Слёзы Богов на розовой планете

Пью свои слёзы, разбавленные мёдом

— ты всегда был таким улыбчивым раньше, что-то случилось? Мама стояла на кухне, задавая один и тот же вопрос уже несколько месяцев. Она готовила печенье с жареным миндалем, иногда смотрела на сына, а сын не понимал, что ей ответить. — все в порядке, мам. Так всегда. Всегда все хорошо. Все в порядке. Мне не нужна помощь. Я справляюсь. Мне не нужен человек рядом. Потому что я могу быть один. Все в порядке. Эта фраза уже въелась в подкорку мозга и не намеревалась разъедаться. — всегда так говоришь, не хочешь делиться с мамой? Она немного резко откинула прихватку с вышитым цветком, громко поставила зеленую миску и выжидающе посмотрела в черные глаза сына. В них было ее отражение, поэтому она ничего не видела там кроме себя. А Джисон видел только мать с протестующим видом и темноту. — не хочу. — И он встал из-за стола, ушел в комнату и запер дверь, оставив после себя запах очередного обмана, злости и обиды. Напротив зеркала ванной комнаты с голубой плиткой, на него смотрел человек, который любит печенье, запах кофе, своего друга; носит заколку стрекозы в волосах. Однако он всегда любит всех и всё, кроме себя и от этого становилось паршиво. *** — знаешь, я всегда хотел понять людей, которые издеваются и делают больно другим. Взгляд Джисона упирался в стену бежевого цвета, ноги укрывал синий плед, а рядом сидел Минхо, внимательно вслушиваясь в слова друга. — я хотел понять их, что движет ими и почему они так поступают. Но я так и не смог этого сделать. Почему, Минхо? Взгляд карих глаз оторвался от стены и теперь устремлён на рядом сидящего. От Минхо пахнет ванилью и корицей. Фиолетовые волосы растрёпаны, кольца сняты, а футболка задрана. — думаю, что мы просто живём в разных мирах. — Он пожал плечами и взял руку младшего в свою, переплетая пальцы, — Мы не сможем  увидеть жизнь, глазами человека, который живёт в другой вселенной. А он не сможет увидеть наш мир. Просто стоит понять, что люди разные и мы можем не понимать  мышление других. Одни издеваются над другими, просто потому что те несчастные попались под руку. Это мог быть кто-то другой и ничего бы не изменилось. Но злодеи всегда выбирают слабых, чтобы потом те становились сильными. — Минхо крепче сжал руку друга и невесело усмехнулся, — Ну или, хотя бы не такими ранимыми и верующими в мир розовых планет. Джисон тоже невольно грустно улыбнулся, посмотрел на переплетённые руки и вздохнул. Он давно не живёт на розовой планете, не питается радужными хлопьями и не пьет из шоколадного фонтана. Ему не больно, не обидно, не грустно; просто отчаянно. Больше не весело, с тех пор, как оказался в школе. Ему не отдают корочку хлеба, он не окунает ее в банку сгущенки, а друзья рядом не завидуют. Воспитатели остались жить на розовой планете, а Джисону пришлось ее покинуть. Дождь слишком сильно бил по окну, размазывал безвкусные слезы Богов. Уличные фонари продолжали гореть тёплым жёлтым светом. Черный чай с карамелью давно остыл на прикроватной тумбочке, но запах все также витал в комнате, приглушённой слабым цветом синевы. — ты тоже считаешь, что я изменился? — тихо спросил Джисон, поджимая под себя ноги и не сводя глаз со старшего. — ты всегда меняешься, потому что взрослеешь, — он тепло улыбнулся, — но для меня ты всегда остаешься Джисоном со стрекозой в волосах. После отчаяния парень почувствовал теплые объятия, запах корицы от черной одежды и ванили от фиолетовых волос. Стало так приятно, тепло и уютно. И грустно. Грустно, поэтому полились горячие и солёные слёзы. Сегодня плакали не только Боги, но и мальчик с разрушенной душой. — Минхо, — позвал он, когда слёзы стали засыхать на нежных щеках, а поглаживания старшего по спине продолжались. — что, Джисон? — тихий шёпот и плавные покачивания из стороны в сторону. — спасибо.  — за что? — за причину жить. — и что за причина? Молчание. Пришлось оторвать голову от плеча и посмотреть во вселенские глаза. В них отражались звёзды и ночная луна. — ты. Я люблю тебя. А потом сверкнула молния, раздался гром и комната наполнилась нежными касаниями, поцелуями и надеждой. Джисон снова улыбался, Минхо продолжал рассматривать заколку стрекозы, а Боги не переставали плакать. Розовые планеты остались позади, но мальчик обязательно найдет еще одну и останется там жить. Пусть даже во снах.