You

Хан Джисон обожает находиться в двух состояниях: дурь и кайф. Его старший брат всегда против подобных игр, но ведь то, о чем он не знает ему не вредит, так что Джисон продолжает куражиться. Вечная любовь Хана это Ли Минхо, омега с тонкими чертами лица и поганым языком, за которым следить приходится альфе, а он этого ой как не любит. Вот и сейчас с битой в одной руке и сигаретой в другой, он ждёт на пригорке тех, кому придётся оторвать бошку, потому что Лино... не виноват, в том, что его задницу хотят натянуть все, а можно только Хану. В квартиру вваливается Джисон, еле стоящий на ногах, омега тут же подлетает и тащит его на диван. Альфа смеётся окровавленными губами и тихо шепчет: ― Они мне грозили... моим же братом. Уёбки. Хан взрывается смехом ещё сильнее, а Минхо бежит в ванную за полотенцем и аптечкой. Кто бы что не говорил, но омеге приходится так себя вести, чтобы держать лицо. Он не может игнорировать липкие, сальные взгляды на себе и более того, ненавидит когда злится Хан. Его Хан. Ханни... Его папочка. Омега медленно вытирает засохшую кровь и обрабатывает ушибы, их оказалось не много. Он долго смотрит в глаза своему альфе пока тот не приближается ближе, так что между губами уже сантиметры. Расстояние сокращает омега, руками шею обнимает, на колени взбирается, ноги по сторонам разводит. Жадно губы кусает и льнёт словно котёнок, оголодавший до ласки. Хан обнимает его и ладонью ведёт по позвоночнику, останавливается на округлых ягодицах и сильно сжимает их, вызывая писк у омеги. ― Моё! ― Рычит. ― Только. Моё. Каждое слово сталью и властью отдаёт, омегу от такого Хана ведёт ещё больше, он активно двигает тазом, заставляя желать себя сильнее, сам еле сдерживается и скулит. Дрожащими руками он касается щёки альфы и безмолвно глядя в глаза, будто спрашивает разрешения раздеть его. Короткая ухмылка, как разрешение и с хищным оскалом Лино спускается на колени и начинает своё представление. Он раздевает медленно, томно, гладит член через брюки, слегка давит, сам нервно дышит. Снимает с альфы брюки и начинает облизывать внушительный стояк через боксеры, обильно смачивая слюной. Альфа впивается в диванную ткань и запрокинув голову рычит, хочет, чтобы омега прекратил, хочет его глотку прямо сейчас, его юркий язык хочет. Медленно из боксеров омега достаёт член и припадает к нему губами, сосёт головку, словно чупа-чупс, словно это самая сладкая вещь во вселенной. От пошлых причмокиваний у самого Лино уже тесно в штанах и мокро в заднице, он непроизвольно двигает ею, сидя на своих же пятках. Не получая нужного трения он рвано стонет и выпустив член изо рта сам активно раздевается. Садится на возбужденный член и блаженно прикрывает веки. Вот чего ему не хватало, он весь день мечтал об этой секунде, когда член альфы медленно проталкивается в его мокрую дырочку, как стенки расширяются, впуская чужую плоть. Медленно и с оттяжкой омега сам себя трахает членом альфы, который наслаждается картиной и заставляет себя не сорваться и дать Лино доиграть в его любимую игру. Через минуту Хан уже втрахивает омегу в диван, срывая с его губ дикие стоны-крики. Любуется тем, как Лино брови заламывает, как руками в свои же волосы вцепляется, как выгибается дугой. В диком поцелуе тонет последний стон омеги и тот обессилено валится, после пары глубоких толчков альфа кончает выйдя из омеги, не допустив сцепку. Идиллию разрушает звонок телефона Хана, он вслепую находит его и фыркает ― брат. ― Я хочу услышать объяснение Ханни. Приезжай. ― Юнги-хён я... сбросил. Вот всегда он так. Чмокнув омегу в губы, альфа одевается и идёт к машине. Приехав к брату он получит нагоняй и приглашение на свадьбу. Не каждый день омеги их семьи, что стоят у власти, женятся.