Терновник и звезды

*** Джи Вон волей-неволей ускорял шаги, пока Уен тащил охранника на свой этаж. Зная неугомонный животнозащищательный характер Чхве Сана, можно было ожидать в их общежитии даже слона. Уен, по-прежнему кривя лицо в притворном ужасе, внутри посмеивался, придумывая, что попросит с Сынмина за свой спектакль. - ну так где ты эту змеюку видел? - настороженно спросил охранник, понадежнее перехватывая палку-чесалку. - в комнате. Т-т-там… - дрожащей рукой этот актер без Оскара указал на дверь их с Чхве комнаты. Джи Вон, подбоченившись и приняв хмурый вид, толкнул дверь так, что она стукнулась о стену… - ТВОЮ МАТЬ! – дернулся Сан, оборачиваясь на звук, к стоявшим в немом шоке охраннику и Уену. – напугали! – с досадой цыкнул парень, скрещивая руки на груди. Подобрав челюсть, Джи Вон ехидно спросил Уена: - это этот питон тебя напугал? Айщи, еще раз так решите разыграть, оторву змеев обоим! Тьфу на вас! – с тяжелым вздохом махнул чесалкой Джи Вон, грустно плетясь на свое рабочее место – сериал уже закончился, а он так и не досмотрел серию!!! А все из-за этих балбесов! Никакого житья бедному охраннику! -О чем он? Какой питон, какие змеи? – непонимающе спросил Сан, удивленно подняв брови. Уен медленно закипал: - какие?! Ты какого хрена посреди комнаты голым стоишь, еще и с неприкрытым…питоном! Еб твою мать, Сан, честное слово! Охранник теперь решит, что мы тут парочка геев-извращенцев-геронтофилов, и так развлекаемся! – всплеснул руками Уен. - геранефилов? Это ж кактус, вроде. – с подозрением повернулся к одинокому жителю окна Чхве, подставляя взору соседа свои ягодицы.  – и мы же выяснили еще в прошлом году, что оба – геи. В чем проблема-то? – он обернулся обратно на последней фразе, вновь отсвечивая своим достоинством перед Уеном. - да, но я не извращенец! – шлепнул себя по лицу Уен, заодно прикрывая глаза. - так и я –нет. – развел руками Сан. - говорит мне абсолютно голый человек, стоящий посреди моей комнаты! - вообще-то, это наша комната! И чего ты там не видел, чтобы тебя это беспокоило?! - именно! Лучше бы я ничего не видел! Айщи, да оденься ты уже, придурок! – Уен схватил со стула толстовку и свободные спортивные штаны, кинув их в соседа. Сан, обиженно пыхтя, в два счета оделся. - ну что, скромняга ты наш, так тебе спокойнее? - определенно! Так на кой ты раздевался? – повторил свой вопрос Уен. Чхве на секунду задумался, вызывая новый порыв бешенства у Чона. - а, так это…Мне сейчас Бомгю позвонил, ну тот, который с художественного, им там модель обнаженная нужна для скульпторов, хорошие деньги обещают. Я и согласился. И решил сразу выбрать позу, в которой буду завтра позировать. - а голым-то нахрена? Так не мог решить, в одежде, Маугли недоделанный?! – возмутился Уен. - ну так я должен знать, как буду выглядеть со стороны, вот и решил воссоздать, так сказать, полностью образ. - и теперь этот образ будет еще долго стоять перед моими глазами и перед глазами бедного господина Джи Вона. – закатил глаза Чон. - ты только и делаешь, что ворчишь! – скривился Чхве. - Неудивительно, что у тебя нет парня! Сказал бы спасибо, что я разбавил твои серые и одинокие будни Саном-младшим! – горделиво вздернул он правую бровь. Уен выдохнул сквозь зубы: - ах ты чмырь голожопый! Щассс я твои серые будни разбавлю этой шваброй в задницу! Иди сюда, дитя природы гребанное!!! – заорал Уен, вооружаясь вышеупомянутым инвентарем. *** Чан давно так хорошо не высыпался. Даже не смотря на легкое похмелье, в целом, состояние было удовлетворительным. Он лежал на чем то мягком и теплом, будто это было чье-то гибкое тело… Тело. Тело?! Кое-как разомкнув глаза, Чан понял, что находится не то, что не в своей комнате, даже не в своей общаге. Сейчас он прижимался голым животом к чьей-то спине, щека упиралась между лопаток неизвестного, одна нога была перекинута через стройные ноги, а правая рука спокойно себе покоилась на чьей-то упругой и приятной на ощупь заднице. Последнее он совершенно случайно успел проверить, слегка сжав ладонь. - о, ты, наконец, проснулся, хен. – раздался чуть хрипловатый голос, заставивший мгновенно проснуться и протрезветь. Путаясь в собственных конечностях и одеяле, Чан рухнул на пол. С кровати на него, подперев одной рукой подбородок, ехидно смотрел Чонин, чья толстовка была задрана под самую грудь, оголяя спину, а красные боксеры так и притягивали взгляд старшего. Чан нервно сглотнул, задавая напрашивающийся вопрос: - почему я здесь? Что вчера было?! – с ужасом спросил он, понимая, что сам сидит перед Яном в одних трусах (спасибо и за них). - ты ничего не помнишь? – состроил грустное лицо Чонин. – даже нашу жаркую ночь? - жаркую…ночь…О господи, мы что, ну мы…ты и я?! ДА?! – Чан в шоке прикрыл рот рукой. А вдруг он что-то сделал Чонину?! Они же только в самом начале отношений, а уже…еще и по пьяни?! Хоспадитыбожетымой!!! - о да. Ты, я. Ну, сам знаешь, как это бывает. – пожал плечами Чонин, закидывая руки за голову и переворачиваясь на спину. Чан еле-еле смог сдержаться, чтобы не пялиться на его голый живот и бедра. - ты должен был меня выгнать! Боже,  прости, я совершенно ничего не помню, если я сделал тебе больно или что хуже, я… - так, воу-воу, успокойся, Чан. Я пошутил. – рывком поднялся Чонин, свешивая ноги с кровати и протягивая руку Крису, предлагая помочь подняться. - Пошу…пошутил?! Я не понимаю… - совсем несчастным голосом пробормотал Чан, и младший решил его не мучить: - да не было ничего, успокойся! Ты просто слегка побуянил, потом устал и отрубился, ничего криминального ты не сотворил, об этом не переживай. – фыркнул Чонин.   Несколькими часами ранее… Чонин тоже за сегодня изрядно устал, поэтому быстро провалился в сон в медвежьих объятиях своего хена. Однако, спустя полчаса, за спиной раздалось недовольное копошение и руки, державшие Яна, куда-то исчезли. - Чан? Ты чего? – пытаясь сфокусировать взгляд на парне, хрипло поинтересовался Чонин. - У меня там трек не дописан, Бин, я вернусь позже. Давай. – даже толком не открывая глаз, Чан, как был, то есть в трусах и футболке, намылился свалить, пытаясь нащупать ручку двери. - не понял. – мгновенно взбодрился Чонин. – какой еще, нахрен, трек в 5 утра?! – он свесился с края кровати и схватил Чана за руку, дергая к себе. - Джи, там надо перезаписать твою партию, давай потом разберем новый текст, окей? – скороговоркой пробормотал старший, похлопав свободной рукой по предплечью Чонина. - Ты никуда не пойдешь, пока не проспишься нормально. – возмутился младший, вставая с кровати и силой усаживая на нее Чана. - мам, ну ты же у меня самая лучшая, ну пусти, мы с парнями договорились в футбол погонять! – захныкал Бан Чан, обвивая руками талию Яна и вжимаясь головой ему в живот. Ян почувствовал сразу две противоположные эмоции: злость, что спящий хен называет его кем угодно, только не Чонином, и непрошенное возбуждение, когда парень его мечты так его держит и дышит, можно сказать, в пупок. Чтобы не возникло неуместного конфуза, младший как мог отодрал от себя руки Криса и уложил его в кровать, заворачивая в одеяло. - спи уже, враг алкоголя. В этот раз, победил он, определенно. – фыркнул Чонин. Чан благодарно засопел, почесывая щеку о подушку.  Ян сел рядом, чтобы убедиться в том, что старший точно заснет. Минут через 10, когда зазвучало ровное сопение, Чонин прикорнул рядом, на свободном клочке кровати. Еще через минут 40, он резко проснулся от того, что кто-то (читай: Чан) начал перелезать через него. - что опять? – насторожился Ян. – вернись в кровать! - жа-а-а-арко… Мне жарко…Окно… - Крис, мило морщась, потянулся к двери на балкон. Чонин, испугавшись, что тот вывалится к чертовой матери, кряхтя, встал сам и открыл створку для проветривания, а старшего увел обратно к кровати. - и чего ж ты такой неугомонный, хен? – хмыкнул Чонин, опять накрывая старшего одеялом. - Жааарко…не хочу!  - Чан резко поднял ноги, сбрасывая одеяло на пол, после чего стянул с себя футболку и улегся на спину. У Чонина во рту пересохло – от созерцания идеальной фигуры старшего. Вот он, лежит в его кровати, весь такой безумно красивый, подтянутый, соблазнительный…Совершенно не контролирующий себя...Черт! Ян мысленно отругал себя за подобные мысли, резко отвернувшись в сторону. - спи, как хочешь.  – буркнул он, снова ложась на кровать спиной к Чану. - Почему ты в толстовке? Тебе разве не жарко? – медленно моргая, спросил пьяный искуситель. - мне нормально. - может, снимешь? – звучит у самого уха. И те самые руки, которые преследовали еще совсем недавно Яна во снах, заползают под край толстовки и, ухватившись за него, пытаются стянуть. - НЕТ! МЕНЯ ВСЕ УСТРАИВАЕТ! – сквозь зубы шипит Чонин, обхватывая себя руками и препятствуя тем самым. Он лучше помрет, чем лишится единственного, что сейчас отделяет его от того, чтобы плюнуть на все и поддаться искушению, но этого нельзя допустить, так как Чан, скорее всего, не одобрит подобное. Поэтому Чонин, стукнув по нахальным ладоням, с интересом ощупывающим его пресс, затянул капюшон на голове и дернул одеяло с пола, накрывшись полностью. - но как же… - фраза повисла в воздухе. Чонин уже испугался, что Чан решил, что не привлекает младшего, как за спиной внезапно раздался всхрап. Ян, выдохнув, тихо рассмеялся и позволил себе уснуть. Ночью Чонину все же стало жарко под одеялом (и Чаном, закинувшим на него ногу и руку), и он скинул его (одеяло, не Криса, хотя очень хотелось!). И все равно, утром он проснулся от тяжести, вжимающей его в матрас, и сладко сопящей где-то в районе лопаток. В голове пронеслись все ночные приключения, и мысли о том, что могло бы произойти, если бы он не сдержался. Организм предательски отозвался на эти умозаключения, растекаясь жаром в паху. Горячая ладонь на пятой точке тоже не облегчила ситуацию, и Чонин со стыдом понял, что будет очень сложно со стояком в трусах, объяснить Чану, почему он здесь. Пока младший думал, как по-тихому выползти из-под старшего и решить проблему, тот уже проснулся сам. «Ну, сам виноват, что проснулся так невовремя»  Сейчас. - буянил? Как именно? - просто пытался срулить на запись нового трека. И вопил, что тебе жарко, ничего особенного. – мило прищурив глаза, ответил младший, поправив толстовку. Судя по всему, Чан был в таком шоке, что ничего не заметил, даже когда Чонин демонстративно улегся на спину. - боже, мне так стыдно, прости… - во-первых, мы, если забыл, вроде как встречаемся, поэтому к чему эти извинения? Во-вторых, я, видимо, все же встречаюсь с дедом, учитывая то, что все твое буянство по пьяни сводится не к тому, чтобы поприставать к своему парню, а к тому, что ты пытаешься еще немного поработать над музыкой. – фыркнул Чонин, изображая легкую досаду. - нет , все не так, прости, если заставил тебя думать, что ты меня не привлекаешь, ты очень горяч, но я хочу, чтобы между нами все было серьезно, поэтому, видимо, даже выпивши, могу себя контролировать… - «Не до конца, но говорить об этом мы тебе не будем.» - мелькнуло в голове Чонина. Вслух же он сказал: - тогда извинись нормально. – даже без намека на улыбку, сказал Ян. - нормально? – глупо переспросил Чан, пытающийся судорожно вспомнить хоть что-то. Вместо слов, Чонин подвинулся ближе к краю и протянул руку к лицу Чана, цепляя его за подбородок. - Поцелуй. – практически приказал он. Лисьи глаза смотрели прямо в душу. - Мамочки! – пискнул Чан, сам от себя не ожидая. - Ей богу, Чан, если ты еще раз упомянешь при мне свою мать, я тебя сожру! – Ян подался вперед, задевая кончиком носа нос старшего. - Еще раз? Но я вроде бы не…гов..Мммм!!! Черт, Йени, мы же сейчас упад..ЁМ! *** Той же ночью. Общежитие. Первый кон подходил к концу. Йеджи с Чанбином вышли довольно рано, Вонхо через круг после них, карты остались только у Хвана и Сынмина. - у меня осталось две карты.- предупредил Хенджин, с опаской глядя на хищное выражение парня напротив. - я вижу. – хмыкнул Ким, у которого карт оставалось четыре. – можешь пока прикинуть, что будешь снимать. – подвигал он бровями, бросая две карты на пол. (Играли они первоначально на полу, расположившись на толстом ковре, собственноручно купленном Хваном). - козырной? Да ты издеваешься! – возмутился Хенджин, забирая два туза. Сынмин пожал плечами, снова сбрасывая две карты. Ими оказались шестерки. - я вышел. Что ж, проигравший, что будешь снимать? Так и быть, я слишком великодушен, поэтому позволю тебе самому выбрать. – широким жестом обвел рукой комнату Сынмин. Хенджина озарило. Ухмылка, появившаяся на его лице, насторожила Кима. - тогда я выбираю снять куртку. – с непонятным торжеством возвестил Хенджин, складывая руки на груди. Сынмин округлил глаза, переглядываясь с ничего не понимающей компанией – дело в том, что парень и так сидел без куртки, как и все в комнате, кроме, разве что, Феликса, дремавшего на кровати. До Йеджи первой дошло, что предложил брат, отчего она громко засмеялась, прикрыв рот рукой. - ты серьезно, Джин? Это ж, вроде, не по правилам! – со смехом спросила она. - о чем ты? – нахмурился Сынмин. - ничего не знаю, он сказал, что я могу снять что угодно, но в условиях не было, что я должен снять эту вещь с себя, так что, прости, Феликс, но ты все равно спишь, и тебе, как имениннику и страдать! – возвестил Хван, стаскивая с мычащего что-то неясное, парня, его кожанку. - Эй! Это не честно! В игре на раздевание раздевается проигравший! – крикнул Сынмин, которого обвели вокруг пальца. - ну, технически, ты не оговаривал правила, а твоя формулировка позволяет трактовать себя по-разному. – мягко возразил Вонхо, с любопытством наблюдая за издевательствами над спящим телом. - ай, ну ты и хитрый, чертяка! Вот поэтому тебе и удалось наступить на мое сердце, роковой обманщик! – трагически приложив руку к груди, завопил Сынмин, под совершенно не театральное хрюканье-фырканье Чанбина и смех раненой чайки от Хенджина. - хорош болтать, раздавай по-новой!   В следующей игре проиграл Чанбин, но, посмотрев на Йеджи, покраснел, и стащил с Феликса носки. Затем, проигравший Вонхо, философски хмыкнув, стянул джинсы Енбока. Устроив небольшой перерыв, кто-то из парней сбегал на кухню, принес снеков и разогрел куриные крылышки, так как многие в их компании проголодались. Сынмин, оставшийся в дураках на следующем кону, под громкие крики возражений, вместо трусов, как планировал первоначально, стянул с именинника футболку. Вонхо заботливо прикрыл начинавшего стучать зубами Феликса одеялом Хенджина. -Думаю, с нас хватит, позвоню Джисону, спрошу про ключ от его комнаты. – хлопнул себя по коленям Чанбин, поднимаясь. Когда он и Йеджи покинули комнату, все стали потихоньку собираться ко сну. - как будем устраиваться? – невозмутимо спросил Вонхо. - Что ж, нас четверо, если пододвинуть Феликса, то кто-то один сможет лечь рядом, а остальные двое  - на кровати Чанбина. – развел руками Хенджин. - чур я с тобой! – тут же встрепенулся Сынмин. - только если на коврике перед кроватью. – фыркнул Хенджин, закатывая глаза. Сынмин состроил несчастное лицо. - ты такой жестокий, Джинни! - ладно, вы разбирайтесь, кто на коврике, а кто на кровати, а я - спать. Завтра весь день готовится к тестам. – зевнул Вонхо, с легкостью двигая Феликса к стене и пристраиваясь сбоку на кровати. - эм… Ладно, пойду, посуду помою. Не хочу все так оставлять. – Хенджин неловко собрал посуду и мусор, и вышел в темный коридор. Уже у кухни его догнал Сынмин. - давай помогу. – спокойным тоном он вытащил тарелки из рук парня и опустил их в раковину, намереваясь помыть. - да ладно, вы сегодня на правах гостей. – хмыкнул Хенджин, пытаясь отодвинуть Сынмина от мойки, но тот не дал, вместо этого нежно ловя руку блондина и накрывая ее сверху второй ладонью: -Джинни, ты все еще злишься на меня за ту дурацкую песню? – когда Сынмин был таким серьезным, без этих его бесконечных шуток и подколов, Хенджин входил в ступор и совершенно непонимал, как себя вести с таким Кимом. - нет, с чего ты взял? Я… еще на концерте простил тебя, Ким Сынмин. – Хван попытался вытащить руку, но музыкант не дал этого сделать. - тогда почему ты весь вечер избегаешь меня? То есть не то, чтобы избегаешь,  - Сынмин усмехнулся, - но отводишь взгляд, если встречаемся глазами, а сам украдкой рассматриваешь меня, думая, что я не вижу. Тебе неудобно от моего присутствия? –тихо спросил он. -  Если это так, то скажи, я не буду стеснять тебя ночью. Найду, как вернуться к себе в комнату. Я часто веду себя как дурак, но это потому, что ты мне действительно нравишься, Джинни. – он опустил глаза, не решаясь смотреть на танцора, боясь увидеть там совсем не то, что ему хотелось бы видеть в этих красивых глазах. Хван молчал, не зная, что на это можно ответить. Конечно, после песни он догадался, что Сынмин явно что-то к нему испытывает. Совсем ужасно было бы, если эта песня была на самом деле тонким издевательством над бедным Хваном, но он не мог поверить, что Ким на такое способен. И вот теперь он признался ему, и стоит перед Хенджином, совсем как щеночек под дождем, но не отпускает его руку. Хван улыбнулся, решив довериться своему глупому сердцу. Медленно приблизив свое лицо к лицу парня, он завис, рассматривая его. Сынмин, почувствовав дыхание Хенджина так близко, украдкой поднял взгляд и расплылся в ответной улыбке. Сложив губы уточкой, он шутливо потянулся к губам музыканта, но тот, уже открыто рассмеявшись, чмокнул Кима в лоб, отходя в сторону. - Эй! Это значит – взаимно? Мы встречаемся? – приложив руку к месту поцелуя, спросил Сынмин. - это значит, что не злюсь. – фыркнул Хенджин, хитро прищурившись. - так не честно! Я тут тебе в любви признаюсь, а получаю только это. Я хочу больше! – смешно округлив глаза, возмутился музыкант. - тогда завоюй мое сердце, Ким Сынмин. – театрально возводя руки к потолку, заявил Хенджин. - и как ты это предлагаешь сделать? – хмыкнул Ким, мысленно принимая вызов. - начни с посуды, а там посмотрим.  – Хенджин показал язык, и убежал прочь с кухни, оставив растерянного Кима над горой мисок. И кто из них теперь ведет себя как дурачок?