Карма Ивановна

Осенью этого года жители Санкт-Петербурга не могли уснуть от страха в собственных квартирах. Каждую неделю исчезали люди, а вместе с ними - и их сбережения. Начало октября — Да за что ж мне это! Господи... Глаза мужчины застыли и превратились в стёклышки. Тело обмякло после удара ножом. Из грудной клетки убитого извилистым ручейком по складкам рубашки потекла кровь. Степан отошёл, сморщился от неприятного скрипа дверцами и вытащил купюры с золотыми украшениями из шкафчика. — Начинаю привыкать, — шепнул Степан. Он спрятал деньги в карманы пиджака, прошёлся в ботинках по ветхим половицам и закрыл дверь на замок. Опавшие рыжие листья шелестели под ногами Васильева, а в это время навстречу шёл бывший учитель истории: «Кого я вижу, Степан!» Они остановились и пожали друг другу руки. «Помнишь, как я тебе двойку поставил, когда мы про коммунизм спорили? А как ты мне доказывал, что не списываешь контрольные?» - Ты, кстати, куда поступил, юный историк? Степан улыбался, хотя с каждой минутой всё нетерпеливее перебирал в кармане две монеты. - На юридический, как и собирался. Жаль только на бюджет баллов не хватило. - Непонятно что из детей хотят сделать… - Сергей Иванович вскинул голову и посмотрел на мятный светофор. - Давай, Стёпа, успехов тебе. Ты мальчик хороший, всё у тебя получится. На экране старого, но без единой царапинки смартфона выскочила надпись: «Перевод успешно выполнен». Первый месяц учёбы был оплачен, книги ровной стопочкой лежали на столе, а под кроватью притаился острый кухонный нож. - Задолбали меня эти питерские помидоры по 40 рублей штука, - пробубнил Степан уже сквозь сон. - А ещё коммуналка. По всей аудитории защёлкали ручки и зашелестели тетради. Степан с любопытством следил за лектором, который оставил все свои бумаги на рабочем столе и вышел за кафедру - с собой он захватил лишь хмурость бровей и ровную осанку. Владимир Викторович немного помолчал, чтобы студенты успокоились. - Наша сегодняшняя тема — справедливость и мораль, - уверенно и спокойно произнёс лектор. С левой стороны от Васильева послышался шумный вздох. По профилю сидевшего сбоку было видно, как он напрягся, сжав челюсти. Степан не мог вспомнить, где раньше видел это лицо. - Сразу хочу привести пример. Представьте: четыре взрослых человека заблудились в лесу. Один из них, самый молодой и слабый, тяжело заболел: ноги тряслись и не выдерживали веса тела, трое друзей несли его всю дорогу. На пятый день путники без сил и без еды присели под старым широким дубом. - Может, грибов хоть поищем? - Че, мухоморами этими наедимся? Зайцев ловить надо. - Дерзай, ждём. А коричневые шапочки грибов найти легче. Юноша всё это время лежал молча. Послышался храп. - Знаю я, чем сегодня поужинаем… - хмурый мужчина тяжело вздохнул. - Ты точно с нами шёл, или с дуба этого свалился?! - его друг опешил. - Пусть и так. У нас семьи, дома ждут, а у него ни близких, ни денег, ни будущего. Лектор замолчал, чтобы студенты успели мысленно вернуться из леса в аудиторию. - Итак, поднимите руки те, кто оправдал бы их поступок, - крикнул он. Далеко не многие студенты считали решение справедливым, а кто-то даже скорчился — видимо, представил концовку рассказа. - А теперь поднимите руки те, кто приговорил бы этих людей к заключению. Большинство вытянули ладони вверх. Владимир Викторович указал на одну из студенток. - Вы считаете, что этим троим следовало умереть вместе с попутчиком? Девушка с длинной косой и серьёзным лицом выпрямилась. - Убийство — это всегда осознанное решение лишить человека жизни, - твёрдо произнесла она, - и оно не может быть оправдано. Студент Марк нервно стучал пальцами по тетрадке, а затем скрестил руки на груди. - И вы считаете, что лучше пусть умрут четыре человека, чем один? - уточнил лектор. - С точки зрения морали, ни у кого нет права убивать. Даже если кажется, что другого выхода нет. Даже если жертва согласилась на смерть. Если исчезнет мораль, то погибнет общество; сначала кто-то спасётся от голода, а позже мы начнём убивать друг друга ради выгоды. - Спасибо, присаживайтесь. Просторная аудитория наполнилась эхом общего шёпота, но быстро утихла под взглядом Владимира Викторовича. - А теперь я хотел бы услышать мнение молодого человека, который, видимо, не согласен, - показал он на студента. Марк и Степан вместе поднялись и переглянулись. - Вот этого, - показал Владимир Викторович на Степана. Марк Терехов присел, а Васильев заговорил. - Я думаю, что если у тебя есть возможность изменить судьбу здоровых, «полезных» личностей чьим-то убийством, это допустимо. Тем более, когда убитый был овощем. Юноша тяжело болел, и не имел будущего, - Степан говорил спокойно и вежливо, поглядывая в основном на преподавателя и иногда оборачиваясь к одногрупникам. Васильев встретился взглядом с Марком и наконец вспомнил, где видел этого студента раньше. «В баре. Каждый раз вижу его там». - Я вас услышал. Вы считаете правильным ориентироваться на последствия действия, а не на принципы классической морали. Садитесь, - нахмурившись, приказал лектор. Терехов в это время встал со стула, чем привёл Владимира Викторовича в замешательство. - Извините, мне хотелось бы дополнить речь своего соседа. Если бы болен был кто-то из старших, то убить можно было и его. Дело не в пользе конкретного человека, а в количестве выживших - ведь лучше пусть умрёт один, чем трое. Служить надо на благо большинства, - Марк закончил свою скороговорку и, выдохнув, опустился на место. - Спасибо и вам, - вежливо ответил преподаватель, но явно недоумевал. Помолчав немного, он продолжил. - Мы с вами никогда не узнаем, как поступать правильно. Каждый только будет постепенно расставлять и укреплять собственные приоритеты. Однако не думайте, что если три «вынужденных» убийцы выживут, они вернутся домой и обязательно откроют благотворительные фонды. Итак, задание на дом — подготовить реферат на тему моральноэтических суждений, раскрыть, чем определяется этичность поступков в различных философских учениях на примере конкретных примеров. Дверь открылась и студенты потоком повалили из аудитории. - Рано нынче темнеет, - догнал уже на улице Марк Степана. - А люди спешат на свет из бара, как комары на человека с фонариком, - произнёс студент. Он не знал, как лучше завести разговор. Степан посмотрел на него и перестал хмуриться. - На лекции ваши мысли звучали гораздо интереснее. - Отвечать на вопросы проще, чем задавать. Тем более - здесь, - Марк открыл дверь бара и посмотрел на Степана, вопросительно подняв брови. - Тем более — на такие, - усмехнулся Васильев уже в помещении. Стаканы поочерёдно наполнились янтарно-коричневой жидкостью и надели белые шапочки из пены. Глухой стук стекла неудачно пародировал хрусталь, как будто давал команду немедленно опустошить их. - Сам бы этот мужик в лесу не голодал, по его морде вижу, - пробубнил Марк, взглядом пробивая дно в пустом стакане. Степан хмыкнул. Он наблюдал, как за соседним столиком играют в карты, и сразу заметил шулера. - Все такие правильные и хорошие, что смешно становится, - цинично произнёс Стёпа Васильев. - Чёртовы моралисты-эгоисты, лишь бы ручки не запачкать. В обычно спокойном голосе Степана после трёх стаканов алкоголя послышались гнев и решимость. Марк был трезвее, но вёл себя раскрепощённо; казалось, он хотел рассказать всему миру об истине и открыть народу глаза. За философией с бутылочкой пива студенты провели около трёх часов. Люди уже начали расходиться. Хитрый картёжник остался безнаказанным, но Степан узнал адрес его дома — этот пьяница станет его следующей жертвой. Тем временем вспыльчивый Терехов всё чаще стучал по столу и чуть не разбил стакан. - А если бы на войне им пришлось убить человека ради спасения десяти? А? Собственными лапками, - Марк перешёл на крик. - Ты будто жаждешь крови, - рассмеялся Васильев. Спустя две минуты молчания «зрители» отвернулись. Степан положил локти на стол, оказавшись ближе к Марку, и сложил пальцы домиком. - Как ты считаешь, можно ли выбрать смерть десяти одинаковых, бесполезных людей ради жизни одного, который позже спасёт всё государство? - парень ехидно смотрел на собеседника. - Спасёт государство тот, кто поставит на ноги этих десятерых. - А я верю — есть люди, право имеющие; остальные — массовка. - Т-ты что же, - голос Марка дрожал, каждое слово давалось ему с трудом, - Т-ты что, решил Нап-полеоном сделаться? Задрожавший всем телом Марк медленно поднял голову и застыл, вглядываясь в суженные глаза Степана. Тот оставался непоколебим. Как в замедленной съёмке: Стакан, прыгающий в руке Терехова, оказался у рта. Пиво полилось по подбородку и намочило всю рубашку. Парень поставил стакан обратно рывком, но беззвучно, чтобы не привлекать внимания. Степан поднёс руки ко рту и спрятал улыбку. - Я всего лишь решил, что достоин большего, - ответил он, приняв серьёзное выражение лица. Студент перешёл на шёпот. - Ну спасёшь ты этих десятерых, а дальше что? Они же эту жизнь как свиньи проживут. Видел я, что у них там в домах творится — деградация, пустая трата дене… Он не успел договорить - изумрудные осколки разлетелись в разные стороны, окрасившись в красный цвет, а часть из них прилипла к русым волосам Степана. Деревянный стул без спинки упал вместе с телом. Посетители отвлеклись от карт, спиртного и смеха, вскочили с мест; две женщины упали в обморок при виде расползавшейся лужи под белой рубашкой. Повсюду слышались возгласы: «А что он сказал?»; «Кого-то убили?»; «Пульс проверьте! У меня зеркальце с собой!» Бармен вызвал полицию и прижал к стойке Марка. Тот кричал что-то про Наполеона, мертвецов и справедливость; ещё несколько свидетелей пришли помочь, чтобы разъярённый парень не вырывался. Спустя месяц Нападения на мирных квартирантов закончились; газеты пестрили заголовками о «герое-убийце» и «злом спасителе». - Ну что, кто считает, что Марк заслуживает благодарности? - крикнул Владимир Викторович, когда вошёл в аудиторию. Студенты молча переглянулись. Ни одна рука не поднялась.