паркер выпучил глаза в никуда, почти физически ощущая на себе взгляды двух братьев – даже Тони соизволил оторваться от планшета, чтобы взглянуть на него в ожидании ответа. – А? – Осуждаешь наше поведение? Питер заёрзал, прикрывая пах диванной подушкой. Лучше бы он просто сидел со стояком, меньше бы палился. – Я, – голос дал предательского петуха и Паркер откашлялся. – Н-нет, это же ну, личное дело каждого, с кем… да и вообще, вы же никого не принуждали… и я… да, вот, – окончательно стушевался он. Старки продолжали наблюдать за ним: Тони со сдерживаемым интересом, а Грегори – с хитрой ухмылкой. Пожалуйста, ради всего святого, хватит пялиться, хотел бы попросить Питер, но едва ли он был в состоянии наскрести в себе достаточно уверенности для этого. Ох уж эта подростковая стеснительность. Как дрочить на двух взрослых мужиков, находясь в десятке метров от них, – так это всегда пожалуйста, а как заходит реальный разговор о сексе – всё, здравствуйте, одышка, тахикардия, заикание и возможность в любую секунду бахнуться в обморок. Честно, не будь Питер Человеком-пауком, он бы сейчас с удовольствием симулировал резкий скачок давления, лишь бы не находиться под прицелом двух пар карих глаз. – Не переживай, карапуз, – сжалился над ним Тони. – Если для тебя эта тема неприятна, то мы больше не будем это обсуждать. Да, Грег? – с нажимом добавил он. Грегори только хмыкнул в ответ. – Нет-нет, мне не неприятно, я просто не ожидал, да и с Мэй у нас не принято говорить о чём-то… таком, – зачастил Питер, – я вообще не понимаю людей, которые осуждают других за предпочтения в… м-м… постели, это ведь никого не касается, кроме тех, кто… ну… – Мы поняли, Паучок. – …да и вообще я сам тоже… ну… хотел бы попробовать. Питер затих. До него дошло, что последнее его заявление было явно лишним. А ещё член начал подозрительно подергиваться, как перед оргазмом, и живот сводило судорогами возбуждения, поэтому он поспешил вскочить и, машинально прижимая подушку к паху, рванул в сторону уборной. Однако не успел он сделать и пары шагов, как его поймали цепкие руки и дёрнули на себя. Паркер пискнул, с размаху плюхнувшись на колени Грегори. – Не так быстро, зайка, – проворковал тот ему на ухо. – Расскажи нам подробнее, что именно ты хотел бы попробовать? Его рука беспардонно легла на бедро Питера, и тот ощутил острую нехватку кислорода, потому что… Да просто потому что он был, черт возьми, подростком, ещё и с усиленной из-за мутации чувствительностью. Ничего удивительного, что тяжесть ладони на ноге и обжигающее дыхание в районе уха заставили все его чувства взбунтоваться. Питер всхлипнул, ощущая, как жар вспышкой расходится по телу в болезненном удовольствии, а в трусах становится мокро от спермы. – Шш, – успокаивающе прошептал Грегори, поглаживая парня по бедру сквозь джинсы. Иисусе. До Питера медленно доходило, что он только что кончил, сидя на коленях у брата Тони Старка под пристальным взглядом самого Тони Старка. – Всё в порядке, Паучок, – ласково увещевал Грегори. Он прижал дрожащего Питера к себе и заправил непослушную прядку его каштановых волос за алеющее ушко. От его слов Питер только сильнее сжался в комок. Почему-то мысли слезть с чужих колен у него даже не возникло. – Все хорошо, карапуз, – к сеансу успокоения присоединился Тони, который умудрился незаметно для Питера подойти к дивану и усесться рядом с братом. На предплечье парня легла его ладонь, легонько поглаживая. – В твоем возрасте это нормально, – убеждал Грегори тихим, внушающим доверие голосом. – Тем более с твоими суперспособностями ты наверняка куда более чувствителен, чем твои сверстники. Питер легонько кивнул, не переставая, впрочем, стыдливо жмуриться. – Ну вот. Не стоит переживать, мы с Тони тебя понимаем, – Старки синхронно хмыкнули. – И даже завидуем тому счастливчику, которому такое счастье достанется. Ты ведь такой замечательный, Паучок, такой милый, нежный, добрый, красивый… Грегори подцепил его подбородок пальцами, буквально вынуждая посмотреть себе в глаза. – …сексуальный, – прошептал мужчина растерянному Питеру прямо в губы и вдруг накрыл их своими. В Питере словно что-то взорвалось. Может, это была его стеснительность? Вероятно, да, потому что он вдруг судорожно выдохнул и ответил на медленный, почти невесомый поцелуй с такой жадностью, словно от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. Язык Грегори мягко обвел его губы, и Питер простонал что-то бессвязное, запутываясь пальцами в его зачёсанных назад волосах. Изогнувшейся шеи вдруг коснулись ещё одни губы. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому они принадлежали, тем более что кожу покалывало от растущей вокруг них бородки. Питер крупно вздрогнул и разорвал томительно-сладкий поцелуй. Тут же его голову повернули, чтобы Тони тоже смог впиться в эти покрасневшие влажные губы. Второй поцелуй в жизни Питера оказался до жути похожим на первый, но всё же немного другим. Тони был менее напористым, он не спешил сплетаться языками, просто осторожно раскрывал губы Питера своими, посасывая каждую по очереди, пока Грегори вместо него ласкал шею подростка. Стоило одному Старку оторваться от сладких губ, как его место тут же занимал второй, и наоборот. Они менялись, не давая Питеру ни секунды передышки. Руки обоих Старков удивительно слаженно двигались по телу Паркера, так что он не в силах был разобрать, кто гладит внутреннюю сторону его бёдер, а кто расстёгивает на нём рубашку. Все прикосновения слились в один большой ком удовольствия, и Питер готов был поклясться, что, если сейчас кто-то дотронется до его члена, то он кончит в эту же самую секунду. – Такой сладкий мальчик, – проворковал кто-то из Старков – наверняка Грегори – и обвёл большим пальцем сосок на оголившейся груди Питера. Тот задохнулся в чужие губы, подставляясь под обжигающие прикосновения. После укуса паука всё его тело стало в разы чувствительнее, и соски не были исключением. Поэтому от поглаживаний у Питера спирало дыхание, а от лёгких щипков он дёргался и вздрагивал, протяжно скуля на одной ноте. – Питти, детка, ты ведь хочешь этого? – томно прошептал ему на ухо хриплый голос. – Хочешь, чтобы мы поиграли все вместе? Питер что-то неразборчиво промычал в ответ. Тони оторвался от его губ и присоединился к горячечному шёпоту, но на другое ухо: – Соглашайся, Паучок, тебе понравится, обещаю. – Ммх… Да-да-да, пожалуйста, прошу, – забормотал Питер, когда чья-то ладонь опустилась на его твёрдый до пульсации член. Он выгнулся навстречу и громко всхлипнул, ощущая блаженный огонь, растекающийся по венам. Новый оргазм словно высосал из него все силы, и он свалился бы кучей на диван, если бы не два крепких тела, держащих его между собой в тесных объятиях. – Вот так, такой хороший мальчик, ты просто молодец, – бормотал кто-то над ухом, но Питер практически потерял способность различать голоса Тони и Грегори. Они одинаково завораживали его, и их слова отзывались в нём идентичными вспышками возбуждения. Его безвольное тело аккуратно переместили так, чтобы он полулежал спиной на груди Тони, а Грегори мог пристроиться между его ног. Джинсы вместе с испорченным бельём с него содрали одним легким движением, так что Питер остался в одной расстёгнутой рубашке на голое тело, но у него не было сил, чтобы испытать какую-либо стыдливость по этому поводу, тем более что Тони уже ласково гладил его шею, грудь, живот, ласкал затвердевшие соски. Возбуждение с новой силой одолевало Паркера. Не успев отойти от прошлого оргазма, он вновь часто дышал и инстинктивно тянулся навстречу дарящим удовольствие ладоням. Грегори тем временем улёгся между широко раздвинутыми ногами Питера и оставил нежный поцелуй на внутренней стороне его бедра. Крепкие мышцы и гладкая нежная кожа так и манили его запятнать их следами своей страсти, но Грегори не спешил. Он мягко огладил яички Питера, ствол его мокрого члена, обходя вниманием головку, с которой уже активно текла смазка, прошёлся по животу. Рука встретилась с рукой Тони, и Грегори поднял на него взгляд, посылая ему предвкушающую улыбку. Тони отзеркалил ее. Почувствовав обжигающе горячие губы на своём члене, Питер только каким-то чудом не завопил в голос. Из горла вырвался лишь задушенный скулёж, да и тот был тут же жадно сцелован Тони. Скользкие пальцы Грегори без лишних церемоний погладили его отверстие, мягко толкаясь внутрь, исследуя степень напряженности мышц. – Тони, кажется, наш малыш играл с собой, – с дьявольской усмешкой заметил Грегори, без особых усилий втискивая в Питера два пальца. – Это правда, Паучок? – тяжело дыша ему в губы спросил Тони, и Питер, который в принципе не любил врать, сейчас не смог бы этого сделать чисто физически. Поэтому он лишь скромно кивнул и тут же удивлённо вздохнул от той жадности, с которой Тони накинулся на его рот. Грегори в этот же момент всосал головку его члена, принимаясь целенаправленно массировать простату, и Питер взвыл от переполняющих ощущений. Это было остро, почти слишком, чрезмерная стимуляция выгибала его в руках двух мужчин, заставляла корчиться и скулить, но была недостаточной, чтобы он мог кончить. И все же он приближался к очередному оргазму семимильными шагами. Стоило только Грегори слегка ослабить напор, превратив жёсткое трение в едва заметное поглаживание, а Тони – начать ласкать вершины сосков Питера самыми кончиками пальцев, как парень тут же оказался на грани. Он инстинктивно двигал бёдрами, гонясь за собственным удовольствием, и Грегори не мог ему помешать – он был слишком слаб по сравнению с юным супергероем. Поэтому он лишь заменил свой рот на его члене на руку и позволил Питеру двигаться самому, трахая себя его пальцами и толкаясь в услужливо сжатую ладонь. – Боже, Тони, ты только посмотри, – восхищённо пробормотал он, во все глаза следя за потерявшим последние крохи самообладания парнем. Это зрелище было по праву одним из самых горячих на его памяти. Лихорадочный румянец, зажмуренные в экстазе глаза, отчетливо проступающие кубики пресса под блестящей от пота кожей и движения – пластичные, слитные – так двигались девушки, исполняющие танец живота, и видеть подобное в исполнении настолько сексуального парня было почти до боли возбуждающим. Кончил Питер от ощущения, как в него протискивается третий палец. Этого оказалось слишком много для измученного непрекращающимся потоком наслаждения подростка, и он выгнулся, ощущая острые вспышки по всему телу. Несколько капель спермы вырвались из его члена, но по сравнению с ее обычным количеством этого было преступно мало. Питер кончал почти всухую, но остатки серого вещества в его голове, которые все ещё были способны к анализу, подсказывали, что это всё равно не конец. Пальцы Грегори все ещё оставались в нем, и мышцы Питера судорожно стискивали их, ловя отголоски оргазма. Несколько томительно долгих минут Питера почти не трогали, давая ему прийти в себя, только гладили легонько по предплечьям или икрам. Однако подозрительно знакомые влажные звуки заставили его распахнуть опущенные от усталости веки. Прямо над ним, перегибаясь через его тело, Старки бесстыдно целовались. Питер видел, как переплетаются их языки, как блестят губы, слышал сбитое дыхание – и черт побери, не возбудиться от этого было абсолютно невозможно. Он задышал чаще и зажмурился в надежде чуть унять подступающий жар, но это лишь усугубило ситуацию, потому что отчетливые звуки поцелуя никуда не делись, лишь стали ярче для его чувствительного слуха. – Кажется, наш Паучок пришёл в себя, – хриплым голосом заметил Тони, и Грегори понимающе хмыкнул. – Перевернись, детка. В четыре руки они поставили Питера коленями на диван и мягко надавили на плечи, заставляя сильно изогнуть поясницу, практически ложась головой Тони на бёдра. Промокшую от пота рубашку кто-то ловко с него стянул, так что теперь Питер был абсолютно голым между двумя полностью одетыми братьями. Тони расстегнул ширинку и с тихим вздохом высвободил свой крепкий член. Бордовая головка блестела от смазки, и Тони прошёлся по ней большим пальцем, растирая прозрачную жидкость по стволу. Питер облизнул губы. Прямо перед его лицом Тони лениво поглаживал свой член, ещё не дроча откровенно, но уже где-то на границе между игривой лаской и самоудовлетворением, и каких-то жалких пару часов назад Паркер за подобный вид готов был заложить собственную душу, а в итоге получил всё и даже больше: в качестве бонуса сзади он чувствовал широкие ладони на своей заднице, гладящие и сжимающие его, словно на пробу. – Поверить не могу, что за все это время ты ни разу не трахнул эту чудесную попку, – насмешливо произнёс Грегори и вдруг втиснул в жаркую глубину Питера сразу три пальца. От острого ощущения растяжки тот мгновенно поперхнулся воздухом, но боли не было – всё же его мышцы были куда более эластичными, чем у обычных людей. – Ему было пятнадцать, когда мы познакомились, – проворчал Тони. Он не отрывал пристального взгляда от ошеломлённого выражения на лице Питера, когда его задницу снова начали растягивать. Член возбужденно дёрнулся, и Тони стиснул зубы, чтобы не застонать. – А что, что-то сильно поменялось с того времени? – оскалился Грегори, щипая Питера за ягодицу. Тони промолчал. Он был занят, ласково зачёсывая волосы Питера ему за уши и оглаживая пылающие скулы. Питер тыкался ему в ладонь как щенок, тёрся о неё, целовал одними губами так невинно, что у Тони сводило что-то внутри. – Питер, – позвал он, когда терпеть стало совсем невмоготу. – Пит, детка, помоги мне, хорошо? Паркер вскинул на него мутный взгляд и послушно коснулся губами горячего члена. Тони вплёл пальцы в его волосы и аккуратно надавил. – Давай, Питер, постарайся для меня, – протянул он и тут же толкнулся во влажную глубину. Язык парня вырвал из него сдавленный гортанный стон, и Тони вцепился пальцами в обивку дивана, чтобы не начать вколачиваться в гостеприимно распахнутый рот. – Вот так, малыш, ты был создан для этого, правда? Питер уже мало что осознавал. Тяжелый член на языке с гладкой головкой, по которой оказалось так приятно водить языком, лишал его рассудка – как и точно такой же член, упёршийся в него сзади. Мышцы нехотя расступались под уверенным напором, и Питер стонал, насаженный на Старков с обеих сторон. Он ещё никогда не ощущал себя таким порочным, таким распутным, таким чертовски сексуальным и желанным. Удовольствие кипело в каждой клеточке его тела, проходясь разрядами вдоль позвоночника, и он стискивал в пальцах услужливо подставленную ладонь Тони, чтобы не сойти окончательно с ума от переполняющих его ощущений. Ему нужно было как-то заземлиться, и его воспалённый разум не придумал способа лучше, чем с размаху насадиться горлом на член Тони. Тот зашипел от яркого удовольствия. – Жадный мальчик, – хрипло рассмеялся Грегори, наблюдая за этой картиной. Он плавными толчками проталкивал свой член в тугую дырочку Питера, сильно растягивая его ягодицы в разные стороны, чтобы видеть как можно больше. Он вообще любил визуальную эстетику. – У него такой горячий рот, – выдохнул Тони, медленно двигаясь в податливой глубине. – А задница какая горячая, ты бы знал, – отозвался Грегори. – Встань на колени, братишка. Тони послушно приподнялся, на секунду отрывая от себя Питера, и принял новую позу. Теперь Питер был вынужден стоять между ними двумя на четвереньках, опираясь на вытянутые руки и сильно прогибаясь в пояснице, и это позволяло Грегори проникать в него ещё глубже. Питера откровенно натягивали с двух сторон. Тони больше не позволял ему своевольничать, просто толкался в его рот, крепко зафиксировав голову за волосы, а Грегори ритмично скользил в его заднице. Головка его члена периодически проезжалась по простате, и Питера в такие моменты потрясывало от вспыхивающего жгучего наслаждения. Чувство наполненности сводило его с ума. Кожа стала влажной от пота, по губам вниз к шее стекала слюна, с члена капала смазка, и весь он был похож на один сплошной беспорядок, но Старков это, похоже, только сильнее возбуждало. – Тебе нравится, Паучок? Так хорошо принимаешь нас, – не умолкал Грегори, размашисто трахая узкую задницу. – Тони, он такой тугой, боже… Хочу посмотреть, как ты будешь трахать эту узкую дырку по моей сперме. Тони от слов брата стал двигаться резче, возбуждённо постанывая и с каждым толчком протискиваясь всё глубже в расслабленное горло. Питер жмурился, ощущая два крупных члена в себе. Они двигались абсолютно синхронно, то наполняя его до отказа, то заставляя задыхаться от острого чувства пустоты. Грегори звонко шлёпнул его по ягодице, и Питер вздрогнул от прошившего тело болезненного импульса, однако боль быстро прошла, а пульсирующее жжение на коже стало приносить лишь дополнительное наслаждение. В каком-то мутном полузабытье Питер протянул руку и провёл ею по плоскому животу Тони, спускаясь ниже и обхватывая его тяжёлые яйца. Мошонка в ладони ощущалась так приятно бархатисто, а сдавленные стоны Старка, который на миг сбился с ритма от душного тяжелого удовольствия, вливались в уши патокой. – Вот так малыш, поиграй с папочкой, – неразборчиво пробормотал Тони и шире расставил ноги. Питер не смел ослушаться. Он мял и оттягивал яички, перекатывал их в руке, сжимал и щекотал кончиками пальцев. В какой-то момент он ощутил безумное желание почувствовать их во рту, провести по ним языком, но вряд ли кого-то в этой комнате волновали его сиюминутные хотелки. Грегори яростно вколачивался в него сзади, схватившись за покрасневшие ягодицы и каждый раз с нажимом проходясь по простате, Тони рвано вздыхал, имея его в рот. Питер весь горел. Он ощущал приторно-болезненную пульсацию где-то за яйцами, живот скручивало сладкими судорогами, голова кружилась, мышцы дрожали от перенапряжения и всё его сознание словно сжалось в точку, фокусируясь только на волнах удовольствия. Он понял, что либо кончит, либо умрёт. – Грег, – прохрипел Тони, и Грегори без лишних слов и объяснений потянулся навстречу Тони, сливаясь с ним в жадном поцелуе. Они постанывали друг другу в губы, и Питер чувствовал, как их движения одинаково сбиваются с ритма, доводя его до исступления. Питер бы не удивился, если бы и кончили Старки одновременно, но Тони все же опередил брата. Он замер, его пальцы судорожно сжались в волосах Питера, причиняя лёгкую боль, а член дёрнулся на его языке, выплёскивая сперму. Питер замычал от этого чувства, но тут же ощутил, как Грегори последними рваными толчками вбивается в него и с громким стоном кончает, а внутри разливается обжигающая жидкость. Ему хватило одного ленивого движения ладони Грегори по его члену, чтобы перед глазами словно взорвалась сверхновая. Питер зажмурился, переживая выкручивающий кости оргазм, отчаянно напрягая мышцы, чтобы тут же расслабить их в блаженной неге. Он слышал, как Грегори матерится сквозь зубы от того, как анус Питера судорожно сжимается вокруг него, отмечал, как рука Тони успокаивающе гладит его по волосам, и чувствовал собственный член, дёргающийся в сухом оргазме, но всё это будто бы проходило фоном к тому раскалённому, изматывающему удовольствию, идущему откуда-то изнутри. Наконец он затих, лишь остаточная дрожь изредка пробегала по уставшему телу, и Старки осторожно вышли из него. Питер пропустил тот момент, как его уложили на грудь Тони, но очнулся от приятных поглаживаний по лопаткам. – Ты в порядке, Паучок? – заботливо поинтересовался Тони, обводя его саднящие губы большим пальцем. В горле першило, и Питер с трудом сглотнул. Кажется, в ближайшее время он не будет способен говорить – хотя, зная его способности к регенерации, вероятно, уже минут через двадцать сможет болтать как новенький. – Да, Паучок, ты в порядке? – присоединился к вопросу Грегори, хозяйским жестом потрепав его по заднице. Питер промычал что-то утвердительное. У него не было сил даже на то, чтобы дышать, боже, теперь он не понаслышке знал о значении слова «затрахать». До мозга постепенно доходило, что это реальность, а не очередной мокрый сон, что Старки в самом деле обнимают его сейчас, обнажённого, накачанного их спермой, пахнущего потом и сексом, и тихо переговариваются между собой. – Ради такого стоило вернуться, – с ухмылкой проговорил Грегори, перебирая пальцами волосы Питера. – Приятно слышать, что тебя привели сюда не братские чувства, а ностальгия по прошлому, – съязвил Тони, впрочем, без особого запала. Он невесомо гладил поясницу Питера кончиками пальцев, и Питер упивался этим ощущением. Оно словно наполняло его энергией, так что он даже сумел без особого напряжения поднять ладонь и положить её на грудь Тони так, чтобы сердце билось прямо в неё. – Ты – самая приятная часть моего прошлого, – мурлыкнул Грегори. Он перегнулся через Питера и поцеловал Тони глубоко и чувственно, так тягуче и упоительно, как умеют целовать только давние любовники. Питер откашлялся и спросил охрипшим голосом: – Почему вы не вместе? – Тебя интересуют другие причины, помимо того, что мы братья? – насмешливо приподнял бровь Грегори, но Питер слишком устал, чтобы вестись на его провокации. Тони вздохнул и ответил вместо брата: – Мы пробовали, Паучок, но ничего не вышло. Мы слишком одинаковые. Питер недоумевающе нахмурился. Он слышал про «слишком разные», но «одинаковые»? – Слишком похожие предпочтения в постели, – пояснил Грегори. – Мы оба любим доминировать и оба любим таких хорошеньких сладких мальчиков, как ты. Он пошло осклабился, нахально тиская обнаженную задницу Питера. – Лично я не люблю никаких других мальчиков, – отрезал вдруг Тони, плотнее прижимая Питера к себе. Тот буквально растаял от этого собственнического жеста и растёкся по его груди розовой сахарной лужей. – Не заводись, – непривычно мягко улыбнулся Грегори, – Питти наш самый лучший мальчик, правда, детка? Питер податливо ответил на его поцелуй, трепеща от нежности. Господи, неужели это всё взаправду? Неужели Старки и вправду не собираются после сегодняшнего вечера отшить Питера какой-нибудь ужасно обидной фразой вроде «давай не будем усложнять» или «это было просто небольшое развлечение на одну ночь, малыш, не больше» или – самое страшное – «дело не в тебе, дело в нас»? Похоже, они в самом деле планировали как минимум хорошенько насладиться Питером. Может быть, даже перевести их отношения на уровень постоянных, кто знает? Кажется, в этом году Питер получил подарок от Санты намного раньше Рождества.