И снова Новый год

Итак, Ильинский попросил меня найти ему одну невероятно важную книгу о значении трансгрессии в искривлённых пространствах с неевклидовой геометрией, и вот уже два часа я её старательно ищу среди бесчисленных полок и шкафов нашего книгохранилища…Ну Ильинский! Ну даёт! Сам торчит там с девочками, шутит, веселится, а я тут, понимаете ли, ерундой занимаюсь. Вместо диссертации трачу время на чёрт знает что… А ещё ведь что дико обидно — этот Ильинский, я его знаю, ему книжку принесёшь, а он скажет, глядя снисходительно поверх очков: "Знаешь, дружище, я передумал. Меня это больше не интересует. Ты лучше посмотри, какого я джинна откопал. Такие дворцы строит!.." Хороший он парень, конечно. И голова у него необыкновенная, ничего не скажешь. Но эта его непоследовательность меня порой до трясучки доводит! Однако я отвлёкся. Надо продолжать поиски. Трансгрессия, значит. Буква "Т". Трансмиссия, Телемах, телепатия, транспарентность, "Тысяча и одна идея для массовика-затейника" за авторством некого Д. У. Дудкина...Я хмыкнул и наугад раскрыл книгу. На жёлтой странице гордо красовался жирный заголовок: "Обучающая ролевая игра "Бей буржуя" для детей от двух до пяти лет и старше"

Я судорожно захлопнул книжку и посмотрел год издания — 1921. Да уж. Суровые были времена. Бедные дети... Что ж, вернёмся к трансгрессии. Я ещё раз сверился с бумажкой, которую мне вручил Ильинский, перед тем как отчалить на новогоднюю вечеринку. На клочке размашистым почерком было написано полное название книги "Трансгрессия в искривлённых пространствах с неевклидовой геометрией и её влияние на оную", а также автор — Ц. А. Плин. Ильинский мне всё объяснял, что этот Плин жуть какой умный был учёный. Можно сказать, как Хунта или Киврин. Уважаемый человек и выдающийся академик. Выдающийся-то он выдающийся, только вот как мне его выдающееся произведение среди других не менее выдающихся произведений тут отыскать? Я тяжело вздохнул и наудачу потянул какую-то старую засаленную книжку со сломанным корешком, и в этот момент мне на голову упало что-то тяжёлое. В глазах потемнело...Дыхание перехватило...Я едва не грохнулся, до того плохо стало. Потом, когда чуть-чуть пришёл в себя, тихо выругнулся и помянул недобрым словом Ильинского. Потом посмотрел по сторонам — никого, понятное дело, не было. Потом глянул под ноги и заметил на полу книгу. Это она, наверное, на меня свалилась. Я торопливо опустился на корточки и поднял книгу. Бросил быстрый взгляд на обложку — и так и замер. "Трансгрессия в искривлённых пространствах с неевклидовой геометрией и её влияние на оную", Ц. А. Плин. Я потряс головой. Уж не галлюцинация ли это? Привалов однажды рассказывал о том, как легко отличить галлюцинации от действительности. Да нет, вроде не оно это. Перечитал название: "Трансгрессия в искривлённых пространствах"… Трансгрессия…Пространства…Плин. Ильинский. Бинго! Я с невообразимой радостью прижал книгу к груди и собрался было уже бежать наружу, как вдруг кто-то вежливо постучал меня по плечу и мне пришлось обернуться и...удивиться. Передо мной стояла худая девушка лет двадцати, в белом халате поверх серого свитера, с неаккуратно забранными в пучок волосами. Я вопросительно поглядел на неё — она широко улыбнулась и тут же звонко затарахтела: — Здравствуйте, товарищ, с Новым годом вас, товарищ! Знаете, товарищ, я так долго искала эту книгу, весь день искала, не могли бы вы, товарищ, отдать её мне, она мне очень нужна, так нужна, так нужна, товарищ, вы представить себе не можете, товарищ, как она мне нужна, понимаете!.. Я в растерянности открыл рот, чтобы что-то ей возразить, но она тут же исчезла, и, что самое страшное, книга, моя несчастная книга, тоже пропала — вместе с девушкой! Мне хотелось выть от досады. Девушки нигде не было. Она, верно, трансгрессировала. С книжкой по трансгресии. О, ирония судьбы! Вот тебе и новогодние чудеса... Я с отчаянием всматривался в коридорную даль и неожиданно уловил нечто белое и размытое в глубине. Меня словно током дёрнуло. Халат!..Следовательно, не трансгрессировала. Следовательно, есть шанс. Следовательно, пора в погоню! Я рванул и побежал что есть мочи, чувствуя, как горят ноги и гулко бьётся сердце. Я бежал, бежал и бежал. Халат был всё ближе и ближе, а я бежал и бежал...Мимо меня проносились стеллажи, сверху донизу забитые всевозможными книгами, но меня они не волновали. Меня волновала всего лишь одна-единственная книга великого академика Плина, которую держала под мышкой эта девчонка в белом халате! Которую она так нагло украла! Которую я так упорно искал! Я бежал как ненормальный. Между нами оставалось не меньше метра. Я протянул руку, завопил "Ага-а, попалась!" и...оступился. И упал. Стукнувшись носом. Весь рот сразу наполнился чем-то липким. Кровью, должно быть. Да что же это за невезуха такая?.. — Осторожнее, товарищ! Я стиснул зубы. Девушка склонилась надо мною, и на меня пахнуло чем-то приятным и до боли знакомым…Ну да. Так пахли все девушки из отдела Линейного Счастья. Яблоками и хвоей. — У вас кровь из носа, товарищ, — тревожно прошептала девушка и тут же сотворила салфетку. — Давайте я вытру? — Не надо!.. — злобно прохрипел я и попытался подняться. После двух или трёх попыток у меня это получилось. Я быстро пробурчал заклинание для устойчивости и недобро зыркнул на девушку. Та обеспокоенно глядела на меня и явно не знала, что ей делать. Да-а, а когда она книжку похищала, выглядела в разы бодрее!.. — Отдайте мне книгу, — буркнул я и, напрягшись, добавил: — Пожалуйста. Девушка неловко закусила губу и отвела взгляд. — Извините, товарищ, не могу. — Почему? — Ну…ну не могу. Меня Леночка попросила. Найди, говорит, трансгрессию с этой, как её, евклидовой геометрией. Леночка на этом просто повёрнута, понимаете? Я опешил. — Вот. И я не могла отказать Леночке. Ей, впрочем, никто не может отказать. А тут вы. А меня попросили! — Но меня тоже попросили! — взревел я. — И тоже трансгрессию! — И тоже евклидову?.. — испуганно спросила девушка. — Да! Тоже! — и тут я осёкся. — Хотя нет…Нет, подождите. Вы сказали "евклидову"? Она странно на меня посмотрела. — Да, евклидову… До меня, кажется, стало доходить. — Девушка, вы меня простите, но…Я вас, гм, огорчу. Эта книга, — я наконец забрал у неё драгоценное творение Плина, — эта книга про трансгрессию с неевклидовой геометрией. Понимаете? — Ах?.. Я увидел, как вытянулось её лицо, как большие серые глаза от изумления стали ещё больше, и мне стало её страшно жаль. Ещё минуту назад я готов был подраться с ней за эту книжку, а теперь… — Да…понимаю… — девушка провела тонкой рукой по лбу и печально улыбнулась. — Вот же я дура. Простите меня. Как глупо всё вышло. Вы в итоге нос себе разбили. Я махнул рукой — мол, ладно с ним, с носом. — Леночка меня убьёт, — едва слышно запричитала девушка. — Она такая, я её знаю… — Да бросьте вы! Лучше давайте думать, что нам делать! — крикнул я. — А что…делать? — девушка удивилась. — Как что? А книга? Про евклидову геометрию. Давайте её искать! — предложил я, сам удивляясь своей внезапно проснувшейся решимости. — Да как её найдёшь…Я тут уже всё обыскала, — она грустно покачала головой. — Бесполезно. — Но я же как-то свою нашёл, — сказал я и энергично захлюпал носом. — И ваша найдётся. Вдвоём быстрее отыщется. Давайте искать! И я протянул ей руку. Девушка с сомнением посмотрела на мои растопыренные пальцы, потом на меня, и я, ощущая небывалый прилив сил, улыбнулся ей во все тридцать два зуба. Она ещё немного поколебалась, но, в конце концов, не выдержала, рассмеялась чистым, почти детским смехом и взяла мою руку — и мы пошли. — Спасибо вам… — молвила она и опять почему-то заволновалась, — Ах да! А я ведь так и не представилась. Я Надя…Надя Шестакова. Из… — …отдела Линейного Счастья, — продолжил я за неё и хмыкнул. Надя потрясённо на меня посмотрела. — А откуда вы знаете?.. — Опыт. Огромный опыт, — значительно пробормотал я, человек, у которого до сих пор не написана магистерская диссертация. — Рад знакомству. Я Аксаков. Лёша Аксаков. Отдел Недоступных Проблем. Шестакова восторженно проронила "Ох!", и я несколько хвастливо распрямил плечи. — Это же где товарищ Ойра-Ойра работает? — Да, он самый. Мы с ним приятели, — ответил я и невольно поёжился, вспомнив про так и не доделанные расчёты для Романа Петровича. Будет мне от него взбучка!.. — Какой вы интересный, Лёша! А я вот всего-навсего младшая сотрудница. И я мало что знаю о счастье. Особенно о линейном…Я даже не совсем понимаю, почему наш отдел так называется. Разве счастье бывает линейным? — Думаю, бывает, — пожав плечами, ответил я. — И потом, какая разница, какое оно — линейное или нет. Главное же, что счастье. Надя, поражённая этой мыслью, порывисто сжала мою руку и хотела что-то сказать, но тут послышались крики, чьи-то возгласы, чей-то смех, кто-то затянул песню, и в то же мгновение раздался бой курантов — ровно двенадцать раз. Мы молча слушали и не смотрели друг на друга. Потом, когда всё закончилось, Надя потянула меня за рукав и, подмигнув, спросила: — Знаете, Лёша, что я загадала? Чтобы книга не нашлась. — Зачем же вы вслух говорите — не сбудется!.. — Так в этом и суть! — А-а! — я понял и засмеялся. Надя начинала мне нравиться. И я ей, видимо, тоже… — На-а-дя-я! Надя, ау-у! Ты где? Ты книгу нашла? — вдруг кто-то закричал вдалеке. Шестакова вздрогнула, и по выражению её лица стало понятно, что кричала Леночка. Очевидно, надо было спасаться. Очевидно, надо было бежать от деспотичной Леночки, которой никто никогда не мог отказать. Бежать, опять бежать…Нет, не успеем. Тогда надо трансгрессировать. Трансгрессировать я не умел. И Надя — тоже. Однако… — Держитесь, Надя. Я покрепче сжал её руку и, наскоро решив очень сложное магическое уравнение в уме, сильно-сильно зажмурился. И мы взмыли в воздух. Но это уже совсем другая история.