Вкус твоей крови так сладок

Никогда прежде демон не чувствовал такого влечения к охотнику. А уж тем более к мальчику. Но от этого становилось только интересней. Доума недолго думая снял с себя красную водолазку, оставляя белые брюки на месте. Тело его было красивым и виднелись кубики пресса. Танджиро сам не заметил как засмотрелся на его. Ухмыльнувшись такой реакции охотника демон заставил Камадо слегка приоткрыть рот и засунул туда два пальца. Хоть красноглазый и не имел сексуального опыта, он отчего-то сам понял что ему требуется сделать. Пока Танджиро обильно смачивал слюной пальцы демона, Доума снял оставшееся бельё с мальчика. Достав свои пальцы он опустил руку к колечку мышц, которое от прикосновения непроизвольно сжалось. Проник первый палец, от новых ощущений стало больно и у глаз появились слезы. Демон же впился в губы мальчика, проникая языком к нему и исследуя. Кусает губы до крови, а потом облизывает ранки, которые сам и оставил. Когда стало понятно что Танджиро уже не испытывает боль, то демон проник и вторым пальцем. Не дожидаясь когда тот привыкнет Доума начал двигать пальцами и нарочно попадал по простате. Слышалось прерывистое дыхание охотника и тихие стоны, которые как казалось он всеми силами пытался держать при себе. Послышался шелест покрывала от того, что Камадо сжал его в кулаки со всей силой которая у него только была. Оторвавшись от губ мальчика демон опустился к шее, оставляя на ней укусы и также слизывая кровь, которая стекала по такой бледной и красивой шее. Приспустив свои брюки демон вытащил пальцы из Танджиро, после чего вместо них медленно начал входить уже 'затвердевший' член Доумы. Как же охотнику было стыдно. Было стыдно за то, как он предстал перед демоном, что он с ним делает. Но больше всего было стыдно за то — что ему это нравиться. А ведь он должен был просто его убить. Войдя в мальчика до конца демон остановился, давая привыкнуть к его размерам. А сам же развлекал себя тем что оставлял на теле Танджиро укусы и засосы. Теперь эти 'метки' были на шее, ключицах и плечах мальчика. Многие из которых кровоточили. Доума с удовольствием слизывал каждую капельку крови на его теле. Когда Камадо сам неосознанно поддался бедрами вперед, демон сразу начал двигаться. С каждым движением он всё больше набирал темп. По комнате раздавались громкие стоны Камадо, иногда отрывистые из-за уже давно вышедшего из-под контроля дыхания. Стоны становились громче каждый раз, когда Доума задевал простату младшего. Для демона эти стоны были словно заевшая в голове песня, которую он готов слушать всю оставшуюся вечность. Танджиро кончает, хоть за весь процесс он ни разу к себе не притронулся. После в него излился Доума. Истинное удовольствие. Как же давно он его не испытывал. Это было просто невероятно. Демон сам себе признал, что этот мальчик — лучший, кого он повстречал в жизни. Оставшись совершенно без сил Танджиро стал проваливаться в царство Морфея, хотя всеми силами пытался не заснуть. Одевшись, демон лёг на кровать, а на себя положил охотника и накрыл того своим плащом. — Ты проведёшь со мной оставшуюся вечность, Камадо Танджиро? На Доуме была все та же улыбка, но теперь от него не пахло безразличием. Лишь удовлетворением и. Счастьем? — Да… Он уснул человеком. Но больше им никогда не проснётся.