become better.

«Пожалуйста, верь мне!» – говорит Ацуши, и в очередной раз промахивается. Не везёт ему с людьми, постоянно хочется помогать, давать гораздо больше, чем получать, говорить, что не желаешь излишней заботы, а на подсознательном уровне умираешь и молишься, чтобы хоть кто-то полюбил и подарил хотя бы немного внимания. «Я тебя ненавижу, уйди!» – говорит Акутагава и искренне желает исчезнуть или заставить исчезнуть человека, которого он ненавидит. Слишком много лжи, слишком много обещаний, слишком много проблем. Слишком много всего, от чего так хочется убежать. И убегать действительно приходится, только вот бегает Рюноске, словно белка в колесе… Пытается от чего-то убежать, а в итоге стоит на одном месте. Никаких изменений, сколько бы стараний ни случилось. «Аккуратнее, что ты творишь?! – пугается за мафиози Накаджима и вновь лезет в самое пекло, пытаясь своей шкурой защитить других. Так получается, такой вот детектив… Сколько ни старайся, всё равно будешь пытаться спасти других, наплевав на себя, ведь над настолько низкой самооценкой будет шутить только Дазай, ведь: «Даже Чуя выше!» «Куда ты лезешь, Тигр?!» – кричит Рюноске, совсем не переживая о своём напарнике. Ведь какие могут быть переживания, когда человеку плевать? Это идиотизм: стараться и волноваться ради человека, который для тебя ничего не значит. И Акутагава в очередной раз идет надевать маску безразличия, заставляя всех вокруг думать, что он плохой, злой и жестокий. «Пожалуйста… Что я делаю не так? Что со мной? Неужели я в чём-то провинился? Чем я это всё заслужил?» — шепчет детектив куда-то в стену, пока сидит в пустой комнате в полном одиночестве и пытается убежать от своих мыслей, но в итоге тонет в пучине дерьма, мысленно надеясь на то, что дальше будет лучше. Лучше не становится, а мысленное болото только увеличивается. «Почему всем всегда недостаточно? Чего им не хватает? Где я должен стараться ещё? Почему у меня нет права на ошибку, но я совершаю их чаще остальных? Почему я такой?» – пролетает в голове Рюноске, но сразу отметается, потому что он злой, жестокий и холодный. Ни один подобный человек не будет давать волю чувствам. Чувства – дерьмо, а показуха – дно. А Ацуши, решающий свои проблемы – говнюк последний. Невозможно с таким общаться. «Пожалуйста…» – шепчет Ацуши, пока на его белоснежной шее оставляют засосы и синяки. Хочется доверять, а в итоге только доверяешься и унижаешься в надежде получить необходимое количество эмоций и адреналина, чтобы не подохнуть в пучине ненависти и монотонности жизни. Еще один засос, ещё один поцелуй… И ещё пара капель слёз от осознания того, насколько сильно запущено самоуничижение. «Подожди немного…» – говорит Акутагава и пытается найти объяснение ситуации, ведь чтобы спать с человеком, которого ненавидишь, нужно быть или последней блядью, или просто бессердечным эгоистом. Последнее Рюноске слышит слишком часто, но именно в этот момент становится слишком противно от себя. Нельзя быть такой мразью, нельзя. И капли слёз спадают с невероятно красивых, но до ужаса опустошенных глаз. Смазка, презерватив, потому что: «Животное ебучее, не хватало еще получить от тебя что-нибудь, какая может быть забота, я только о себе и переживаю, не надейся на что-то!», но в итоге растяжка слишком аккуратная, вход слишком осторожный, а постоянные вопросы о том, всё ли хорошо, противоречат с последними объяснениями о презервативах. Стенки сдавливают член достаточно, чтобы испытывать наслаждение, но смазка позволяет скользить свободно, что помогает не испытывать Накаджиме боли и заставлять просить больше, кричать громче, и говорить, насколько хорошо в этот момент. А пока Рюноске оставляет метки и засосы, ускоряясь настолько, насколько позволяет тело, Ацуши царапает спину, обхватывая ногами бедра, и поддаётся ласкам. Когда он ещё почувствует себя любимым, даже если это на деле и не так? Разрядка. Миллиарды маленьких взрывов проносятся в голове детектива, пока он содрогается, сжимается и стонет от новых, но приятных ощущений. Акутагава же, справляясь с пришедшим оргазмом, лишь сильно прикусывает шею Накаджимы, отчего на покрасневшей от засосов шее проявляется красная капелька крови. Будто извиняясь, мафиози зализывает ее и, лишившись сил, как морально, так и физически, просто ложится рядом, выкинув перед этим презерватив в ближайшую урну. Продолжение… Весьма странное. Лежать на одной кровати без одежды и вытирать напарнику слёзы, пока со своих глаз также падают капли, кажется верхом идиотизма. Ничего не случилось, а люди ревут. Но именно в этот момент им обоим удалось поговорить, послушать друг друга, услышать, и понять, что всё не так, как они оба представляли. Что зависть Акутагавы обоснована, что попытки Ацуши помочь – вовсе не слабость и не тупость, и что они такие разные в своих характерах, но такие одинаковые в своих проблемах. И нет ни одной причины для существования здоровых отношений. Накаджима хочет помочь, Рюноске отвергает помощь; Ацуши жертвует собой ради других, Акутагава жертвует другими ради людей, которых ценит; оба слишком разные и слишком одинаковые одновременно. Но тихие «Рю…» по ночам и громкие стоны говорят о том, что детектив впервые не жалеет, что стал доверять. Тихие «Ацуши…» и нежные поцелуи с аккуратностью действий говорят о том, что мафиози не бесчувственный, не злой и не жестокий. Горячий чай и лекарства во время болезни уже не кажутся чем-то удивительным, это уже привычки и, уже кажущаяся правильной, забота. А слаженная работа в команде и куча идеально выполненных миссий говорят о том, что объединение шин-соукоку – одно из самых лучших решений не только для Йокогамы, но и для них обоих. И нет ни одной причины для существования здоровых отношений. Есть только заботливые действия, временные ссоры, разговоры, и старания сделать друг друга лучше.