Ради него.

Сакура стояла перед дверью в хорошо знакомый ей дом. Явилась она без приглашения, но прекрасно знала, что ей здесь будут только рады. Девушка глубоко вздохнула. Давно она сюда не заходила, и вот, когда нашла время это сделать, повод оказался не самым удачным. Впрочем, таковым он был скорее для хозяев этого жилища, чем для самой Харуно. Сакура уверенно постучала. Некоторое время никто не отвечал, но потом за дверью послышались торопливые шаги, а затем она распахнулась. - Сакура, доченька! - воскликнула стоящая в проходе женщина, и куноичи тотчас оказалась в тёплых материнских объятьях. Ирьенин даже почувствовала укол совести, ведь давно не навещала родителей, но сразу же отбросила это чувство. Она здесь не за этим. Наконец Мëбуки отпустила дочь, и смахнув слезы радости с глаз, крикнула в сторону кухни: - Кизаши, где ты там!? По дочери не соскучился что-ли?! Глава семейства появился незамедлительно. - Сакура! А мы и не ожидали! Проходи, дочка! Куноичи усмехнулась. Что и требовалось доказать. Ей рады. Проходя в дом вслед за родителями, ирьенин осмотрелась. Здесь мало что изменилось с её последнего визита, всё такой же уют и чистота. Пройдя в такую же светлую и чистую кухню, девушка села за стол. - Жаль, что мы не знали, что ты придёшь и уже поужинали! - щебетала Харуно старшая. - Но если ты голодна, я могу что-нибудь приготовить, хочешь? Сакура мягко улыбнулась и покачала головой. - Нет, мам, спасибо. - А чай будешь? - Мëбуки явно хотела как-то угодить дочери. - Не откажусь. - Не стала упорствовать девушка. Харуно старшая радостно бросилась заваривать чай, а Кизаши сел напротив Сакуры. - Ну давай, рассказывай, как твои дела? - Да рассказывать особо и нечего. - соврала ирьенин. - Всё по-старому. - Ну и хорошо! Вот бы так всё и осталось! - вклинилась в разговор Мëбуки. - И не нужны нам никакие войны! Случилось достаточно бед! - Вот-вот! Мать дело говорит. - согласно закивал глава семейства. - Кстати, говорят, что Хокаге не вышла на работу. Ты не знаешь, что с ней? - неожиданно спросила Харуно старшая. - Ты же её ученица, вдруг знаешь. Я так понимаю, нам - гражданским такое знать не положено, просто услышала это случайно. Была сегодня на рынке, и двое шиноби это обсуждали, молоденькие ещё. - Не знаю, мам. - снова солгала Сакура. - Но я думаю, что с ней всё хорошо. Наверное просто перетрудилась. С её нагруженностью, это не удивительно. - Да уж. Наша Хокаге - пострясающая женщина! - закивал Кизаши, но увидев грозный вгляд жены, поспешно добавил. - После нашей мамы конечно! Ирьенин мягко, но печально улыбнулась. Раньше она не замечала, что с родителями ей ютно. Поведение отца как-то больше не раздражало, немного суетливая забота матери не вызывала зубовного скрежета. Всё это отнюдь не упрощало еë задачу, но увы, выбора у девушки тоже не было. Сердце давно решило всё за неё. - Сакура, у тебя точно всё хорошо? Ну вот, печальная улыбка куноичи всё-таки не ускользнула от внимательного материнского взора, а ладонь ирьенина оказалась накрыта ладонью Мëбуки. - Ты ничего не говоришь, но я то вижу, тебя что-то гложет! - продолжала женщина, в её голосе куноичи отчëтливо услышала беспокойство и печаль. Ирьенин в очередной раз поразилась проницательности матери. Отец же ничего не заметил. Впрочем, он никогда не был силён в таких вещах. Девушка подняла на родительницу взгляд зеленых глаз, ответно беря её руку в свою. - Мама, папа. Простите меня. - Простить? За что, милая?... Ладонь Сакуры резко сжала руку матери, с хрустом ломая хрупкие кости. В первую секунду на лице Мëбуки отразилось лишь непонимание, а затем пришла гримаса боли. Харуно старшая страшно закричала, а Кизаши резко вскочил со стула, опрокидывая его, но тут же был отброшен сильным ударом куноичи, отправившим его спиной в холодильник. Не теряя ни секунды, Сакура дёрнула мать прямо за сломанную руку, опрокидывая её на стол, вызывая у той новый вопль боли. Кружка с чаем полетела на пол, разбившись на мелкие осколки, а часть напитка вылпеснулась на ногу куноичи. Та поморщилась. Неприятно. - Сакура... Что же ты делаешь?! - послышался хрип, Кизаши. Похоже, она сломала ему рëбра и повредила спину. Ещё бы! Ведь вмятина на двери холодильника осталась вполне приличная. - Сакура! - истошно рыдая от невыносимой боли, закричала Мëбуки. - Отпусти меня! Девушка отпустила сломанную руку матери и схватила ту за горло, заставляя замолчать. - Не могу, мама. - резко бросила куноичи. - Это всё ради него! - Ради кого!? - заорал на неё отец. - Ради Учихи! Ради него ты калечишь родную мать!? - Тебе не понять! - взревела Сакура в ответ. - Ты ничерта знаешь. - Я тебе не позволю! Слышишь меня, не позволю! - страшно зарычал на неё Кизаши. Беребирая руками, он пополз в сторону ирьенина. Было видно, что движение доставляет ему страшные муки, но мужчина упорно продолжал двигаться вперёд. Мебуки же лишь тихо плакала от ужаса и боли. Она не знала, что просходит, не узнавала дочь и хотела лишь, чтобы всё это поскорее закончилось. Бедная женщина не подозревала, что самое страшное еще впереди. Свободной рукой Сакура погладила мать по волосам. - Это ради него. - повторяла она как мантру. - Ради него. Пальцы девушки резко вцепились в волосы Мëбуки, глаза женщины наполнились ужасом. Рука куноичи переместилась с шеи матери на её грудь, а затем вдавила ту в стол. - Дочька, не надо... - пролепетала мать, глядя на девушку полными слëз глазами. - Не смей, Сакура! Не вздумай! - Кизаши всё-таки дополз до куноичи и вцепился рукой ей в щиколотку. Ирьенин без труда вырвала ногу и наступила отцу на спину, прижимая того к полу. - Я люблю его. - сказала куноичи. - Простите меня. Сакура резко дёрнула мать за волосы, голова Мëбуки откинулась назад. Женщина иступлëнно задергалась, пытаясь вырваться из стальной хватки куноичи. Дëргался и Кизаши, что-то крича и извиваясь. Но шансов у них не было никаких. Кожа на шее Мëбуки стала трещать, куноичи буквально отрывала ей голову. - Сакура, дочька, не надо!!! - уже в агонии визжала женщина. - Не смей!!! Не смей!!! Нееет!!! - в бессильной ярости выл Кизаши. Сделать он ничего не мог, ему осталось только смотреть, как его жену заживо обезглавливает их собственная дочь. - Это ради тебя. Ради тебя! Ради тебя, Саске-кун!!! - кричала Харуно младшая. Треск кожи, хруст сухожилий и костей заполнили помещение. Крики Мëбуки уже превратились в нечто нечленораздельное. Кровь хлестала из страшной раны, заливая и забрызгивая некогда чистую и уютную кухонку. Кизаши горько плакал. Наконец голова Харуно старшей с треском была оторвана от туловища, орошая кровью интерьер. Сама же женщина была мертва, хоть её обезображенный труп всё ещё содрогался в конвульсиях. - Мëбуки? Мëбуки, милая! - сдавленно всхлипнул Кизаши. Прижатый лицом к полу, он не мог видеть жену и не знал, почему её крики вдруг стихли. Не знал, но уже начинал догадываться. Сакура за волосы подняла голову матери повыше. Ей важно было увидеть лицо женщины. Важно было увидеть муки, которые отразились на лице Харуно старшей в последние секунды жизни. И она увидела. Увидела перекошенное в гримассе ужаса и боли лицо. Рот, открытый в немом крике, вытаращенные глаза, из которых по щекам всё ещё стекали ручейки слëз. Зрелище, которое способно приходить человеку в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Именно это девушке было и нужно. Харуно отшвырнула голову матери в сторону, и та со стуком упала на пол прямо рядом с Кизаши. Жуткий вопль огласил помещение. - Ты пойми меня, пап... - тихо сказала Сакура. - Ты ведь любил, маму... Так вот и я люблю Саске-куна. Больше жизни, понимаешь? Он - мой смысл. У меня нет выбора, мне пришло... - Заткнись!!! Заткнись, тварь!!! Ты - не моя дочь!!! Моя дочь умерла!!! Куноичи печально посмотрела на своего отца. - Жаль, что ты так думаешь. Тебе просто не дано понять. Не дано испытать настоящей любви. Никому не дано. С этими словами ирьенин убрала ногу со своего отца. Тот тут же дёрнулся, пытаясь отползти, но Харуно схватила его за воротник домашней футболки и легко перевернула на спину. Кизаши издал яростный рёв, он не собирался сдаваться без боя. Впрочем, все попытки отбиться Сакура пресекла довольно легко, просто переломав тому руки, как тростинки. От жуткого воя Харуно старшего, казалось, дрожали сами стены, и девушка была рада, что у её родителей нет соседей. - Нет смысла сопротивляться, папа. - грустно прошептала ирьенин, а её пальцы упёрлись в горло Кизаши, надавливая. Плоть на шее мужчины разошлась, словно ветхая ткань, а его глаза жутко расширились. Кровь хлынула из чудовищных ран, Кизаши издал булькающий хрип, ноги его дрыгались в хаотичной пляске, пока Сакура буквально разрывала его глотку своими руками. Сломанные конечности мужчины подбрасывало вверх, словно он пытался как-то остановить куноичи, скорее всего, так оно и было. Наконец жизнь в глазах главы семейства начала угасать, а отчаяннные попытки сопротивления постепенно сошли на нет. Вскоре Кизаши тоже был мёртв. Тогда ирьенин прекратила терзать горло несчастного. Поставив ногу на грудь мёртвого отца и ухватившись за его волосы, которые были даже длиннее, чем у Мëбуки, Сакура резко оторвала голову от мёртвого тела. Чудовищная сила помогла ей сделать это с первой же попытки. Что-то со стуком улетело в стену и отскочило вглубь квартиры. Харуно решила, что это был позвонок её отца. Вот и всё. Цель её визита была достигнута. Родители Сакуры мертвы. Убиты собственной дочерью. Но почему так жестоко? Ответ был предельно прост. Так велел Учиха Саске. Харуно, казалось бы, уже в сотый раз прокручивала в голове их последний разговор с нукенином. Правильно ли она всё поняла? Точно ли выполнила его приказ? Тогда он показался ей вполне довольным. Она отчётливо видела одобрение в его глазах, когда демонстрировала отрезанную голову Цунаде. Не могла же она просто вообразить себе это! Он даже слегка улыбнулся ей! А она, само-собой, не смогла сдержать влюблённой улыбки в ответ. - Ты приятно меня удивляешь, Сакура. - Спасибо, Саске-кун. - счастливо прошептала девушка, не сводя с Учихи взгляда полного абсолютного обожания. - Я буду делать это постоянно! - Что ж, тебе ещё представятся шансы. Ты готова к последнему заданию? Последнему! Харуно охватило чувство эйфории. Она была так близка! - Конечно! Конечно я готова, Саске-кун! Только скажи, что делать! - Хорошо. Тогда слушай. И слушай внимательно. Говорить этого и не требовалось, куноичи и так жадно ловила каждое слово отступника. - Ты уже доказала, что готова пожертвовать близкими тебе людьми. - продолжал Учиха. - Теперь пришло время принести в жертву самых близких. - На предпоследнем слове он сделал акцент. Самых близких? Харуно прошиб ледяной пот. Неужели...? - Саске-кун... - дрожащим голосом прошептала девушка. - Но ведь... Самый близкий мне человек - это ты... Неужели ты хочешь...? - Сакура. Я что, перехвалил тебя? - в глазах нукенина сверкнуло раздражение, заставив Харуно съëжиться. - Родители. Убей своих родителей. Облегчение, которое испытала куноичи, нельзя было описать никакими словами. "Всего лишь родители. Спасибо, Ками-сама!" - подумала Сакура. - Конечно, Саске-кун! Я готова, я... - Помолчи! Я не закончил. - грубо прервал её Учиха. - Прости! - Пролепетала девушка. - Не вздумай больше перебивать меня. - теперь в голосе отступника звучала явная угроза, а чернота его глаз сменилась рисунком Мангëко Шарингана. Харуно буквально сжалась от благоговейного ужаса, который ощутимо смешался в ней невероятным восхищением. Она была заворожена красотой этих глаз, этой мощью, этой харизмой. Сейчас Сакура ясно поняла, что никогда не пожалеет о жертвах, принесённых во имя этого человека. Учиха Саске того стоил. - Я хочу видеть боль в их глазах. Агонию. Они должны мучиться перед смертью! - рот нукенина искривился в безумной усмешке. А Шаринган, казалось, уже горел в его глазах, освещая помещение. И тут в голове Харуно родилась фантазия. Она представила, что именно с этом выражением лица Учиха жёстко трахает её, сжав девичье горло холодными пальцами. От этой воображемой картины Сакура тихонько заскулила. Она была готова, она хотела отступника, прямо здесь, прямо сейчас. Конечно, девушка предпочла бы лишиться невинности не на холодных камнях одного из бывших убежищ Орочимару, но если это будет с Саске, то Харуно и не заметит подобной мелочи. Рука ирьенина скользнула под юбку. Сейчас девушка не могла себя контролировать, всепоглощающее желание близости затмило еë разум. Учиха же явно не замечал действий Сакуры. Бушующий поток ненависти подхватил его, рождая в воспалëнном сознании картины убийств и разрушений. - Принёси мне их головы, оторви их от тел! Никаких больше ядов, никакой быстрой смерти! - Рычал Учиха. - Да, Саске-кун, да! - прерывисто шептала Харуно, мастурбируя. - Пусть молят о пощаде, пусть прочувствовуют боль! Как мой клан! - Пусть... О, Ками-сама... О...! - оргазм приближался. Сакура резко тряхнула головой. Погрузившись в воспоминания, она почти забыла, где находится. Ещё немного, и она стала бы удовлетворять себя окровавленной рукой, при этом держа оторванную голову отца в другой. Коротко хмыкнув от этой мысли, куноичи взглянула в мёртвое лицо Кизаши. Достаточно ли в нём боли? Хватит ли этого Саске? Возможно, стоило бы попытать родителей подольше, прежде чем убить? От этих вопросов можно было сойти с ума. Не стоило поддаваться панике. Всё прошло согласно плану, это означало, что и отклоняться от него не было смысла. Сбросив себя заляпанную кровью одежду и оставив её прямо посреди кухни, девушка отправилась прямиком в душ. Затем, смыв с себя всю грязь, куноичи поднялась в комнату, которая когда-то принадлежала ей. Как и предполагала Харуно, здесь оставались её платья, которые она не увезла с собой в новое жилище. Выбрав самое приемлемое и переодевшись, Сакура отправилась на поиски какой-нибудь сумки. Найти её оказалось на удивление непросто. В кладовой не нашлось ничего походящего, и Харуно в порыве злости разнесла там стену. Стало немного легче, и девушка продолжила поиски. Желаемое нашлось в комнате родителей. Это была его походная сумка, Сакура помнила её ещё по детским воспоминаниям. Небрежно бросив головы туда, Харуно оглядела помещение. Залитый кровью пол, забрызганные ею же стены, помятая дверь холодильника и два изувеченных трупа родителей. Всё это осталось после её визита, и куноичи ничего не собиралась убирать. В этом просто не было смысла, ведь Сакуре больше незачем было возвращаться. Больше она не вернётся в Коноху, а если всё же и сделает это, то только, чтобы помочь её уничтожить. Харуно взялась за ручку двери и потянула её себя, покидая кровавую бойню.