мяу?

      За окном уже давным-давно повисла холодная темная ночь. Синее небо, окутанное всепоглощающим мраком, будто специально было украшено блестящей россыпью звёзд-бисеринок. Темнота серого города не мешала жителям — фонари освещали путь заблудившимся среди развилок незнакомого города путникам и внушали доверие постояльцам. Ледяной ветер бил в пластиковые оконные рамы, каждый раз все с новой силой вбивая в них потоки воздуха вперемешку с пылью и мелкими камнями.       Но в квартире было тихо и тепло, несмотря на внешнюю суматоху ночного города. Тут всегда было спокойно. За стенами все вечно торопились куда-то, забывая о размеренной жизни, кажется, совсем навсегда. Снаружи было так громко и некомфортно, и это совсем не нравилось тихому домоседу Акуме. Он с полной серьезностью не понимал, почему же Кир так любил прогулки по ночному городку, и как ему вообще удавалось вытерпеть этот постоянный холод улиц, пускающий по телу сотни мурашек и неприятный озноб.       Одна из комнат небольшой квартирки освещалась красным неоном, исходящим от недавно приобретённой Курседом вывески. Темные шторы были плотно задёрнуты, да и остальные источники света были совсем выключены. И тому виной был Акума, который от усталости провалился в сон прямо на кровати друга и забыл про свет в комнате. Он очень утомился от ожидания. Товарищ его сейчас, видимо, шлялся по девочкам с бутылочкой вина в руках, а Сережа ждал его исключительно для того, чтобы не мучиться каждую минуту от навязчивых мыслей в голове: а вдруг его избили за углом из-за «шикарной» прически; а если он пьяный потерялся или выпал из окна; а что если у него денег не хватит оплатить счёт в баре? Любая догадка о том, почему же тот задерживается, сейчас резала по самому сердцу и тормошила без того пошатанные нервишки. Уложит Кира спать — сможет уснуть сам в полном спокойствии.       Иногда Сережа задумывается над тем, стоит ли его друг той заботы, что оказывается ему круглые сутки. Да и целесообразно ли за этой заботой забывать про собственный сон, приемы пищи и обычный отдых?       Щелчок дверного замка, так и незамеченный спящим, скрип входной двери, тяжёлые шаги, направляющиеся к мягкой кровати, безмолвное удивление. Тишина. Кир максимально аккуратно опускается на кровать, стараясь не спугнуть знакомого и не разбудить. Смотрит за реакцией парнишки и убеждается в том, что покой того по-прежнему не нарушен. Смелеет, но все с той же осторожностью присаживается на его колени. На этот раз оставить в спокойствии его сон не удаётся. Черт! — Бля, Кир, ты совсем ебанат? — недовольно шепчет сонный Сережа, нехотя поднимаясь с тёплой постели, — слезь с меня.       Все чаще Сережа стал избегать их встреч, вопреки тому, что жили они в одной квартире, да и засыпали зачастую вместе на одной кровати. Просто в один день ему стало просто тошно видеть это «ебало» буквально каждую секунду. В его жизни снова появились стримы, которые помогали справиться с этой нагрузкой. Да и туда друг умудрялся влезть, несмотря даже на то, что любое его появление в кадре могло лишить Акуму единственного отвлечения от жизни.       Да даже сейчас этот идиот сидел совсем рядом, а если быть точнее, то прямо на его ногах, заметно подтягиваясь ближе, и заставлял их практически сталкиваться носами. Курсед безразлично устремил пустой взгляд в потолок и тяжело выдохнул, опаляя горячим воздухом рядом сидящего Акуму. Тот недовольно скорчил лицо, морщась от запаха алкоголя. Этот ненавистный ему аромат спиртных напитков, смешанный с любимыми нотками дорогого парфюма, исходящими от ткани мягкой кофты, так бесил. — Слезь, не смешно ни капли. Ты где был? Ничего, что я сидел и сходил с ума, пока ты там разгуливал? — спросил спокойно Сережа, переборов желание обматерить друга с ног до головы за его проделки. — Я хотел оставить тебя в покое. Прости.       Сил оттолкнуть Кира от себя не было.       Сережа измученно вздохнул, откинувшись в объятия похолодевшей постели. Он видел в этом единственный выход из сложившейся ситуации, да и оставаться на таком опасном расстоянии с Курседом ему не слишком хотелось. В секунду любой из них мог сорваться и испортить тем вечер ещё сильнее. Хотя бы эту шаткую дружбу нужно было сохранять, пока не стало совсем плохо. — Почему ты меня избегаешь, Сереж? — тихо спросил Кир, опуская свой взгляд на него. Он будто специально мягко тянул его имя, заставляя взглянуть на него, скорее лишь из-за интереса.              Его холодные ладони вдруг со всей возможной нежностью легли на худые плечи.        В одно мгновение он приблизился к его лицу. Ласково прикоснувшись к бархатной коже горячими губами, он тут же отстранился, начав наблюдение за его реакцией. Протеста не последовало, что и послужило ему своеобразным «разрешением», следующим из правила «молчание — знак согласия». Тогда без всякой опаски Кир решил дотронуться до его губ, таких мягких и влажных, что ему по-настоящему сносило крышу.       Сережа и сам не заметил, как двинул губы, отвечая на несмелый поцелуй парня. Притянув его ближе к себе, он бережно погладил его щеку, после чего с силою вцепился пальцами в его шею, вонзая короткие ногти в кожу. Тихо простонав в ответ на его действия, Кир сомкнул пальцы на чужой шее, слегка придушивая и заставляя хрипло прорычать и прокусить верхнюю губу друга. Уже в следующую секунду запястье младшего было прижато к кровати, ибо мешало оно действиям. Свободной же от удерживания рукой Курсед сжимал тощий бок Акумы, буквально извивающегося под ним, держал, мариновал, тянул как можно дольше.       Если честным быть, то можно было подумать, что Акума все ещё спит, ведь не позволил бы парень Курседу дотрагиваться до него, будь бодр. Он же его терпеть уже не мог, бегал, пытался отводить взгляды. Или все же мог усмирить свой пыл?       Парень сверху наконец отстранился, отпуская ладонь Серёжи из мертвой хватки своих цепких пальцев. Тогда свободные руки сразу же потянулись к телу, возбудившему его до чертиков, седлавшему сейчас его бёдра и будто специально ерзавшему. Может быть в детстве родители не учили его не играться с мальчиками? Или наоборот, обучали секретным приемам, которыми он сейчас так искусно пользовался? — Чел, можно тебе отсосать? — вдруг на выдохе произнёс Курсед, запуская холодную руку под тонкую футболку, начиная оглаживать длинными тонкими пальцами его выступающие рёбра.       Не дав ему даже возможности ответить на поставленный собой вопрос, Кир подтянулся к его лицу ближе и строго взглянул в его глаза. Кончики второй ладони волнующе проходились по шву, соединяющему две штанины. Отказать было будто не возможно. — Кир? — в горле пересохло от одной лишь фразы его. В голове застрял единственный вопрос «Как же его остановить и не обидеть?»        Курсед так и не решился тронуть нежную кожу шеи Акумы. Ему так не хотелось слышать вопли о том, что гребанные красные и фиолетовые синяки тот ничем не может перекрыть, да и в доме одежды с высоким горлом не было. Тем более, сдавать их «дружески-недружеские» отношения аудитории Акумы он не горел желанием. Сдвинув футболку на парне до уровня груди, Кир тут же стал осыпать его плоский живот горячими поцелуями, по-прежнему не получая на это отказов. Наоборот же, тёплая рука легла на его плечо, мягко сминая в кулачке его худи. — Мяу, — протянул вдруг Курсед, оторвавшись на секунду от всюду облизанной им кожи. Словно тот, что лежал прямо сейчас под ним был облит сметаной, а сам он был голодным котиком.       Сережа в очередной раз изогнулся в спине от обычного ласкания своего тела губами друга. Он все не мог прийти в себя и закончить это безумие, сотворяемое ими двоими. Ловкие пальцы Курседа заставили его содрогнуться лишь от того, что зацепились за резинку его домашних штанов. — Кир, перестань, — неожиданно прошептал он, ловя на себе удивленный взгляд парня, глядящего снизу, — не надо.        Парень в полной растерянности опустил голову, отпуская из рук тянущую ближе к телу ширинку и обиженно дотронулся до его руки, пробежавшись пальцами. — Почему же?       Глупый вопрос. — Ложись спать. Ты пьяный, — ответил Сережа, пытаясь скинуть его с себя. Но тот крепко сидел на его бёдрах, будто приклеился. — Так я почти не пил. Максимум два или три стакана виски, Сереж, — Кир видел, с каким недоверием Акума смотрит на него, так ещё и усмехается, — я серьезно. Эта мысль мне пришла на трезвую голову, честно!        Но переубедить правильного Серёжу было достаточно трудно. Он, приложив огромные усилия, сбросил «кота» на правую часть кровати и заботливо укрыл пледом. Сам же, все ещё уставший от событий дня, отвернулся от него. Да, в лицо хуярил красный свет, на который все забили болт благополучно, но засыпать при свете ему было комфортнее, чем под пристальным наблюдением обиженного котёночка.       Но приставания на том не заканчивались. Вдогонку Кир, зная, что друг не спит, да и не уснёт теперь, приближался практически с каждой секундой к источнику томных вдохов и выдохов. Запустив ладонь по телу напротив, он повторял движениями все изгибы, поддёргивал плотно облегающую, возможно из-за натяжения, одежду, прикрывающую тяжело вздымающуюся грудь, зацеплялся за истрепанный им же пояс, но в конечном итоге остановился на упругой заднице. С силой сжав ягодицу в руке, он спешно скользнул телом по кровати, прижимаясь сзади к Серёже, разгорячившемуся достаточно. Пальцы длинные сползли по животу вниз, сдвигая ткань в кучу, и нежно обхватили напряженный член. Тишина вновь была нарушена стоном наслаждения, выпущенным уже совершенно случайно. Сдерживать себя было уже невозможно. У шеи чувствовалось горячее дыхание, все чаще сбивающееся.        Кир перевернул друга на спину, стянул на середину кровати и занял положенное ему место — острые, излюбленные им, колени парня. Устроившись поудобнее, он наконец спустил мешающие ему вещи и уверенно коснулся одной рукой чужого органа, от радости чуть ли не визжа. Еле сдерживая детскую улыбку, Курсед облизнул губы, жадно смотря прямо в глаза своей жертвы. Тот отчаянно старался не закончиться от одного лишь хитрого взгляда, будто действовал он на него не физически, а через голову. — Блять, — тихо прошептал Сережа, но его никто не услышал.       Широкий язык стримера с легкостью мазнул по головке, заставляя второго с искушением сжать в руках его волосы. Кир будто играл с ним и специально оттягивал момент развязки. Передвигая ладони он все больше и больше мучал знакомого, от чего тот коротко всхлипывал и буквально растекался в руках парня.       Всхлипы стихли только тогда, когда пухлые губы окольцевали возбужденную плоть и стали спускаться ниже. Курсед заглатывал член партнера так, как не умеет даже опытный, сведущий в том «искусстве» человек, что, безусловно, вызывало бурную реакцию. По коже органа, вниз, каплями скатывалась вязкая прозрачная слюна, вслед за которой парень спускался ниже.        Спустя некоторое время, включившись в происходящее, Сережа стал направлять друга, слегка придерживая его голову и настраивая на нужный ритм. Они не смотрели друг на друга, но чувствовали каждое действие наперёд. Стараясь доставить Акуме большее удовольствие, Кир втягивал щеки, которых и так практически не было, сжимая пульсирующий член во рту.       Рука, что сжимала член у основания ещё с начала процесса, была расслаблена Курседом лишь для ожидаемой им кульминации, но он совсем не ожидал, что и сам Акума старался сдерживать себя изо всех сил. Тогда, дабы ускорить «игру», хитрый кот стал двигать сжатой ладонью по члену, на момент отстранившись и взглянув на измученного Серёжу. Он выглядел в этом чертовом красном свете как вебкам-модель и порнозвезда. Стоны его отражались о звукоизолированные стены и заполняли все пространство этой чертовой комнатушки.       Засмотревшись, он на секунду отвлёкся от «своей работы» и сам чуть не расплылся от вида, открытому лишь ему. Вернувшись, он снова обхватил головку губами, облизывая ее влажным языком и тем самым доводя. С громким криком младший излился, сжимаясь всем телом. Поднимаясь с кровати, черно-красный послушно сглотнул. — Ну и зачем? — решил вскоре поинтересоваться Сережа, глядя в глаза теперь-уже-бывшему-другу.       Тот, не находя ответа в своей пустой пропитой головушке, лишь усмехнулся, прокручивая вечер в голове. — Мяу.