Нами заболеет этот город

      Папа Чонгука бросил их с отцом три года назад. Просто сказал, что влюбился в кого-то альфу, — вот и укатил с ним в закат. После чего Гук начал презирать всех омег. Он, конечно, понимал, что у его родителей не было никогда великой любви до гроба, но оставлять вот так вот человека, с которым прожил почти двадцать лет, альфа считал предательством. Он всё решил для себя: омеги ему нужны только для развлечений. Ни на что большее эти шлюхи не годятся. Омеги не задерживались с ним на долгое время, но были, конечно, исключения. В девятнадцать альфа поступил в университет и начал пользоваться бешеной популярностью. Всё было просто прекрасно: омеги сами вешались на него, проводили с ним течки.       Пару дней назад произошло то, чего альфа от себя никак не ожидал: у него не встал на течного омегу. Он был в бешенстве. У Чонгука со дня на день должен был начаться гон, а от омег воротило. Чон мог думать лишь о том, почему в двадцать лет его либидо решило с ним попрощаться, — решение было одно. Альфа в этот же день позвонил Юнги, рассказал ему обо всем, на что друг ответил с умным видом: «Это из-за твоего истинного». Чонгук же, в свою очередь, подумал, что у друга поехала крыша. Он вроде альфа, а верит в эту романтичную поебень.

***

      Мину настрой друга не нравился: он беспокоился за Чонгука и решил попытаться поговорить с глазу на глаз.       — Мин Юнги, какой, к чёрту, истинный? — раздражённо прошипел Чон.       — Твой истинный омега. — Он не понимал, почему его друг сейчас злится на него. — Истинность — это же хорошо, ты чего злишься? — Но тут Мина осенило. — Ваша связь в скором времени будет оборвана, поэтому твой внутренний альфа бунтует.       — «Будет оборвана»? — Внутри Чонгука вспыхнул пожар. Он был взбешён. — Каким это образом? — Он не понимал своей реакции на слова друга, но это вселяло в него страх.       — Ну, вариантов много. Самый распространённый — метка, только вот ты доминантный, а значит, никто, кроме тебя, не сможет поставить её твоему омеге. Вариант того, что истинный при смерти, тоже отпадает, иначе ты бы почувствовал. — Альфа посмотрел на друга с сожалением. — Вариант может быть только один. — Он вспомнил, как папа ему рассказывал об этом.       — Какой вариант? — Чонгуку было важно узнать всю правду, раз уж из-за какого-то там омеги он теперь импотент.       — Скорее всего, омега потерял обоняние. И даже если вы встретитесь, то он не поймёт, что ты его истинный. — Мин Юнги даже не знал, насколько он сейчас был прав. Его папа занимался исследованиями, поэтому тема истинности не раз всплывала в их разговорах: омега очень любил рассказывать об этом сыну.       Ничего хорошего из их разговора не вышло, но Юнги его хотя бы предупредил о причинах такого странного поведения организма альфы.

***

      Утром у Чонгука начался гон, который впервые в жизни сопровождался ужасно высокой температурой. В голове возникли картинки его ночей с бывшими, но тело будто сопротивлялось этому. С ним в универе учился омега, который всегда мог удовлетворить: он был просто прекрасен в сексе, с ним у него и был самый продолжительный половой акт. До отношений это так и не дошло, чему Чонгук был очень рад. Ему не очень-то хотелось позориться, но мало ли поможет. Ки Ён приехал по первому же звонку — альфа даже не сомневался, что так и будет. Он сам его бросил, а у омеги разве что сердечки не плясали в глазах, когда Чонгук был поблизости.       Омега начал целовать альфу, видит, блять, бог, Чон пытался заставить себя хотя бы не кривить от этого лицо. Получалось паршиво, даже поцеловать чужого омегу он больше не мог, поэтому пришлось отпихнуть парня от себя. Ки Ён начал рыдать крокодильими слезами и говорить, какой же альфа жестокий: сначала сам позвал к себе, а теперь отталкивает. Чонгуку пришлось сказать ему правду, он понимал, что это его вина и омега сейчас рыдает из-за него и чувствует себя нежеланным.       — Дело не в тебе, — еле слышно прошептал Чон. Он вообще не привык признавать своих ошибок. — У меня есть истинный, из-за которого я теперь не могу трахаться с другими. — А вот тут эмоции на лице парня резко изменились. — Я его даже никогда не видел, а он уже меня заебал. — Всё, что испытывал Чонгук к истинному, — это ненависть.       — Но истинность в наше время встречается очень редко, почему между вами такая сильная связь? — Ки Ён всем сердцем проклинал этого неизвестного омегу: теперь у него никогда не будет возможности согреть Чонгукову постель.       — Юнги сказал, что я доминантный, а таким нужен именно их истинный омега, — раздражённо ответил альфа. Его всё больше и больше начинала напрягать вся эта ситуация. — Ещё раз извини, но ты должен уйти. — Омега изумлённо уставился на него: даже когда Чонгук его бросал, он не извинялся, а тут у его любимого альфы было такое виноватое лицо.       Чону не хотелось оставаться одному, но звать Юнги было опасно. Он позвонил другу и попросил узнать, есть ли какой-нибудь способ хоть немного себе помочь, и ему ответили, что нужно найти что-то, напоминающее ему запах истинного. Вы только представьте: альфе в гоне предложили погулять по городу и поискать, блять, чем пахнет его истинный. Похоже, его друг издевается. Чонгук пытался вспомнить самые приятные запахи для себя, но тот же Ки Ён пах его любимыми персиками, но сейчас этот запах до невозможности раздражал. Он пытался вспомнить всё, что когда-то любил, но будто искал иголку в стоге сена. Позвонить папе он не мог: перестал с ним общаться, когда тот бросил их с отцом. Звонить своему отцу-альфе и говорить о сложившейся ситуации было стыдно, но выбора у Чона нет. Его вечно занятой отец ответил достаточно быстро.       — Как ты? — Отец пропустил даже банальное приветствие, и Чонгук бы насторожился, но его теперешнее состояние не позволяло задумываться о чём-то лишнем.       — Со мной всё хорошо, — быстро ответил альфа. — Слушай, что я больше всего любил в детстве? — Он не знал, стоит ли уточнять и понимают ли его вообще сейчас по ту сторону телефона. — Ну, типа запахи или фрукты, я не знаю, — обречённо выдохнул Чон.       — Черешня. — Он бы насторожился тому, как спокойно отец об этом говорит и не задаёт лишних вопросов, но сил у него на это просто-напросто нет.       — Спасибо, — отвечает Чонгук и быстро скидывает трубку.       Ему начало казаться, что он сходит с ума, стоило только услышать слово «черешня». Этот запах начал преследовать его везде. Через три часа Чонгук позвонил Юнги и попросил привезти ему эту сраную черешню. Друг передал ягоды через домработницу, иначе бы Чонгук просто сорвался на нём.       Альфа начал чувствовать себя наркозависимым. Почему никто ему не сказал, что черешня может вызвать зависимость? Он съел целый пакет ягод и, что странно, почувствовал после этого себя лучше. Где вообще видано, чтобы при гоне помогала какая-то там черешня? Он серьёзно начал задумываться над тем, что природа просто угорает с него, иначе как объяснить, что это дерьмо случилось именно с ним. С утра пораньше его водителю было поручено купить ещё ягод и заплатить сколько угодно, но привезти то, что сохранит запах черешни надолго. К вечеру у Чонгуку был всевозможный парфюм с нотками черешни и вишни. Чон переслушал около двадцати ароматов, а бедный водитель-бета уже весь дрожал от страха: он никогда не видел босса в такой угнетающей ярости. Чон был мрачнее тучи, осталось ещё пять ароматов, но он уже перестал верить в свою удачу и почти смирился. Следующим был аромат Max Azria Bcbg Max Azria — и губы альфы тронула счастливая улыбка. В парфюме ощущались и другие нотки, но самой яркой была именно черешня, которую едва заметно перебивала земляника. Ему показалось странным, что земляника в сочетании черешни была будто единым целым. Он приказал скупить всю партию этого аромата, как какой-то психически больной. Чонгук даже не понимал, зачем это делает, но запах был до невозможности родным. Наверное, альфа действительно сошёл с ума, раз начал думать о том, что его бесит факт того, что кто-то уже пользуется этим ароматом: он должен принадлежать только ему одному.