Излечи мои раны

      За окном во всю шумел ночной дождь. Крупные капли били по стеклу так, что казалось, еще немного, и оно не выдержит природного натиска и даст трещину, после чего разобьется на осколки и исчезнет, а комната наполнится водой и холодным ветром. Утопая спиной в мягком матрасе, на грани сна и яви лёжа с закрытыми глазами под теплым одеялом, Ильдар представил, как ворвавшийся поток воздуха сдувает за какие-то считанные секунды до этого спокойно стоящие вещи на полке: небольшие часы, сейчас мирно тикающие в темноте, книжка в мягкой обложке, которую он еще не успел дочитать, потому что уснул в полете, а сейчас всё никак не мог найти время для этих несчастных нескольких страничек, стопка якобы нужных листочков, которые он всё хотел убрать в шкаф, но почему-то откладывал пятисекундное дело на потом, а вдруг они ему пригодятся через минуту, две или десять после того, как будут спрятаны среди других вещей, уже покоящихся в нарнии? Кто знает.       Раскат грома, пронесшийся над крышами бесчисленных серых домов, спугнул едва начавшие мелькать осторожные сновидения. Голову забивали такие сумбурные, но интересные именно сейчас вопросы. Сколько времени? Удалось ли ему поспать или хотя бы подремать? Или ему это только показалось, а на самом деле он просто до этого лежал и слушал бушующую непогоду? Спит ли сейчас Женя? Мысли витали в воздухе лениво-тягучими парами, думалось сразу обо всём и ни о чем. Хотелось высказать всё, что накопилось на душе, а вроде и сказать было нечего. Но ведь даже если он скажет о том, что «на улице ночь, и идет сильный дождь», это тоже будет мысль. Да, банальная, всего лишь никому не нужный факт, но, может, именно эта мысль сейчас для Ильдара особенная? Центр его внутреннего мира. В котором вот также бушует нечто, не дающее уснуть. Или не бушует? Ну да, когда еще заниматься самоанализом, кроме как ни дождливой ночью?       Мужчина вздохнул и перевернулся на левый бок, потянув на себя чуть сползшее одеяло и укутавшись в него по шею. Не сказать, что в комнате было холодно, но отчего-то фантомные мурашки пробегали по телу. Спящий рядом парень, казалось, не замечал ни громыхающих звуков за окном, ни периодически включающихся и выключающихся от этого же грома сигнализаций машин, ни задумчивого взгляда, без какой-либо задней мысли разглядывающего его, точнее, выхватывающего очертания лица, шеи, не покрытых сползшим одеялом и футболкой ключиц в секундных сполохах молний. Глубокое дыхание Жени даже не сбилось от очередного раската, тогда как Ильдар от неожиданности внезапно для себя мелко вздрогнул. А потом вздрогнул еще раз, но уже от того, что почувствовал, как натянулся краешек одеяла где-то в ногах, и улыбнулся. Мурча, к нему кралась на своих мягких лапках Миссис Пимпл. Походу, ни ему одному не спится в такую непогоду. Поддавшись порыву, мужчина привстал, и, убрав подушку за спину для мягкости, тихо сел на кровать, стараясь не разбудить парня, хотя, если уж гром с молнией этого не смогли сделать, то вряд ли он проснется от такой мелочи. Потянув обе руки к своему чаду, коим он считал это пушистое сокровище, Ильдар аккуратно приподнял её и, словно ребенка, прижал к себе, расположив на левой руке, мягко обняв, а правой почесывая то ушки, то животик и шейку. Кошечка же лишь довольно урчала, радуясь внезапному ночному вниманию хозяина и вместе с этим отсутствию двуногого конкурента, с которым ей приходилось делить исходящую от человека любовь и ласку. По этой же причине она частенько не могла устоять, чтобы ни куснуть зазевавшегося Женька за какую-нибудь часть тела, или разбудить громким мяу ночью, если вдруг проголодается. Ну, правда, не над обожаемым хозяином же так издеваться.       Ильдар снова погрузился в свои мысли, рассеяно перебирая шерстку Миссис Пимпл, зарываясь в нее рукой. Но своенравный характер кошки дал о себе знать уже через минуты две такого релакса. Решив, что на сейчас с неё довольно ласки, она ловким движением соскочила с рук хозяина, спрыгнув точно на грудь ничего не подозревающего спящего парня, а затем и вовсе на чернеющий где-то там пол. Дальнейшее направление Ильдар узнать не успел, так как тихий звук засеменивших лапок заглушился очередным громовым раскатом и шуршанием одеяла вероломно разбуженного Жени.       − Ты чего не спишь? – донесся до мужчины тихий, с почти неуловимой хрипотцой шепот. Повернув голову на звук, он ничего не увидел, но почувствовал на себе взгляд парня. После небольшой паузы, потребовавшейся для формирования бессвязной мысли во вполне логичный ответ, Ильдар произнес также тихо:       − Не спится.       Вроде и хотелось сказать что-то большее, добавить какие-то свои мысли, может, что-то спросить, но в голове была пустота. Или же настолько большой хаос, что проще было свалить всё в одну кучу, наклеить большой плакат сверху «пустота» и успокоиться. Но, кажется, такую пустоту непросто скрыть. Иначе Женя перевернулся бы на другой бок и со спокойной душой вновь погрузился в сон, наутро даже не вспомнив о произошедшем. А сейчас он лежал и смотрел на Ильдара, пытаясь то ли осознать свои мысли, то ли прочитать чужие, то ли просто прислушаться к бушевавшей за окном стихии. Рядом раздалось шуршание одеяла. Мужчина, молча и аккуратно, поддавшись какому-то внутреннему порыву, снова лег и заключил парня в объятия, перехватив теплое тело поперек груди своими немного холодными руками, ощутив небольшую тяжесть на левой, и уткнувшись лицом куда-то в шею.       − Прекрасная погода, да? – прошептал молодой человек, подцепив сползшее одеяло и укрывая их обоих, обнимая в ответ и чувствуя, как по коже пробегают мурашки и от горячего дыхания Ильдара, и от контраста температур их тел.       − Ага, восхитительная, − крепче сжимая в своих руках, будто боясь, что если не удержать, то парень исчезнет, просочится сквозь пальцы, растворится, оставив после холодную пустоту, ответил тот, кто по прежнему старался утихомирить бурю в душе. А она словно вторила погоде за окном. Грохотал гром, и внутри мужчины тоже всё содрогалось. Крупные дождевые капли яростно бросались на стекло, чтобы разлететься на сотни мелких брызг, и также обрывки мыслей нападали со всех сторон, не давая разглядеть и уловить их суть.       − Ты слишком громко думаешь, − вздохнув, как-то грустно прошептал Женя, которому передавалось настроение мужчины, − А вообще, еще немного, и я тут задохнусь, − добавил он, намекая, что было бы хорошо ослабить хватку и обнимать понежнее. Руки Ильдара и правда после пропали с его спины, тем более, его левая начала затекать, но только лишь для того, чтобы вновь расположиться на прежнем месте, забравшись под футболку парня, вызвав у того табун мурашек от прикосновений к горячей коже.       − Не громче, чем гром, − едва слышно раздалось в ответ где-то в районе шеи Жени, пока рука старшего рассеянно выводила одной ей известные узоры на спине парня, касаясь кожи до сих пор не согревшимися кончиками пальцев. Шторм в душе стал тише, или ему уже так кажется. В мыслях пронеслись обрывки новостей, нового скандала, раздутой истории, которую через короткое время все забудут, которая его совершенно не волнует, не задевает, но от чего тогда неосознанно еще крепче он сжимает в объятьях своего человека, рискуя болезненно сдавить, ибо слух уловил тихий и резкий выдох того, кто не ожидал такого, но ничего не сказал в ответ, будто понимая.       Словно извиняясь, Ильдар касается губами выпирающей ключицы Жени, виднеющейся из под сползшей футболки, скользя рукой по спине, чувствуя подушечками пальцев нежную кожу. Невесомой дорожкой, покрывая мелкими поцелуями шею, поднимаясь всё выше, он будто спрашивает разрешение, ждет. Ладонь замерла на талии, лишь большим пальцем оглаживая бархатистую кожу и чуть выступающие тазовые косточки. А потом Ильдар почувствовал, что его губы накрыли чужие в нежном поцелуе, и рука Жени переместилась ему на шею, мягко обнимая. Море из мыслей где-то внутри мужчины утихало, уступая место шторму иного рода. Тем волнам, которые превращались в волны расходившегося по телу жара. Тому шторму, в котором рождались ощущения, вполне прозаичные, но от этого не менее желанные.       Всё казалось таким внезапным, сумбурным, но почему это должно сейчас их волновать? Сейчас, когда поцелуй перешел грань приличия, когда возбуждение обоих стало очевидным? Момент, когда всё еще можно было остановить, был упущен. Сминая такие податливые пухлые губы парня, Ильдар слегка надавил на плечо. Его поняли, даже без лишних слов, падая на спину и утягивая за собой, не желая останавливать.       Настолько сильно завестись от поцелуя, от шумного дыхания человека рядом, от осознания того, что он и сам не менее желанен, от доверия... Из-за внезапного короткого стона, сорвавшегося у парня прямо в чужие губы, который не сумел заглушить даже дождь, ливший за окном, пока свои по-прежнему были сминаемы любовником, стоило старшему мягко, но настойчиво развести коленом рефлекторно сопротивляющиеся ноги, возбуждение, и без того немалое, только возросло. Для приличия, всё же прервав поцелуй и смотря в мерцающие глаза Жени, зависнув в паре каких-то миллиметрах, Ильдар спросил, ощущая горячее чужое дыхание на своих еще влажных губах:       − Если хочешь, мы можем остановиться, − и не смог подавить довольную улыбку, услышав в ответ сказанную на выдохе фразу:       − Я тебя сам изнасилую, если ты сейчас остановишься, − прозвучавший после громовой раскат придал еще более устрашающей вид угрозе, от которой сердце старшего сделало кульбит.       Это обезоружило окончательно. Хотелось большего, но почему-то одновременно с этим совершенно не было желания спешить, ловя каждую секунду, каждое прикосновение. Избавив обоих от таких мешающих сейчас футболок, ненужными тряпками полетевшими куда-то на пол, Ильдар тянул с последним элементом одежды, словно дразня, то оттягивая плотную резинку чужих боксеров и тут же отпуская, то скользя рукой неприлично близко, но не касаясь главного. Предусмотрительно остановив все возмущения от такого обращения нежным поцелуем, перехватив любую инициативу, просто чуть сжав изящные запястья парня и заведя их у него над головой, слегка удерживая в своей руке, мужчина не оставил и шанса Жене прикоснуться самому ни к себе, ни уж тем более к своему, давно просящему внимания, члену. Сейчас хотелось именно так: неспешно, нежно, доводя до грани. Любить и быть любимым одновременно.       Ощутимо прикусив нижнюю губу парня, чуть опухшую и теперь еще больше манящую, тут же коротко зализав ранку, Ильдар мелкой россыпью поцелуев покрывал скулы и шею, медленно спускаясь к выпирающим ключицам и слушая то и дело сбивающееся чужое дыхание, заглушающее даже ливший за окном дождь, настойчиво барабанящий в окно. Второй рукой он мягко отстранял от себя норовившегося прижаться ближе Женю, едва давя на живот, стоило ему чуть больше прогнуться в пояснице, тогда как сам еле держал себя в руках.       − Пожалуйста, − скуляще-просящий голос любовника сносил крышу, как и собственное желание большего. Решив, что пока еще слишком рано, Ильдар выцеловывал грудь парня, вздымающуюся от частого дыхания, слушая рваные вздохи. Ведомый секундной прихотью, он аккуратно прикусил темнеющий ореол соска, лизнув горячим языком тут же набухшую горошинку, а после подул, холодя своим дыханием покрасневшую кожу, − Ах~х, − прогнувшись навстречу, Женя не смог сдержать слетевшего с его приоткрытых губ сладкого полустона, прозвучавшего настолько пошло, словно он был участником фильма для взрослых, дёрнув руками в попытке инстинктивно закрыть алеющее лицо, но полутьма спальни и по прежнему держащая его руки над головой крепкой хваткой ладонь Ильдара не дала осуществить секундный порыв. Сам же мужчина замер, словно не веря в то, что эхом разнеслось по комнате, лаская слух.       − Сделай так еще раз, − низким, слегка дрожащим голосом попросил Ильдар, ощущая, как такое желанное тело под ним застыло, будто в испуге от произошедшего. Получив ожидаемую тишину в ответ, он снова прикусил нежную кожу груди, одновременно прикасаясь к давно требующему внимания члену парня, медленно размазывая по нему сочившуюся смазку, но не давая ускорить темп и получить желаемую разрядку так быстро.       − Ты... издеваешься... – тяжело прошептал Женя на выдохе, пытаясь сдержать голос, но всё равно провально всхлипнув, стоило только любовнику вновь нежно прикусить горошинку соска.       − Не думал, что ты настолько чувствителен к такому, − в тихом голосе Ильдара сквозила довольная улыбка, которую нельзя было увидеть в царившей полутьме, но которую можно было услышать, − Может, тебе еще и грудь проколоть, было бы интересно, − понимая, что парень пытается получить большего, вскидывая бедра навстречу неторопливым движениям руки на его члене, он чуть сжал его у основания, лишив возможности достичь разрядки, и припал к манящим, приоткрытым от того частого дыхания и слегка пересохшим губам, бесцеремонно и немного грубо хозяйничая своим языком, то проходясь по острому ряду зубов, норовивших его укусить, что только больше заводило, то сплетаясь в своеобразной борьбе с изворотливым языком хозяина. По-прежнему не позволяя себя коснуться руками, Ильдар вновь начал ласкать так и не получившего разрядки парня, довольно быстро наращивая темп, чувствуя, как вскоре тот мелко затрепыхался под ним, сгибая ноги в коленях, поджимая под себя пальцы, которые еще немного и, казалось, сведет судорогой. Шумно дыша, не понимая, то ли он слышит своё дыхание, то ли это такое же тяжелое дыхание Жени, сделав еще пару резких движений, Ильдар, наконец, отпустил истерзанные алые губы любовника, чтобы тут же прикусить нежную кожу на шее, не сумев сдержать глухого стона, который был заглушен звонким вскриком, переходящим во всхлипы вместе с разносившимися по комнате попытками отдышаться. Накрывший обоих одновременно оргазм стер на секунду все звуки природы за окном, оставив после звенящую пустоту в голове.       Но ведь он даже не коснулся толком себя... Эта мысль первая пришла в опустошенный мозг, после которой, не до конца придя в себя, Ильдар потянулся к жадно ловящим воздух губам Жени, целуя медленно, но глубоко, словно вылизывая, хозяйничая своим языком, который уже не пытались вытолкнуть, а наоборот, отвечали, снова ощущая накатывающее на обоих возбуждение. Мелькнувшая на краю сознания мысль заставила мужчину с неохотой разорвать поцелуй и отстраниться, буквально кожей ощущая непонимающий взгляд парня на такое действие.       − В тумбочке... – тихо успел выдохнуть Ильдар, прежде чем его остановили коротким поцелуем, а после едва уловимо в темноте покачали головой.       − Я хочу... быть с тобой... – эти слова, сказанные шепотом, но прозвучавшие оглушительно громко в ночной тишине, породили такую бурю эмоций в душе нависшего над Женей человека, что тот на мгновение испугался, не захлестнет ли эта буря его целиком. Словно до конца не веря в прозвучавшую фразу, Ильдар провел большим пальцем по влажным от поцелуя губам парня и едва не подавился воздухом, когда ощутил, как чужой горячий язычок внезапно быстро лизнул его, а после принялся вылизывать фаланги указательного и среднего пальца, старательно смачивая их слюной. Тусклого света ночного города, светящего в неплотно зашторенные окна, хватало для того, чтобы рассмотреть открывшуюся взгляду картину, настолько прекрасную, насколько развратную.       Решив, что дальше мучить себя таким видом он не хочет, Ильдар, мазнув кончиками пальцев по губам Жени, шепнул на ухо тихое «расслабься», принялся медленно растягивать, наблюдая, как тот прикрыл глаза и постарался глубоко дышать. Всё же зажмурившись от неприятных ощущений, сбив дыхание, парень пытался отвлечься, сосредоточившись на покрывающих его грудь и плечи поцелуях, местами нежных, местами грубовато прикусывающих кожу. Но очень быстро всего стало мало, и любовник ощутил, как тот сам уже начинает поддаваться навстречу, словно прося большего.       − Скажи, если будет больно, − прошептал Ильдар, вглядываясь в настолько развратно выглядящее сейчас лицо Жени, и одновременно с этим настолько прекрасно: с застилающей пеленой желания взглядом потемневших глаз, смотревших из под дрожавших от каждого вздоха ресниц, и с искусанными, еще больше опухшими от этого алыми губами, призывно приоткрытыми и такими манящими.       Вновь увлекая в нежный поцелуй, отвлекая, Ильдар медленно толкнулся вперед, входя только наполовину и давая время привыкнуть, ловя приглушенный болезненный стон парня и ощущая впившиеся короткие ногти на своей спине. Пульсирующая теснота и жар сносили крышу, когда он всё же вошел полностью, придерживая Женю, не позволяя ему сильно выгнуться в спине, дав время на то, чтобы перетерпеть неприятные ощущения.       − Не сжимайся так сильно, − прошептав на ухо и стерев рукой дорожки слез, едва заметные в полутьме, Ильдар плавно качнул бедрами, от чего с губ парня слетел очередной вскрик, переходящий в тихий всхлип. Медленно, не решаясь пока сменить темп, давая время любовнику и сдерживая себя, мужчина плавно скользил, чуть сжимая в своих руках молочную кожу, на которой потом останутся следы и на талии, и на бедрах.       Почему-то именно сегодня всё ощущалась так, будто впервые. Медленные и плавные движение, тихие стоны, то, как парень пытался их зачем-то сдержать и почти тут же проваливался, заливаясь от этого краской. Хотелось как всегда большего, но сегодня всё шло не так. Даже мысли были странными. Именно из-за них Ильдар захотел, чтобы Женя покрепче обнял его за шею. Именно из-за них он аккуратно повалился на спину, увлекая за собой парня, не разрывая единение их тел.       − Я хочу видеть... – прошептал тот, кто прекрасно понимал, насколько эта просьба смутит любовника, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но даже в царившем полумраке было видно, как вспыхнуло его лицо, или это всё только воображение Ильдара. Опираясь на грудь старшего, периодически впиваясь в нее ногтями, Женя, придерживаемый сильными руками, тихо всхлипнул, почувствовав болезненно-приятное ощущение внутри, когда оказался сверху мужчины, ничем не прикрытый от внимательного взгляда его глаз, заводящего не хуже, чем произнесенные слова, лишенные всякой пошлости. Ильдар слабо качнул бедрами, намекая на то, чего ожидает. Влажные шлепки кожи о плоть, разносившиеся по комнате, смущали Женю не меньше, чем несдерживаемые собственные стоны и настолько открытая поза. Всё также придерживая парня за талию, любовник свободной рукой принялся ласкать его, попадая в такт движениям, скользя по всей длине и размазывая сочившееся семя. Такую пытку наслаждением сил выдержать уже не оставалось, от чего скулящий, на грани перевозбуждения Женя буквально повалился на Ильдара, дрожащими ногами безуспешно стараясь подняться обратно, а руками вцепившись в широкую грудь мужчины. Небольшая внезапная передышка, стоило Ильдару остановиться, тут же вызвала недовольный скулеж, сорвавшийся с губ парня быстрее, чем он успел что-либо сообразить, не достигнув желаемого оргазма.       − Ты хочешь кончить, а, Женя? – раздавшийся совсем близко над ухом вопрос прозвучал настолько пошло и развязно, что парень был готов излиться прямо в ту же секунду, если бы не сжимающие у основания члена чужие пальцы.       − Да, − едва слышно ответил любовник, пылая всем телом то ли от стыда, то ли от того, насколько было хорошо, то ли от всего и сразу.       − Попроси, − низким, с возникшей хрипотцой, голосом, произнес Ильдар, будто сам не веря в то, что говорит, из последних сил сдерживая себя, ощущая, как сжимает его парень в такт зашкаливающему пульсу.       − П-пожалуйста, Ильдар, дай мне кончить, − еле слышно пролепетал Женя, отчаянно краснея, хотя, казалось бы, куда уж больше. Теперь жар, исходивший от его тела, был почти осязаем, а наворачивающиеся на глазах слезы наслаждения грозили пролиться в любой момент. Первый раз он произносил такие слова не в шутку, хотя, наверно, даже в шутку такого не было, но сейчас хотелось большего, сейчас само тело предательски дрожало от возбуждения и предвкушения, выдавая хозяина с потрохами.       Больше не готовый себя как-то ограничивать, Ильдар повалил парня на спину и, двигаясь далеко не медленно, утопал в тех звуках, которые не в состоянии был сдерживать любовник. Быстрый темп, заданный мужчиной, заставил Женю почти сразу заметаться по кровати, совершенно позабыв какие-то границы смущения, то коротко вскрикивая, то пошло постанывая от каждого толчка, то шепча что-то бессвязное, кажется, о чем-то умоляя. Теряясь в самом пространстве и времени, сейчас для него не существовало ничего, кроме тех ощущений, невыносимо-приятных до сорванного криками голоса, до бесконтрольно стекающих по щекам слез, которые он даже толком не осознавал, до сводимых легкой судорогой ног, которая только всё обостряла, до переполнявшего жара, волнами расходившегося во все стороны.       А потом его захлестнуло огнем, от которого тело само выгнулось дугой, а сам парень протяжно застонал, находясь сознанием где-то на границе бессознательного, но цепляясь еще за реальность, и даже вроде различая вторящий ему низкий стон Ильдара, а может, это ему уже показалось. К звенящей пустоте в голове и приятному горячему чувству наполненности добавилось еще ощущение таких родных губ на своих собственных, целующих с утихающей страстью, будто стараясь продлить все эти ощущения.       − Я... тебя... очень... сильно... люблю..., − шептал Ильдар, прерываясь, чтобы сделать короткий вдох, куда-то в шею Жене, обнимая так, словно никуда не собирался отпускать ближайшие несколько дней. А может, так оно и будет, кто знает.       − Никому не отдам, всегда буду любить, − еле слышно выдохнул парень, прежде чем обессиленный телом и душой, провалиться в сон, прижимаемый к горячей груди любимого человека.