Отец!

            Отец!       Только сев за это письмо, осознал, что никогда не писал никому такого рода посланий. Потому, прости, за некоторую сумбурность. Не знаю, что подвигло меня на это. Твой день рождения, что был на прошлой неделе? Твои фото и записи, что я нашёл, когда разбирал старые бумаги?       Ты знаешь, мама смирилась. Давно смирилась. Мне бы хотелось сказать то же самое, но когда я думаю о тебе, то внутри каждый раз оживает застарелая ноющая, как в плохо сросшейся после перелома кости, боль. Сначала не было никаким эмоций, затем пришло горе – острое, сокрушительное, будто удар ножом в самое сердце. Оно быстро мутировало в злость. Дикую и разъедающую внутренности. Сколько длилось это состояние? Дни, недели, месяцы, годы, столетия? Не помню.       Но сейчас осталась только боль. Я живу с ней бок о бок, как с надоевшей супругой. Ложусь и просыпаюсь. Работаю, встречаюсь с друзьями. Она всегда незримо рядом. И ты знаешь, я устал от этого. Пора что-то делать.

***

            Отец!       Яблоневый сад очень запущен. Часть старых деревьев прошлым летом повалил ураган, но мы так и не собрались их распилить и теперь они тихо гниют, зацепившись ветвями за живых соседей. Листва пока не распустилась и сложно отличить, где какие, но это вопрос времени.       В памяти всё так же – живые и мертвецы перемешались между собой и порой последние кажутся куда более настоящими, нежели те, что ещё рядом с нами.       Доски крыльца совсем трухлявые. Я едва не сломал ногу, когда подо мной провалилась ступенька. Поставил себе мысленную галочку починить. Думаю, ты был бы далеко не рад тому, в каком упадке здесь всё.       Дом холодный. Солнце ещё не прогрело его, но снег на крыше давно стаял, а в моей комнате не просохла лужа. Деревянные полы скрипят и пощёлкивают сами по себе, и создаётся ощущение, будто кто-то бродит вместе со мной по пустым комнатам. Если закрыть глаза, то можно представить, что это вернулся ты.

***

            Отец!       Нашёл в подвале работающий обогреватель. Несмотря на то, что мы больше не живём на даче всё лето, иногда я выезжаю проверять дом и отплачиваю счета. В глубине души понимаю, что это бесполезно, проще продать участок, но что-то останавливает меня. Каждый грёбанный раз в последний момент я даю заднюю.       Устраиваюсь спать в твоём кабинете. Помнишь, как я называл его в детстве? Зелёная комната. Название прилипло и так и осталось. Летом здесь всё так же – посаженные дедом клёны никуда не делись. Осенью зелень сменяется золотом, а зимой всё мертвецки-белое.       Когда они позвонили, я так же уехал. Уехал сюда и сидел на полу среди этой белизны и поражался тому, что ничего не чувствую. Стены, твоя любимая софа, стол, полки с книгами потеряли цвета и стали неживыми. Всё разом утратило смысл.       Открыл окно, и воздух – свежий, какой бывает только весной, изгнал всю затхлость. Даже сама комната, словно, стала больше, чище, светлее. Знаешь, надо будет обязательно приехать летом, когда она вновь станет Зелёной.

***

            Отец!       Времени за полночь, но сна ни в одном глазу. Пытался читать, но строчки и буквы расплываются перед глазами. Я точно оказался на твоём месте и ощущение, что вот сейчас дверь распахнётся, и увижу самого себя забегающего в комнату.       Курю в открытое окно и самому смешно от того, что непроизвольно думаю, чтобы ты сейчас сказал об этом. Конечно же, не одобрил бы. Прости, мою маленькую слабость.       Я привык к беззвёздному ночному небу в городе. Там звёзды ни к чему. Сейчас, глядя на россыпь у себя над головой я, кажется, почти понимаю тебя. Это невероятно. Заманчиво. Волшебно. Притягательно. Не знаю каким ещё словом описать те эмоции, что переживаю сейчас.       Ты ведь всегда стремился ввысь, к звёздам. Per aspera ad astra. Когда ты улетел в первый раз, я представлял себе, что вот та или другая или соседняя с ними переливающаяся льдистым белым светом точка – это твой корабль. Каждую ночь я забирался на крышу, пока мама не прогоняла меня спать. Мне казалось, что таким образом я приглядываю за тобой и, значит, ничего не случится. Даже став старше, я то и дело ловил себя на том, что вглядываюсь в ночное небо.       Кажется в последний раз, я следил не очень хорошо.

***

            Отец!       Наблюдаю за тем, как небо постепенно светлеет, и звёзды исчезают одна за одной.       Что вы нашли в последней миссии? Достигли ли цели? Смогли ли собрать данные, что были так важны? Они сказали, что ваш корабль исчез с радаров, но не сказали, что вы погибли. Мне нравится думать, что вы всё ещё летите сквозь пустоту, давно покинув Солнечную систему, и впереди вас ожидают неизведанные доселе человечеством просторы космоса.       Небо – чистое, без единого облака – сначала становится бледно-золотистым , а затем постепенно алеет. Первый луч восходящего солнца ослепляет меня.       Последняя звезда гаснет, растворяется в утренней голубизне, и вместе с ней исчезаешь и ты. Мне давно следовало сделать это.       Мне давно следовало отпустить тебя, папа.