Туман

      Ночь и туман поглотили лес, отрезав от всего остального мира. Все вокруг тонуло в мутной мгле, и костерок на прогалине казался единственным островком тепла и света в этом зачарованном королевстве, откуда не виделось выхода. Робин слушал молча. О тайном романе отца с леди Гислейн. Он не имел ничего против матери Гая, но это известие потрясло его. Как и то, что они собирались пожениться, но не успели. И о трагедии, случившейся в доме. — ...Роджер не захотел покинуть ее. Он остался, чтобы умереть рядом с ней. Я надеялся спуститься вниз и выбежать в дверь, но лестница уже горела. Мне обожгло лицо и руку. К счастью, верхний этаж еще не весь занялся огнем. Я успел добраться до соседней комнаты, высадить окно и выпрыгнуть. Что было дальше, я почти не помню. Очнулся я уже в лесной хижине, у одного отшельника. — И решил не возвращаться. Малкольм опустил голову. — Перед смертью Роджер попросил меня позаботиться о его сыне. Я дал ему слово. И не сдержал... – После недолгого молчания он вновь заговорил. — Эта история тяготит меня уже много лет, Робин. Я стар и болен. И хочу умереть без этого груза на душе. Если нужно, я готов пойти с тобой к Ричарду. Я бы пошел один, но кто станет слушать бродягу? Я просил о помощи моего давнего друга, но вряд ли его слово будет иметь вес. — Какого друга? Кто еще знает, что ты жив? — Эдвард Найтон. И наша Матильда... — Кто? — Робин едва не задохнулся. — Они знали, все это время? — Нет, не всегда... — Малкольм покачал головой. — Погоди, Робин, выслушай меня до конца, — продолжил он, видя, что сын готов разразиться гневной тирадой. — Мне пришлось довериться Эдварду. Уже после того, как он стал шерифом. Но я взял с него честное слово, слово рыцаря, что он никому ничего не скажет. Хотя он не раз убеждал меня открыть тебе правду и перестать прятаться. Но я не смог... испугался, что ты будешь презирать меня... и, как вижу, я не так уж и ошибся. Он закашлялся. Похоже, от огня пострадало не только его лицо, но и горло. — Подожди, — Робин огляделся в поисках седла. — Где-то у меня была фляга с водой. Фляга отыскалась быстро. С благодарностью кивнув, Малкольм сделал пару глотков. Повисшую тишину нарушало лишь потрескивание костра. Когда отец немного отдышался, Робин вернулся к прерванному разговору. — А как узнала Матильда? — Года два назад, когда я приходил сюда, мне стало худо, и Эдвард позвал ее. По моей просьбе. Больше мы никому не могли доверять. — Мэриан тоже знает? — слова давались Робину с трудом. Этого он не вынес бы. — Нет. Не думаю, что Эдвард рассказал ей. Хотя она меня видела, и даже заметила наше с тобой сходство, но вряд ли о чем-то догадалась. К тому же я давно сменил имя. — И... как тебя называют теперь? — Лазарь. — Лазарь... — эхом повторил Робин. — Да. Все, что было уготовано Роджеру после изгнания. Мне казалось, что так я смогу искупить свою вину... перед ним. Перед Гислейн. И перед их сыном. Я в долгу перед ними. — А передо мной? — с обидой выкрикнул Робин. — Ты бросил меня одного разбираться со всеми этими проблемами! С твоими проблемами! Если бы ты не сбежал, Лонгторн не посмел бы покуситься на наши земли. Ты знал, что он пытался отнять их у меня? Что это он приказал поджечь дом? И ты мог бы защитить Гая, чтобы его не прогнали из поместья. И он не стал бы таким! Ты предал нас обоих! На глаза вновь навернулись слезы. — Ты тоже не пожелал объясниться с ним, Робин, — тихо отозвался Малкольм. — Ни после выстрела, ни после возвращения из Святой земли. Вновь повисла тягостная тишина. — Я пришел не затем, чтобы обвинять тебя, — продолжил Малкольм, предупреждая возможные возражения. Его голос звучал почти умоляюще. — Я просто хочу исправить свои ошибки. То, что еще можно. Искупить свою вину, и перед тобой тоже. Я не хочу, чтобы эта ненависть погубила тебя и Гая так же, как меня и Роджера. — Хорошо... — Робин сглотнул подступивший к горлу ком. — Завтра мы вместе пойдем к королю. Малкольм кивнул. — А теперь расскажи мне о том покушении. *** — Такого не может быть, Робин. Малкольм выслушал сына, не перебивая, лишь изредка задавал вопросы. — Король не мог остаться в палатке один. В своих владениях в Англии или за проливом, в укрепленном замке — возможно, но не на войне. Тем более ночью. — Но это правда. Ричард был там один. — И никого за это не наказали? За то, что по меркам военного времени считается государственной изменой? Допустим, охрану он мог отослать, хотя это и противоречит правилам. Но оруженосцы? Где были они? Робин покачал головой. Он даже не задумывался об этом. До сегодняшней ночи. — И милое дело, — в голосе Малкольма звучал гнев, — весь лагерь поднят по тревоге, рыцари уже схватились за оружие, а король до сих пор спит! Вы что, пили накануне всем отрядом? — Нет, конечно же! — возмутился Робин. — Тогда почему он не проснулся, когда в его шатре бой начался? И это Ричард, который с детства привык к военным походам! Ответа на этот вопрос у Робина тоже не было. — И вот еще что, — Малкольм неровным движением подбросил в огонь несколько толстых сухих веток и помолчал. Когда он вновь заговорил, его голос звучал уже тише. — Ты уверен, что в шатре спал именно король? Видел его лицо? — Ты о чем? — в душу Робина закралось неприятное подозрение. — О твоих детских шалостях, сын. Вспомни, сколько раз ты водил за нос меня и няню, создавая видимость, что спишь в кровати, хотя сам в это время был на ночной рыбалке. — Можно подумать, я один туда бегал, — буркнул Робин, еще не до конца поняв, что отец имел в виду. — Гай тоже ходил ловить рыбу. — Гай был старше и, в отличие от тебя, рассудительнее, — сердито отозвался Малкольм. — И его мать всегда знала, где шляется по ночам ее сын. Робин фыркнул, вспомнив их совместные приключения. Но тут до него начал доходить истинный смысл сказанного. Беспробудный сон короля мог объясняться только одним. Его попросту не было в шатре! Груда тряпья, прикрытого одеялом, вот и все. А он, как последний дурак, пытался докричаться до Ричарда. И хотя ситуация вовсе не располагала к веселью, Робина неожиданно разобрал истерический хохот. Спустя пару минут смех перешел в сдавленные всхлипывания. Робин закрыл лицо руками, его плечи вздрагивали. — Я не верю. Нет. Ричард не мог так поступить. Не мог. Если он знал о покушении, то почему не сказал? Я никогда не давал ему повода сомневаться во мне... Вместо ответа Малкольм лишь вздохнул. Ему было тяжело видеть свое дитя таким, но как он мог его утешить? — Я хочу спросить еще кое о чем, — вновь заговорил он, когда Робин немного успокоился. Робин вопросительно приподнял брови. — Кто мог предупредить короля, чтобы он ехал по другой дороге? Или просто видеться с ним? — Что? — Ты говорил о заговоре. И, возможно, короля могли попытаться убить снова. Но ведь он добрался до Ноттингема без происшествий. Хотя с ним было не так уж много охраны. Конечно, я могу ошибаться и на деле ему ничего не угрожало, а тот человек приезжал по другой причине. — Ты видел этого человека? — Да, это мужчина, высокого роста. Только я стоял далеко и не разглядел его лица. К тому же на нем был плащ с капюшоном. Единственное, что я запомнил, так это его вороного коня. — Вороного?.. — голова Робина пошла кругом. — Но такой конь только у Гисборна. Если Гай и правда виделся с королем, почему Ричард позволил обвинять его? Почему промолчал? — Я ничего не понимаю. — Мы найдем решение, Робин. А теперь нам обоим нужно немного отдохнуть. Костер прогорал, в прохладном воздухе таяли последние сизые струйки дыма. Ночь уходила, унося с собой туман и призраки прошлого. Над Шервудом медленно занимался рассвет. *** Несмотря на ранний час, в городе и во дворе замка царило оживление. Шутка ли, визит самого Ричарда! Славного рыцаря и крестоносца. Он вернулся из Святой земли, и теперь придет конец всем беззакониям в Англии и Ноттингеме. Шериф и его помощник сидят в темнице, и вскоре их ждет справедливая казнь. Как и баронов, заподозренных в заговоре против короля. — Мастер Робин! — к нему подбежал взволнованный Мач. Вскоре к ним присоединилась вся шервудская шайка. — Где ты был? Тут такое творится... Он осекся, заметив рядом с хозяином незнакомца в грубом коричневом плаще с капюшоном. — В чем дело, Мач? — Робин нетерпеливо встряхнул оруженосца за плечо. — Король решил не ждать до завтра, а провести совет лордов и казнь уже сегодня, — вновь повернувшись к Робину, выпалил тот. — Почему? — Он не хочет надолго задерживаться. Говорит, что завтра утром ему нужно ехать в Йорк... или Донкастер. Я не понял толком. В общем, там собираются верные ему бароны и рыцари, чтобы противостоять принцу Джону. Поэтому суд скоро начнется. И... Мэриан с сэром Эдвардом тоже здесь. — А еще говорят, что Вейзи помер этой ночью, — продолжал тараторить Мач. — И значит, казнят только Гисборна. Король хочет наказать хотя бы его, в назидание. Робин с Малкольмом встревожено переглянулись. Дело принимало плохой оборот. Нужно было как можно скорее поговорить с королем. *** Караульные с сомнением оглядели разношерстную компанию, сопровождавшую графа Хантингтона, но препятствовать не стали. Войдя в большой зал, лесная вольница остановилась неподалеку от дверей, а Робин и Малкольм прошли дальше. Ричард был уже здесь. Заметив Робина, он милостиво кивнул и вернулся к разговору с обступившей его ноттингемской знатью. Значит, к королю сейчас не подойти. Робин был раздосадован, но все же надеялся, что успеет объясниться с Ричардом до суда. Он обвел взглядом зал, заметил неподалеку Мэриан и направился к ней. Она и сэр Эдвард разговаривали с высоким пожилым священником в лиловом одеянии. Робин узнал Хьюберта Уолтера. Епископ Солсбери был одним из тех, кто сопровождал короля в священный поход, и вернулся вместе с ним. — Король не пойдет на это, Эдвард, — услышал он голос епископа. — Обвинение было публичным. — Но если Робин все же появится и также открыто скажет, что ошибся? И просто обознался? — вступилась Мэриан. Как он и предполагал, она хотела просить короля о помиловании. И тут Робина и его спутника заметили. — Робин... — приветствие Мэриан прозвучало сухо и прохладно. Она даже не улыбнулась, увидев его. А все началось с того, что вчера в Найтон прибежал Мач и рассказал им две новости. То, что король вернулся в Англию и сейчас находится в замке, и то, что по его приказу Вейзи и Гисборн в тюрьме. И их собираются казнить! Потому что мастер Робин назвал обоих предателями и изменниками. И что в этот момент хозяин был сам на себя не похож — здесь Мач чуть не расплакался, — как и в тот день, в лесу! «Он никого не слушал, даже епископа Солсбери, который усомнился в его показаниях». Не то чтобы Мач жалел Гисборна, но видеть хозяина таким было просто... страшно. Ночью Мэриан почти не спала. С одной стороны, она была рада возвращению короля. Ведь это означало хорошие перемены. С другой — необходимость выходить замуж за Гисборна отпадала, но ведь не ценой его смерти! Такого Мэриан точно не хотела. И Робин прекрасно знал, что она всегда была против казни. Не говоря уже о том, что сомневалась в его обвинениях. И ее якобы чувства к Гисборну тут совсем не причем, что бы он себе ни придумывал. Ну да, она была готова выйти за Гая замуж и почти смирилась с этой мыслью. И, пожалуй, даже находила в нем хорошие качества. А Робин и эта его ненависть... С некоторых пор ей стало казаться, что дело не только в службе Гая шерифу или в той татуировке. И даже не в ней, собственно. Но в чем, она не могла понять. И вряд ли Робин уступит ее просьбе и скажет королю, что ошибся. Однако Мэриан была твердо намерена попытаться убедить его. Прямо сейчас. Но Робин опередил ее. И удивил. — Я встретил вашего друга, сэр Эдвард, — сказал он. — И теперь думаю, что и правда поторопился. Я хочу взять назад свое обвинение. Ответом ему была мягкая улыбка и благодарный взгляд Мэриан. — Что ж, — епископ кивнул. — Хорошо. Тем временем разговор короля с баронами закончился. Ричард подошел к небольшому возвышению, где уже стояло кресло, и расположился в нем. Епископ занял место рядом с королем, Робин и Малкольм также поспешили подойти поближе. Очевидно, он хотел обратиться к Ричарду уже сейчас, но тот жестом остановил его: потом. Робин разочарованно вздохнул и отошел в сторону. Король подал знак начинать суд.