The Jewel

      Синяя глубина глаз Серёжи Олега не пугает, Олежа тянется к ней, как русалка к маяку. Чтобы забрать себе.       Серёжа просит Марго переключить музыку. Олег смотрит на него, отворачиваясь от окна, и улыбается совсем краешком губ.       Снаружи просто богомерзкая весна. Погода обманчива, не то тёплая, не то холодная. Всюду грязно. Ветрено. Олег ведёт плечами, словно сбрасывая холод со всего тела к ногам, где он растает, как снег. Но Олегу ведь никогда не холодно. А Серёже наверное холодно и в -4°. Малость, но пальцы у него, самые кончики, скорее всего, подмёрзли. Олег хочет его согреть.       Он оглядывает пространство вокруг них с Серёжей, медленно и беззвучно шагая к столу. На самом деле это место хорошее, почти дом. Олег рад, что в башне есть всё, что необходимо, и что Серёже не надо никуда ехать, никуда выходить.       На языке почему-то далёким и забытым подрагивает, как рыболовная леска, еле уловимо, вкус апельсинов и чего-то творожно-сырного.       Олег прикрывает глаза и хочет нового. Новых тёплых моментов, касаний, и даже чего-то горького. Где-то за стенкой бурчит кофемашина, и Олегу становится так спокойно, волнение и внезапная тревожность отступают. И никакого предвкушения и сожалений нет. Не душит оглушающая тишина, и можно просто смотреть, как Серёжа клацает бледными пальцами по клавишам ноутбука.       Олегу хочется перебирать его рыжие волосы и он забывается. Пальцы проходят сквозь пряди, и Серёжа ёжится от холода и лёгкой щекотки, рот тоскливо кривя в полуулыбке. Олег снова чувствует, как внутри жадно скребёт, хнычет и посмеивается тревога. Как будто она заменяет ему сердце. Сжимается и пульсирует, заставляя темноту в глазах сгуститься. Олег грустит и почти злится на себя и своё нелепое существование.       Он бредёт к окну под пристальным взглядом Серёжи, и взгляд его притягивающий, просяще-манящий. Олег хорошо знает, что скрывается под этим очарованием. Серёжа никогда не молится, но в глазах его ничто иное, как мольба. К Олегу ли, или, действительно, в полном отчаянии к Богу. Олег ему посылает ответный взгляд, колючий и нежный одновременно, заставляющий прекратить уныние, но оно их общее, их связывающее.       Олег ведёт рукой по своей шее, смотря из-под ресниц, и кожа его полупрозрачная словно светится. Лучи солнца пронизывают его насквозь, переплетаясь с его сутью. Зрачки Серёжи дёргаются, расширяясь. Весь Олег похож на нечто ангельское, святое, но среди них нет святых. Олег ухмыляется, словно знает, о чём думает Серёжа.       Серёжа, спустя пару минут гляделок, возвращается к работе, всё равно кидая робкие взгляды в его сторону и ловя жалящие ответные.       Олег думает, какой Серёжа ласковый. Его хочется касаться. Олегу хочется почувствовать какие на ощупь волосы и пух на щеках и загривке. Горячая, тёплая или прохладная его кожа?       Серёжа такой родной, и смотреть на него никогда не кажется обыкновенным. Олег занимается этим каждый день и помнит каждый оттенок, что принимали глаза Серёжи. Это большая коллекция в его памяти. Олег мысленно крутит калейдоскоп и замирает на чёрном, пожирающем.       Олегу волнительно. Когда глаза Серёжи затапливает нефтяной чёрный — Олегу невозможно. Просто. Так. Невозможно. Но не то чтобы не по себе.       Белкá совсем не видно, и это как туман, как будто вместо глаз у Серёжи — иссиня-черные авантюрины сверкают.       Волнение похоже на предвкушение, и Олегу рядом с Серёжей ни капли не страшно. Чего бояться призраку? Чего Олегу бояться Серёжи, если уж на то пошло?       Олег, если быть предельно честным, хочет забраться в самую суть Серёжи, прямо под рёбра, и прятаться там до скончания веков. То есть всю бесконечную вечность, что у них двоих есть.