Trevor Kowalski – And we walk after
что же не так с ним. почему же так.
почему мир так жесток. почему он должен страдать. почему он должен чувствовать вину, просто за то, что потерял его. потерял, без единого шанса вернуть.
он просто потерял его.
жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. все её красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. тут-то она своего не упустит — ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.
хочешь — не хочешь. она тебя не спросит. она возьмёт то, что захочет взять. она отдаст пожёванное. отдаст помятое. ненужное. но
его, она никогда не отдаст. он потерял его.
навсегда.
Серёже двадцать. он сидит за столом кухни. болтает ногой.
слезки текут по его щекам.
почему он плачет? о-о-о.. малыш Серёжа плачет.. что случилось?
случилось горе. Ванечка
умер.
Ванечка умер три дня назад.
Ванечку не смогли спасти.
Ванечка не смог найти выхода.
Ванечки больше нет. его просто не существует.
и этот факт просто разъебывал Серёжу изнутри. тот факт что:
“я больше никогда его не увижу…”;
“не увижу его неряшливые волосы.. его красивые руки.”;
“он не сможет опять обнять меня, как тогда. в последний раз.”
“его просто нет.. он просто воспоминание.”
и так, сука, хуево, ощущать, осознавать [а осознавать это ещё хуевее], осознавать сука то, что твоего самого близкого человека, больше нет. попросту нет.
его не существует. он тогда был. сегодня его нет. его стерто с лица земли.
фотография на столе где они вместе. они стоят на фоне старого дедового домика. они любили вместе ездить туда. проведать деда. подышать свежим воздухом. наконец, отдохнуть от шумной Москвы.
но они больше вместе туда не поедут.
Вани больше нет.
а все это началось, как у обычных людей.
люди же часто умирают неизвестно от чего?
значит их час все таки пришёл.
вот и Ванечка так же умер.
сердечко просто взяло и остановилось.
в морге только сказали:
— ему было больно. очень.
его кулак сжат до сих пор. спазм не проходит. мы попробуем что-то сделать.
он был молодым. очень. ему было двадцать. у него столько планов впереди было..
отвезти Серёжу в Париж.
выпустить песню.
сделать Серёже предложение “руки и сердца”, переехать в страну, где можно сыграть пышную свадьбу.
усыновить мальчика.
и
жить долго, и счастливо.
но жизнь выбрала на него совсем другие планы.
его сердечко внезапно остановилось.
Серёжи не было рядом. и он так сука себя за это винит. за то что не был рядом. он ведь мог помочь. элементарно вызвав скорую.
но его не было рядом.
было чертовски сложно. и это верно.
чертовки сложно, стоят и смотреть, как тело любимого человека лежит. он не двигается. он даже не дышит. он просто мёртв. блять, и это так сложно.
смотреть как крышка гроба медленно закрывается. за тем медленно прикручиваются болтики.
а за тем, гроб медленно опускается под землю.
в порядке вещей, люди не помнят как выглядит человек, давно не видев его. но Серёжа отчетливо помнит его черты лица. каждый миллиметр его тела. каждый изгиб губ. отчетливо помнил цвет глаз. запах. вот что он забыл. сладкий. он пах чем-то сладким.
Серёжа на похоронах не плакал, сил не было. его мозг не мог воспринять тот факт, что Вани больше нет. он думает что это сон.
он сейчас проснётся, и увидит Ваню около себя. живого, здорового, улыбающегося от, скорее всего, яркого сна.
ложь.
Вани больше нет.
а пока Серёжа на кухне плачет. перед глазами деревня.
в деревне там поля большие, просторные. на них коровы часто пасутся. ну и лошадки конечно с ними.
на полях тех, жарко, очень. деревьев нет, парит!
речки большие, широкие.
в них много рыбы, но вода грязная.
когда купаешься летом, адреналин зашкаливает. два варианта от чего:
1. либо тебя рыба заденет, и ты в конвульсиях на берег выплывешь с криками: “русалка-а-а-а!!”.
2. либо водна настолько холодная, что ноги в судороги бросает.
около речек там, травы зелёные.
да из-за тени вечной, мокрые.
они вдвоём любили разложиться на ней, и смотреть на небо.
говорить на что похожи тучи.
“вон та тучка, больше на песика похожа!”;
“а эта скорее всего на лошадь, смотри!! чудесно как..”;
эти двое были разными. но когда они вместе, они ловили эту совместную волну. эту зону комфорта. они чувствовали, что когда они рядом, они могут быть счастливы.
пальчики рук переплетались, они лежат улыбаясь небу.
будто благодарят Бога: “спасибо за этого долбоеба!”
губы смочив слегка, Ваня к Серёже наклонялся, целовал нежно. сначала подбородок слегка, потом носик, за тем и правый и левый глаз. и наконец поцеловав его губы, он улыбнувшись отстранялся, говоря:
— ты приятный на вкус.
боль, словами не передать.
потерять Ваню для Серёжи — очень переломный момент в его жизни.
Ваня для него означал — смысл жизни, дом, и целый мир.
Ваня для него означал абсолютно все.
и это все он
потерял.
на девятый день, лицо Вани в голове у Серёжи более затемнённое.
забывает как выглядит любовь его.
забывает, идиот.
очень винит себя за это. не хочет забывать его. смотрит на фото постоянно. вспоминает. плачет.
почти каждый день Серёжа приходит к могилке. садиться на корточки. гладит землю.
берет в кулак ее, сжимает пытаясь найти запах любимого.
это ахуеть как больно.
—
почему ты меня покинул..
больно. сука, очень больно.
ему раздирает душу. ему блять настолько больно, что ноги от плача подкашиваются. ему нахуй очень больно.
дома в ванной темновато. лишь тусклая желтая лампочка что-то да освещает.
в соседней комнате громко включён телевизор.
на кухне закипает чайник.
а Серёжа в свитере, в холодной воде лежит. купается.
нож в правой руке. он смотрит на него. смотрит на своё отражение в ноже. сто раз себя спрашивает,
“а не сделаю ли я ошибку?”
— ну какая нахуй ошибка. Ваня перед глазами станет. обнимет. какая нахуй ошибка!
жестоко нож пронзает кожу на левой руке Серёжи.
кровь вмиг окрашивая всю воду в ванной в тёмно-красный оттенок.
Серёжа даже не скулит. хотя больно.
понимает, Ване было даже не вдвойне больнее.
чувствует, умрет скоро. глаза медленно закрывает. улыбается. увидит любимого.
а чайник на кухне кипит, свистит, трещит расплавленный пластик, извиваться на плите, хоть ты лопни.
телевизор в комнате на всю волает.
какие-то новости вроде. скоро фильм должен начаться. но Серёжа не прийдет. Серёжа не посмотрит.
Серёжа к любимому ушёл.
жизнь без любви — не жизнь, а существование. для того и дана душа человеку, чтобы любить.
Серёже говорили, что для того, чтобы Ваня влюбился, он должен смешить его.
но каждый раз, когда Ваня смеялся, влюблялся он.
конец.
