Васильковые глаза

      Природа всегда перенимает состояние людей. Что же можно сказать о ней в городе, что замкнут во вражеском кольце? По его улицам разгуливают группы немецких солдат. Они с пошлыми улыбками встречают одиноких девушек, говорят лишь на родном языке, ведут себя по — хозяйски с жителями, а уж не исполнишь приказ, дай Бог отделаешься синяком. А ведь может быть и хуже…       Несмотря на всё это, май старался радовать городок солнечными лучами и тёплым ветерком. В такой день грех было бы не прогуляться и насладится последними весенними деньками, но мало кто это делает. Страшно. Но находятся же те, кто испытывает судьбу.       Пальцы девушки утопали в мягкой шерстке очередного кота, что подошёл к ней у фонтана. Рыжий с довольным мурчанием устроился на коленях Теодоры, а та ели сдерживалась, чтобы не чихнуть от аллергии. Почему же она не прогонет со своих коленей это пушистое напастье? Ответ журналистка находила только в словах немецкого солдата, что глубоко засел в её душе. «Когда кто-то вот так просит ласки и любви, разве можно отказать?»       Он сам был, как котёнок, его хотелось крепко обнять и не отпускать в этот жестокий мир. Также пропускать между пальцев блондинистые пряди, слушать его рассказы. Теодоре не было дела до его «особенности», даже, казалось, рядом с ней он заикался меньше. Она не хотела его торопить или как-то оскорблять. С ним было спокойно.       Когда — то она согласилась с высказыванием «Все немцы — крысы», а сейчас ей хотелось промыть рот с мылом и извиняться перед немецким ангелом. Даже в большом зле, есть крупица добра. И тому подтверждение её знакомство с Фридрихом. Он был именно ангелом.       Ход мыслей прервала аллергия и журналистка чихнула. — будьте здоровы, — мужчина оказался рядом будто за секунду, хотя девушка была погружена в собственные мысли и просто не заметила, как он подошёл. — спасибо.       Она отняла руку от кота и похлопала по свободному месту справа от себя, предлагая солдату сесть рядом. Пару секунд подумав, так он и сделал. — у вас же аллергия, п-почему гладите? — скорее это был не вопрос, а не обидный подкол. Фридрих уже предполагал её ответ. — я проходила, а он о ноги начал тереться, — девушка перевела взгляд на собеседника, — когда кто-то вот так просит ласки и любви, разве можно отказать?       На лице Фридриха проявилась улыбка. Именно та, что он одарил её в таверне, свободная и искренняя. Он протянул руку и погладил рыжий комок за ушком, в ответ тот замурчал ещё громче. То-ли по дуновению тёплого ветра, то-ли по случайности их руки соприкоснулись. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы от кисти разошёлся по всему телу разряд неизвестного тока. Её рука к удивлению мужчины была ледяной, но кожа бархатной. Ему захотелось укутать её в плед и согреть. Но мысли быстро отключились, когда новый порыв ветра принёс в его сторону пряный запах её духов. — апчхи. — будьте здоровы, — девушка ответила ему скромной улыбкой от которой ему самому хотелось улыбаться. Солдат перевёл взгляд за девушку и заметил корзину, в которой лежала свежая выпечка, накрытая белым платком и маленькая книжка. Девушка вторя его взгляду хмыкнула. — что вы чит-таете? — Джек Лондон «Лунная долина», — она протянула ему книгу в приглушенно зелёной обложке. — вам н-нравится? — он сам был любителем почитать что-то вечером, поэтому вопрос был задан с интересом, вряд ли такой девушке, как она понравится недостойное чтиво. — даже очень, хотя сейчас времени совсем не хватает. Хотела забрать выпечку у булочника и почитать у фонтана, а тут это рыжее напастье, — она прочесала по рыжей шерсти пятерней полосу, начиная от ушка, заканчивая хвостом. А пушистому даже понравилась подобная ласка. Хвост поднялся вторя её пальцам. Это вызвало смешок у двоих. Девушка снова чихнула. — будьте здоровы. Вам н-не стоит гулять в од-диночествое, и не важно, ч-что вы журналистка, — в его глазах промелькнуло то-ли сожаление, то ли беспокойство. Это не ускользнуло от Теодоры. Стоит сказать больше, ей была приятна эта беспокойность. — знаю, но и сидеть в комнате не хочу, открытое окно не передаст этого ощущения.       Теодора вдруг побоялась, что он сочтёт её сумасшедшей. Но Фридрих её понимал, он так же не мог сидеть в комнате при приятной погоде, пусть и гневные взгляды редкопроходящих жителей заставляли душу сжаться в клубок. Он заметил как маленький мальчик, играющий у приоткрытой двери дома ойкнул и забежал в помещение, стоило ему показаться в начале улицы. Фридриху хотелось сжечь серый китель, хотя бы просто сбросить его с себя и вдохнуть полной грудью. Но не сожёшь и не скинешь груз ответственности, что нещадно поглощал его своей темнотой.       Лишь одна душа не побоялась его из-за внешнего вида. Казалось, Теодора видела его душу, а не серый китель и герб Германской империи. — пойдёмте, — он встал с края фонтана и протянул девушке руку. — пойдём, а куда? — первое отозвалось в его забитой душе теплотой, а на вопрос он лишь ответил: — я хочу т-тебе кое-что п-показать. Снова посмотрев ей в глаза, он похвалил себя за смелое решение, но червь сомнения все-же закрался в мысли и задал немой вопрос: «А нужно ли ей его общество? Приятно ли ей оно?»       Ответом послужила вложенная в его предложенную женская рука. Кот благополучно остался греться на закатом солнышке. Одной рукой Теодора сжимала мужскую и благодарила всех святых за подобный подарок. Его рука была контрасно тёплой, а для неё даже горячей, кожа чуть шершавая, а на пальцах виделись пластыри, что закрывали от взора натертые мозоли. Второй же девушка под локоть несла корзинку с уже остывшей выпечкой и книгой.       Они просто наслаждались отведенным судьбой временем и молча шли по улице, держась за руки. Молчание не было угнетающим или неловким, оно просто было и было приятным. Ряд домов стал рядеть и стало понятно, что направляются они куда-то за городок. И вот перед ними раскинулось огромное поле цветов. Преобладали васельки и от этого пространство приобретало в большинстве синий оттенок. Девушка блаженно прикрыла глаза. Фридрих позволил себе необдуманный поступок, наверняка за который потом не сможет посмотреть ей в глаза. Он с осторожностью обхватил тонкую талию сзади, но он не получил возмущение или пощёчину, Теодора прислонилась к нему ближе, также стоя спиной к нему, наклонила голову и положила её на его плечо. Солдат полностью обнял её и зарылся носом в угольные волосы. Ему не хотелось чтобы этот момент заканчивался, момент, когда все рамки были стёрты и оба приняли свои поражения, когда их души открылись и слились воедино. Но Теодора отодвинулась и встала к нему лицом. Он утонул в васильковых глазах, и ведомый то ли ангелом, то ли демоном поднял её руку и поцеловал тыльную сторону. Журналистка сначала удивилась, а затем улыбнулась. И Фридрих понял, что не смотря на серый китель и герб, в этом пространстве вооружена только она…