Клубничная ваниль на губах

Поздний вечер. Минхо отдыхал после индивидуальной тренировки, привычно общаясь со стэй в Bubble. В общежитии впервые за неделю была тишина. Младшие слишком выдохнулись на практике, поэтому сразу же уснули в своих комнатах. Единственным источником света была настольная лампа, создающая уют. Тихие шаги Хёнджина было легко распознать. Было слышно лёгкий шум от плюшевых тапочек Джинни, которые он недавно купил вместе с Чонином. Дверь открывается с лёгким скрипом. Теперь на стене причудливо расползается высокая тень блондина. Проходит ещё пара минут перед тем, как матрас прогибается под чужим весом, а тело старшего охватывают бесконечные ноги и руки Хёнджина. В последнее время это обыденность для Минхо. После расселения Джинни и Ли очень сблизились. Хотя куда больше? Они и так после реста не отлипали друг от друга за пределами камер и старалась выловить хоть немного свободного времени для друг друга. Теперь же они каждый вечер лежат в обнимку, рассказывая последние события и обсуждая просмотренные дорамы и фильмы. Удивительно, что старший так легко позволил Хёнджину вторгнуться в его личное пространство. Обычно это было очень тяжело сделать. Он старался быть примерным хёном и давать поддержку младшим, но никого так близко не подпускал. Даже Джисона, которого считают соулмейтом Ли. В жизни они хорошие друзья, но все равно они слишком далеки. Никому Минхо не позволял столько, сколько Хёнджину. Почему-то именно этот драматичный парень вызывал трепетное чувство нежности и желание обнимать, не выпуская из кровати. Этот комочек хотелось защищать и оберегать от жестокого мира. В своём вязаном кардигане и пижамных штанах с мишками он выглядял таким маленьким и беззащитным. Минхо его сравнивал со своими котами, которые так же выпрашивают его ласки и внимания, мешая чем-то заниматься или постоянно отвлекая. Хёнджин делал так же. Порой он был таким вредным, что его действительно хотелось запечь в духовке при 180°, но стоило старшему взглянуть в эти глаза, которые умоляли проявить внимания, как желание убить смеялось желанием затискать и расцеловать этого большого кота. И сейчас лёжа в плену чужих конечностей, Минхо откладывает телефон, прижимая Хёнджина ещё ближе. Он вдыхает запах его ещё немного влажных волос, замечая маленькие пятна краски на руках младшего. Видимо он опять рисовал полночи и грустил из-за какой-то романтической дорамы. - Я слышал, что открыли новую закусочную, где продаются вкусные сашими, - проговорил Минхо, перебирая немного растрёпанные волосы Хёнджина. - Я из-за тебя теперь хочу есть. А у нас скоро камбэк, глупый хён, - слегка приподнимаясь, ответил младший. - Кого глупым назвал? И вообще жизнь одна и от неё нужно брать всё, поэтому мы идём есть сашими. Минхо начал вставать, но его продолжали обхватывать руки Хёнджина. Он видимо не намерен был отпускать старшего. Ему было комфортно лежать в тёплой кровати, чувствуя приятную тяжесть своего хёна. Поэтому просто так отпускать сильное тело было настоящей пыткой для разнеженного Хёнджина. - Джинни, я конечно могу с лёгкостью тебя носить на руках по улице, но боюсь, что люди нас не поймут. Вставай и иди одеваться. Я зайду за тобой. - Хён, ты такой жестокий, - недовольно хмурясь и дуя губы, проговорил Хёнджин. Конечно он был недоволен. Ведь ему пришлось лишиться тепла старшего и спускаться в своё общежитие. Это было слишком тяжело для сонного парня. Минхо уже был готов и ждал, когда Хёнджин выйдет. Было пять утра. Они ещё не ложились, но им сегодня можно. У них наконец-то мини отпуск, поэтому они могут себе позволить не спать всю ночь и есть сашими в шесть утра. Стоило младшему выйти, как Ли сразу же начал хмуриться. Ведь Хёнджин был одет не по погоде. Несмотря на то, что скоро весна, все равно было прохладно. И укороченная куртка явно не подходила для такой погоды. Именно поэтому сейчас старший тащит танцора обратно в общежитие. - Глупый тут только ты. Кто так выходит на улицу? Быстро надевай свою чёрную куртку, шарф и шапку. Ещё и варежки прихвати. Не хватало, чтобы наша принцесса заболела, - в привычной язвительной манере Минхо ругал Хёнджина, который так безответствено относится к себе. И именно сейчас младший под чутким взором Хо затягивает шарф на шее и даже не перечит старшему. Сам знает, что это просто проявление заботы и хён просто переживает, поэтому так злится. - Вот другое дело, - довольно улыбается старший, думая о том, что Хёнджин в любом виде прекрасен. Он не видел ещё настолько красивых людей. Конечно в танцоре он замечает не только внешность, зная как это злит его, а ещё упорство и талант. Это действительно восхищает Минхо. Он каждый раз с удивлением наблюдает за тем, как растёт уровень младшего. Не прошло и часа, как пара наконец-то вышла на улицу, вдыхая морозный воздух Сеула. Ещё было раннее утро, поэтому людей было не так много, как днём. По этой причине они могли себе позволить веселиться как маленькие дети, кидаясь снежками, убегая по всей улице друг от друга, корча рожицы на фотографиях. Хёнджин пытался отдышаться после очередного забега от Минхо, которому он случайно попал снежком в лицо. Прячась за деревом, он надеялся спрятаться от злого хёна. Как жаль, что судьба к Джинни не благослонна и Минхо давно его вычислил и выжидал нужный момент, как кот. Поэтому сейчас тишину улицы нарушает лёгкий вскрик танцора. Хо пытался защекотать его до смерти, зная все слабые места парня. Пытаясь отделаться от пытки, Хёнджин запнулся и упал на землю, потянув старшего на себя. К счастью, тот успел среагировать и выставить руки, чтобы не раздавить одногруппника. - Мистер Хван, готовьтесь к смерти, - с ухмылкой прошептал Минхо, прямо в ухо младшего. - Мистер Ли, молю о пощаде, пожалуйста! - смеясь кричал парень, потому что его продолжили щекотать, не смотря на мольбы. Но в итоге пытки закончились, потому что Минхо заметил как начинают краснеть щёки танцора от холода, поэтому встал с него, помог ему оттряхнуться от снега и перевязал шарф, который держался на честном слове из-за их игр. Хёнджин и Минхо вышли ближе к дороге и заметили маленькую фотобудку рядом с рестораном, в который они как раз шли изначально. Пока старший шёл, то не заметил как загорелись глаза Хёнджина, увидевшего эту будку. Он знал про страсть Хвана к фотографиям, потому что тот утверждал, что они хранят память о событиях и людях, а для него очень важно помнить эти моменты, поэтому он пытается каждый из них по возможности запечатлить. Фотобудки же были слабостью парня. Ему нравилось дурачиться и делать забавные фото. Они казались ему такими живыми и настоящими, поэтому вызывали кучу эмоций у младшего. - Хочешь? - указывает на кабинку Минхо. - Да... Но если ты не хочешь, то пойдём в ресторан. Ты же голодный, поэтому поспешим, - уже идёт к заведению Хван, но его резко хватают за запястье и разворачивают. Минхо смотрит прямо в глаза, гипнотизируя своим кошачим взглядом, затягивая в этот омут с головой. - Я знаю как ты это любишь, поэтому пошли. Сашими подождёт. Я заплачу за фото. Идём, - тащит удивлённого Хёнджина Минхо. Младший не ожидал такого от своего хёна. Он знал, что тот не особо любит такое. Его в принципе удивляет поведение Минхо, потому что тот каждый раз пускает его обниматься и рассказывать сюжет очередной сопливой дорамы, разрешает рисовать эскизы на коже, помогает с хореографией и заплетает ему косички. Это безумно радовало Хёнджина, который был влюблён с самого дебюта в эти кошачие глаза. Но он считал себя лишним в дуэте Джисона и Минхо. Тем более все их считали истинными. А фанаты кричали от любого их взаимодействия или взгляда на друг друга. Всё это обижало Хёнджина, которого в упор не замечал Хо. Он чувствовал как после реста многое изменилось. Поддерживали его все, но Минхо как ни странно больше всех. Он специально выезжал к нему, чтобы привезти его любимые пирожные, ругал из-за пустого холодильника и слушал все переживания, а потом просто прижимал к себе и давал возможность выплакать всю боль. Они зашли в фотобудку. Всё стандартно, ничего интересного, но вот сердце Хёнджина слишком быстро бьётся от волнения. Это первый раз, когда Минхо добровольно согласился на такое. Он никогда не предлагал делать совместные фото, только если Хёнджин не выпадал ему в жеребьёвке. Это сильно задевало младшего, но сейчас он готов забыть про все обиды, потому что старший старательно выбирает позу для фото и это выглядит так мило, что Джинни еле сдерживает писк радости. Шесть фотографий сделано, осталась одна. Хёнджин долго думает какую позу им сделать, пока Минхо не произносит самые неожиданные слова для него. - Может поцелуй? - не дожидаясь ответа Минхо стягивает маску с лица танцора и прижимается сухими губами к его щеке. Хёнджин не дышит. Он слышит характерный щелчок и вспышку, но время для него сейчас замерло. Сердце пропускает удар, а щёки краснеют не от холода(он давно согрелся), а от смущения. Парень так долго ждал этого поцелуя, хотя бы в щёку. Ему хотелось ощутить эти губы на себе, почувствовать их вкус. Минхо отстраняется от мягкой кожи и рассматривает, получившийся кадр. Хёнджин не отрывая взгляда от стены напротив, прикладывает ладонь к щеке и чувствует как она горит от горячих губ хёна. Он будто бы попал в самый лучший сон. Если это так, то Джинни не хочет просыпаться. - Эй, Хван Хёнджин. Может вы меня поцелуйте, а потом поможете выбрать фото для печати? Я уже год жду, когда ты додумаешься сказать мне, принцесса. - Хо... Это правда?.. - не успевает договорить младший, как в его губы впивается Минхо, притягивая парня ближе к себе. Губы Хёнджина будто бы были созданы для поцелуев. Они идеально подходили к сухим губам старшего и ванильный бальзам для губ оказывается прекрасно сочетался с клубничным. Минхо нежно сминал пухлые губы танцора, ощущая как ему робко отвечают на поцелуй. Оторвавшись друг от друга, Хёнджин в неверии уставился на хёна, трогая и облизывая губы, чувствуя как смешалось клубника с ванилью на губах. Лучше сочетания для него и не было. - Ну так что, мистер Хван, если всё взаимно, то поднимите свой прекрасный зад и распечатайте фото. Кстати, сашими нас всё ещё ждут, - прошептал Минхо прямо в губы младшего, притягивая его к себе. - Хорошо, мистер Ли, только мне кажется, что нам нужно ещё кое-что сделать, - так же шепчет младший, сминая чужие губы и чувствуя ухмылку старшего. А потом они пошли есть сашими, чувствуя вкус чужого бальзам и скрывая опухшие губы за масками.