одиночаство

За окном лил дождь, облака все сильнее сгущались, и дневной свет почти не проникал в квартиру рыжего, кудрявого мужчины. Он читал толстую книжку в темной почти черной обложке. Свет в комнате рыжего был приглушен. Тихо и так назойливо маргала настольная, пыльная лампа. Он тихо сидел, почти не двигаясь, лишь изредко он поворачивался на игровом кресле, что бы то выключить, то включить ту самую лампу, которая так не охотно освещала ровные буквы. Глаза его были полны грусти, отчаянья, и боли. В гостинной сидела милая девушка с карими, такими же грустными глазами. Она вела стрим и что то яро рассказывала фанатом про того самого мужчину сидящего в своей комнате, и так тихо читающего захватывающую книгу. Оба этих человека теперь были связанны только квартирной тишиной, и общей ненавистью, которая так тихо разгоралась в сердцах не-когда влюбленных. Закончив стрим, девушка томно и так грустно вздохнула будто не хотела покидать это место, будто хотела еще посидеть и по наслождаться такой солнечной улыбкой рыжего, которую уже не вернуть. она встала с дивана на котором кажется она сидела в последний раз, и закрыв ноутбук вышла из такой теплой, уютной, наполненной такими сильными чувствами гостинной. Зайдя в комнату на нее побежал большой, пушистый пес, который к огромному сожалению не понимал грусти его хозяев. Девушка нежно погладила пса, тот с недоумением посмотрел на нее, не понимая, что же произошло, и почему же девушка начало собирать вещи, почему рыжий больше не говорит с ней, почему же у них у обоих такие печальные взгляды, почему все это происходит. Девушка быстро собирала все свои вещи, не замечая того как мужчина вышел из комнаты, и как он тихо немного скрепя половыми досками стоял в дверном, белом проеме, так томно и грустно наблюдая эту картину, нехотя всхлюпывая длинным, орлиным носом. — уже уходишь — мужчина говорил тихо и так мило прошипилявив «ш», он наклонился к Борею, и нежно, мягкими движениями потеребил пса за ушком. Девушка быстрым движением головы показала то, что задерживаться тут она не намеряна. В голове каждого из них крутилась лишь одна мысль, которая с таким огромным гулом разносилась по всей квартире «неужели это конец». Из глаз девушки покатились горькие, слезы так сильно обжигающие щеки, они катились по всему лицу Маши, с шумом падая на пол, оставляя после себя мокрые пятна, на белоснежном полу. Рыжеволосый присел на корточки рядом с так тихо плачущей девушкой, и нежно приобняв ее сказал — мне тоже больно..... пес тихо скуля сидел рядом с ними, старался не завыть, он все понял, он понял, что это был их последний день в этом доме, и что они больше туда не вернутся. Маша вытерла слезы, и убрав с себя достаточно тяжелую руку Юрия продолжила собирать вещи. Юра сидел не долго, он понял, что тот жест был точкой во всем, он поднялся еще раз окинув комнату взглядом вышел так же тихо как и вошел. Он прикрыл дверь в комнату оставив Машу на едине со своими мыслями, да и сам он был в них погружен, он думал о том, что будет дальше, надо ли ему отговаривать Машу и можно ли это как то прекратить или надо сидеть и ждать пока все само преобразуется, или написать кому нибудь из знакомых через адвоката, что бы они приехали и помогли юре. Пока юра раздумывал маша уже переоделась и собирала вещи пса. Юра постоял еще 2 минуты у двери не решаясь ее открыть и хоть что то сказать маше на прощание. Девушка полностью собравшись вызвала миниавтобус, что бы ее вещи загрузили в нег, сама же она поедет на своей машине. Она прошла мимо рыжего в прихожую то ли не заметив его, то ли специально не обращая на него внимания начала обуваться. Юра все так же молча стоял не понимая что ему делать. Он хотел сказать маше через чур много, но понимал, что если он начнет говорить то голос его будет сильно дрожать и договорить он будет не в силах. Мужчина в последний раз погладил мягкую, вычесанную шерсть Борея тихо сказав ему — не переживай мальчик, мы с тобой еще встретимся...... Правда Борей очень грустно смотрел на стеклянный взгяд бывшего хозяина и несдержавшись побежал к нему на руки, юра сильно прижал к себе пса будто он отдавал его в рабство или на усыпление, он осторожно гладил собаку, стараясь не разрыдаться как баба.