Тапки не трогай

На компьютерный стол со стуком была поставлена бутылка пива. Четвёртая? Седьмая? Антон мог позволить себе не считать, хотя это не помешало бы. Лениво включив очередной эпизод сериала, он поплотнее укутался в растянутую шерстяную кофту — батареи в феврале отключали явно нелюди, но не с его характером было звонить и жаловаться, так что парень лишь поправлял толстые носки и глотал тёплый алкоголь. Электронные часы на прикроватной тумбочке беззаботно мигали, отсчитывая минуты и ненавязчиво намекая, что уж в три часа ночи было бы неплохо лечь спать. Антон сделал новый глоток и перемотал заставку, которую за последние шесть часов успел выучить покадрово. В квартире было так пусто и тихо, что где-то в уголке глаза скреблась потребность увидеть какого-нибудь призрака или монстра, только бы разбавить одиночество. Он не позволял себе мысль, что с удовольствием погрел бы заледеневшие ладони о чьё-то податливое тело, потому что в такое время ни один мальчик по вызову к нему не приехал бы. Вызвонить кого-то бесплатно и вовсе казалось непозволительной роскошью вот уже который год подряд. Какие могли быть стабильные отношения с его работой? Нет уж. Провели вместе оплаченный час — и будьте добры выметаться на заснеженную улицу. А всё же тепла хотелось. Антон невольно засматривался порой на своих клиентов, хотя, как на зло, оплату натурой предлагали лишь отчаявшиеся девушки, и просто вздыхал, когда продавал красавчикам очередную дозу. Они — не его проблема. Не его проблема. Не его. Мантра, конечно, работала не всегда, так что бывали случаи, когда он без объяснений отказывал в «сотрудничестве» высоким и голубоглазым, теша себя надеждой, что спасал чью-то жизнь. На деле же всегда находился другой дилер — так работал теперь мир. И всё же тепла хотелось. Перелистнул постельную сцену, потому что женские стоны — громкие, искусственные — на физическом уровне вызывали отвращение. В реальной жизни же так не стонали. Или он был таким плохим любовником? Кажется, никто из заказанных парней не жаловался, хотя тем платили далеко не за честные отзывы. Нет, тем платили за тепло, которое купленные тела всё равно не давали, потому что были не менее искусственными, чем стоны актрисы по другую сторону экрана. Вздох, глоток, глухой удар стекла о поверхность стола, секундная дрожь в онемевших пальцах. «Блядские батареи. Как же хочется тепла». Пиво не согревало и не расслабляло голову. Антон давно перестал от того пьянеть, потому что организм привык к градусу, так что пил скорее рефлекторно, не ставя себе цели напиться до поросячьего визга или хотя бы вертолётов. Мир не плыл, свет от монитора не казался мягким — наоборот, всё было таким ясным и чётким, что становилось тошно. Угнетающую атмосферу одиночества не тревожили даже тараканы, которые отсиживались в тёмных углах. Пусто, тихо, холодно. Звенящее ничего, которым был наполнен воздух его квартиры, разрезал протяжный звонок в дверь — настолько неожиданный в четвёртом часу ночи, что парень, дёрнувшись, чуть не выронил бутылку. Звук всё не прекращался: кто-то определённо хотел, чтобы тому открыли. Через несколько минут раздался настойчивый стук, видимо, кулаком — этому кому-то прям до одури требовалось войти. Антон успел перебрать все сделки за последние дни, когда мог проколоться, раз за ним пришли. Явно же, что человек не в гости пожаловал — значит, это была полиция. Однако не успела эта мысль расцвести в уставшем мозгу, как с лестничной клетки прозвучал смутно знакомый голос: — Я знаю, что ты дома, у тебя свет горит. Лениво оторвав задницу от кресла, он поплёлся открывать нарушителю одиночества. Почему же так запомнился этот тембр? На пороге стоял бледный молодой мужчина с такими красными глазами, будто в них закапали бензин. Тот тяжело дышал и нездорово блестел серо-голубыми радужками, при этом оставаясь до неприличия красивым. А, вот, почему. Антон узнал пришедшего моментально, стоило приоткрыть дверь. Тот всегда брал только психотропные, тяжёлые вещества, хотя на наркомана похож не был — не дёрганный, не бедный, судя по шмоткам, без болезненной худобы — самый обычный человек, только очень уставший. Этой ночью на том не было лица — одна сплошная гримаса боли. Немая сцена длилась не больше минуты, мужчина немного помялся и прохрипел: — Извини, что так поздно. Продашь? Мозг заработал не сразу, но всё же выдал «код красный». — Откуда у тебя мой адрес? — Извини, я… — ночной гость виновато склонил голову, будто малое дитя, носком ботинка очертил коврик на лестничной клетке, — подкупил одного твоего коллегу. — Вот у него бы и взял, — отрезал парень и собрался уже захлопнуть дверь, когда в проём скользнула чужая рука. Опасно хрустнула кость, но пришедший даже не поморщился. — Мне не продают. Я предлагал заплатить вдвойне, но никто не соглашается. Послали к тебе. Сейчас вот вспомнил твоё лицо, я же точно от тебя уже получал, — говорил торопливо, умоляюще, но до пугающего чётко, затем убрал руку и с вызовом поднял глаза. — Буду ночевать на коврике, если откажешь. — Как хочешь, — с ещё большим вызовом оскалился Антон и, воспользовавшись моментом, закрылся на замок. В доме снова стало тошнотворно тихо. Он покачал головой, прогоняя навязчивые мысли, и, вернувшись за стол, автоматически взял в руку бутылку. Пиво в горло больше не лезло — молодой человек усиленно пытался вспомнить, как звали красавчика, который грозился поиграть этой ночью в брошенную собачку. Звуки чужого имени крутились на языке, но не выходили наружу, чем раздражали. Он нажал на пробел, возвращаясь к просмотру сериала, тогда как кожей чувствовал тяжелое дыхание за дверью. В квартиру больше не ломились, не стучали и не звонили, а между тем такая молчаливая навязчивость капала на нервы гораздо ощутимее. Совесть металась по голове из угла в угол (если, конечно, там вообще имелись углы), кидалась из крайности в крайность. С одной стороны, невежливо было оставлять человека на пороге в такое время, с другой, человек пришёл за веществами, а не на чай. Жирный червяк эгоизма жрал сердце, нашёптывая: «Если ты его впустишь, будет не так одиноко». На окраине поля зрения мигали электронные часы, уши даже не пытались вслушиваться в плоские диалоги, лившиеся из колонок. По факту он сдался буквально минут через пять, снова провернул ключ и встретился с пронзительным взглядом покрасневших глаз. Молча кивнул куда-то вглубь коридора, на что ночной гость благодарно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и прошёл вперед. Повторно закрыв дверь, парень ушёл за пузырьком «лекарства» и, вернувшись, передал тот в подрагивавшие пальцы, принял в ответ толстую пачку денег. — Шприц нужен? — как бы между делом бросил он, показательно пересчитывая купюры, хотя сумма была явно больше, чем требовалось. Второй улыбнулся снова и покачал головой. — Спасибо, у меня свой, — в подтверждение слов тот вытянул из кармана верхней одежды медицинский инструмент с такими потёртыми стенками, что были видны царапины от частого использования. — Господи, — прошипел Антон, выхватывая предмет под удивленный вздох. — Проходи, раздевайся. Тапки только мои не трогай, — и удалился на кухню, к аптечке, чтоб достать новый шприц в приступе заботы о малознакомом человеке. «Не зря же их делают одноразовыми…». Мужчина почему-то не стал задавать лишних вопросов, покорно снял заснеженное пальто, переместился в единственную комнату, после чего остановился у дивана в ожидании разрешения сесть. — Как тебя звать, напомни? — дилер не успел остановить вопрос, что слетел с губ сам собой, и в очередной раз указал в никуда. — Садись, да. — Арсений. Спасибо, что ли, — тот принял шуршащую упаковку и опустился на край мягкой мебели. — А тебя? — Антон. — Было бы приятно познакомиться при других обстоятельствах, — еле слышно шепнул гость. — Согласен, — он занял место за компьютерным столом и опять не успел остановить поток слов. — Можешь остаться до утра, метро всё равно уже закрыто. В ответ благодарно ухмыльнулись, затем внимание мужчины переключилось на пузырёк: — А можно я…? Прикинув про себя возможные последствия положительного решения, он опустил голову в кивке и отвернулся к монитору. За спиной послышалось копошение, стук ногтя по пластику, облегчённый выдох. «Дожили — разрешил наркоману закинуться прямо в своей квартире». Наспех допив пиво, он протянул руку к новой бутылке. В голове роились разные вопросы, с которых можно было бы начать беседу. Раз Арсений собрался остаться здесь на весь остаток ночи, пусть хоть развлечёт его демонов. Однако все возможные темы казались такими пустыми, что нарушить тишину хозяин квартиры никак не решался. Зато решился пришедший, который поднялся с дивана и сел на пол рядом с компьютером, пристально рассматривая обшарпанную стену напротив: — Тебе настолько одиноко, да? — парень предпочёл не оправдываться, окинул фигуру взглядом. — Понимаю. Извини, просто обратил внимание, что пара тапочек в доме только одна. Что странно, пожалуй, для такого, как ты. — Это для какого же? — обернулся корпусом на собеседника, давая понять, что был не прочь поболтать. Бровь изогнулась в ожидании объяснений. — Ну, ты симпатичный, — задумчиво протянули в ответ, — и добрый, по всей видимости. Девушки таких любят. Он усмехнулся комплименту, который отозвался в груди приятным забытым теплом, и сделал крупный глоток, попутно взвешивая, сколько откровенности мог себе позволить: — А если я не по девушкам? — Да не суть, — покачал головой мужчина, ничуть не смутившись. — Такие всем нужны. — Неправда. Я вот не нужен. Ему в глаза уткнулся неверящий взгляд, затем опустился на пустые бутылки у стола, пересчитывая те, и вернулся с уже большим пониманием сказанных слов: — Странно, говорю же. Удивительно, чего людям не хватает. Хотя, может, для любви мало быть просто хорошим. — Ты, вроде, большой мальчик, а веришь в такие выдумки, — криво улыбнулся парень, снова цепляя пальцами бутылку. — Мне доступны только мальчики по вызову, с ними отношения не построишь. — Верю во что бы то ни стало, — столько горечи прозвучало в хриплом голосе, что невольно напрашивался вопрос, кто же сделал Арсению так больно. Вдруг тот улыбнулся, вернул внимание к стене. — Я, конечно, не проститутка, но мне ты сегодня был очень нужен. Спасибо, кстати, что не подвёл. Антон молча оглядывал чужой профиль: острые скулы, полоску губ, родинки на шее, что уходили вереницей под футболку. Жадно впитывал эту холодную красоту, попутно жалея, что мужчина не работал в эскорте — он бы заказывал только его. За любые деньги, лишь бы получить доступ к наверняка тёплому телу или хотя бы к возможности видеть того в своей квартире почаще, пить вино и говорить, как сейчас. Вероятно, градус в крови всё же влиял на организм, развязывал язык, раз он позволил себе озвучить часть непрошенных мыслей: — Знаешь, в других обстоятельствах я бы позвал тебя на свидание. Второй даже не дёрнулся в ответ на такую наглость, лишь проговорил чуть замедленно, дав понять, что наркотик начал действовать: — В других обстоятельствах я бы согласился без раздумий. Об удивление, повисшее плотным смогом в комнате, можно было порезаться. Парень задохнулся услышанным, тело прошило чем-то неформулируемым. Смотрел во все глаза, пока в горле сворачивался комок вопросов, а потом выдал робко: — Расскажешь? — Нет, — на него обернулись, красивое лицо вытянулось, транслируя нечто, похожее на смесь страха и восхищения. — У тебя глаза светятся. — Это приход. — Знаю, – пауза для выдоха. — Похуй, — пауза для сглатывания слюны. — Завораживающе пиздец. Дилер сам не знал, почему смутился, но поспешил отвести взгляд и нервно отпил до мерзкого тёплое пиво. Арсений тем временем, не моргая, одной рукой стянул с себя футболку и швырнул её в сторону. — Жарко тут. Тонкая рука парня потянулась к чужому лбу быстрее, чем он успел подумать, что что-то шло не так, и легла на обжигающую кожу. Не дав задать вопрос, мужчина перехватил запястье и поднёс к губам, шепча в пустоту: — Ты ледяной такой. Приятно. Хочешь, погрею? — Не надо, — Антон торопливо дёрнулся, обернулся к монитору. — Иди приляг, пока тебе плохо не стало. — Извини, — чуть ли не по слогам протянул второй, виновато улыбаясь, — сам уже не встану. — Господи. Перебирая все известные матерные слова, парень поднялся и подцепил локоть гостя, чтобы помочь справиться со слабостью в ногах, затем повёл того к кровати. Червяк эгоизма точил зубы, искушая воспользоваться податливым телом, но светлая сторона его души умело отбивалась. Он не успел понять, в какой момент его требовательно потянули на матрас следом за собой, и очнулся уже от прикосновений горячих рук к своей талии. Это всё было так неправильно, но ему так хотелось человеческого тепла… Пухлые губы прилепились к родинкам на чужой шее, Арсений задышал глубже, тяжелее, хотя казалось, что тяжелее уже некуда. Бледная кожа обжигала, а податливость распаляла в груди скулящее желание, пока ладони оглаживали его бока через футболку. Стремительно теряя контроль над собственной адекватностью, Антон с чувством прикусил бледную ключицу, сразу же чертыхнулся и отстранился. — Блять, я случайно, прости. — За что? — мужчина перевёл на него помутившийся взгляд. Вещество в крови явно уже мешало тому видеть мир чётко. — Синяк останется, — он давно усвоил правило, что купленные тела метить нельзя. Это было частью негласного договора между клиентом и временной собственностью. Но тот, кто находился под ним сейчас, искренне удивился. — Можешь хоть всего меня в фиолетовый покрасить, если хочешь. Я люблю космос. Дублировать приглашение не было необходимости — парень с готовностью поддался, принялся осыпать мелкими засосами рельефную грудь, срывая с тонких пересохших губ слабые стоны. Не знал, как далеко ему можно было зайти, пока бледные пальцы не легли на затвердевший бугорок, проступивший через спортивки. Выдох получился бы облегченным, если бы тот не перехватили требовательным поцелуем. Голова шла кругом, мысли путались, руки хаотично ощупывали разгорячённую плоть. Было странно, непривычно, что эта близость не являлась заказанной, немного вымученной и местами недобровольной, как часто случалось с проститутками, которые просто механически отрабатывали полученные деньги. Нет, в этот раз, впервые за сколько-то там лет, его действительно хотели — Арсений плавился в руках и торопливо пытался расстегнуть ремень на брюках. Парень, удивляясь происходящему с каждой секундой всё больше, поспешил помочь тому раздеться, заодно избавляясь и от своей одежды, и зашипел, соприкоснувшись голой кожей с источником тепла. Мужчина не просто грел, а буквально горел и поджигал Антона за компанию. Рваный, смущённый стон вырвался из лёгких молодого человека, когда умелая рука перехватила его член. Та двигалась нарочно медленно, мучительно, пока он не рыкнул, отпустив на волю своих демонов, не перевернулся на бок так, чтобы устроиться за чужой спиной, не переставая при этом оставлять живописные гематомы на белоснежном холсте. Мужчина казался настоящим произведением искусства, которое одновременно хотелось невинно выцеловывать по сантиметру и грязно втрахивать в кровать. Антон позволил себе не выбирать, решив сделать и то, и другое. — Аккуратнее, ты у меня первый, — лукаво, откровенно фальшиво шепнул Арсений, плечами вжимаясь в приятную прохладную грудь. — Для первого раза ты нехило растянут, — войдя в того сразу двумя пальцами, посмеялся парень, а следом вошёл уже занывшим без внимания органом. Бережно, даже заботливо, чтоб, не дай бог, не порвать, хотя раньше его мало такое волновало. Всё с этим гостем, этой ночью было не так, как он привык. Ответное желание, податливость и разгорячённость просто сводили с ума. Второй застонал так громко и открыто, что наверняка разбудил его соседей. Антон невольно вспомнил крики актрисы из сериала, которые показались наигранными и неестественными, тогда как сейчас получал в самое ухо нечто более пошлое и оглушительное. Возможно, с другими он не старался. Возможно, для действительно качественного секса всё же была необходима взаимность. Сердце кольнуло мыслью, что примерно так, наверное, ощущалась влюблённость — как желание сделать приятно в первую очередь партнёру, как забота о чужом комфорте. Он обвил длинными руками горячее тело, продолжая плавно двигать бёдрами, и прижался так плотно, как только мог, потом выдохнул Арсению в шею: — Чёрт с ним, пошли на свидание завтра? Я хочу, чтобы ты был моим. — Да, — гортанно простонал тот. — Господи, да, только не останавливайся. Сейчас я и так твой. — Не хочу только сейчас, — набирая обороты, честно ответил парень. — Хочу всегда. — Значит, буду всегда, — бледная ладонь потянулась за плечо и легла на его волосы. — Считай, Антон, что закончилось твоё одиночество. Плечи покрылись мурашками. Он был нужен. Впервые кому-то нужен, кому-то действительно понравился. Это срывало крышу не хуже ощущения чужой узости. Сам не заметил, как начал вколачиваться жёстче и настойчивее, пока пустая голова наполнялась сладкими стонами партнёра. Он настолько увлёкся новыми ощущениями, настолько им отдался, что ошалел, когда мышцы напряглись в оргазме, а звон в ушах перекрыл посторонние звуки внешнего мира. Толкнувшись ещё пару раз по инерции, он вышел и попытался отдышаться, виновато целуя острые плечи внезапно затихшего Арсения: — Блять, извини, что я так быстро. Но могу помочь тебе… — Антон осёкся, почувствовав под ладонями слабую дрожь тела, что, казалось, стало горячее градусов на десять. Это явно было не удовольствие, а самый настоящий озноб. — Эй, что с тобой? Резко поднявшись на локте, он принялся вглядываться в раскрасневшееся лицо ночного гостя, ощупывая тыльной стороной ладони чужой лоб. У второго, видимо, вскипела кровь: плечи заходились в треморе, тот весь покрылся испариной. Передоз был на лицо и на лице. Повернув мужчину на себя, слабо ударил по щекам и прокричал в испуге: — Арсений! Эй, ты слышишь меня? — человек не откликался, не переставая дрожать. — Арсений! Сколько ты принял до того, как пришел ко мне? — ладони принялись хлестать того по щекам грубее, чтобы вернуть сознание в тело. — Сколько ты принял?! Тишина была ему ответом. Парень подорвался с кровати в ванную, вернулся с целым тазом ледяной воды и полотенцем, затем принялся сбивать температуру таким незамысловатым способом. Скорую вызывать было нельзя — те точно доложат полиции, но и оставлять всё так — тоже не вариант. Возможно, пару часов назад подобная опция ещё имелась, но не теперь. Антон не был уверен, сколько часов дежурил у постели, заталкивая в чужую глотку таблетки и меняя компрессы, зато знал, что за всю жизнь ни о ком так не заботился. Жутко хотелось спать, но паника была настолько ощутимой, что о сне не могло быть и речи. Чувство вины за проданную дозу давило на черепную коробку, однако парень не позволял себе отдаться самобичеванию, пока не исправит ситуацию. Арсению ведь просто требовалось проспаться, чтобы спала температура. Просто пережить эту ночь, и тогда оба они заживут другой жизнью. Будут ходить на свидания, Антон купит в дом вторую пару тапок, возможно, даже поможет решить проблемы, что привели мужчину на его порог в четвертом часу ночи. Сделает всё, чтобы оправдать прекрасное прилагательное «добрый», которым его одарили, будто манной небесной. Сделает всё, лишь бы Арсений, так внезапно ворвавшийся в одиночество, никогда больше его не покинул, потому что чего-то подобного парень будто и ждал последние годы, как бы жалко это не звучало. На рассвете мужчину наконец отпустила лихорадка, дыхание выровнялось, краснота сошла со скул, так что Антон разрешил себе прилечь рядом и притянуть того в объятия. Раньше никогда не спал с кем-то в одной кровати, не целовал в висок с трепетом, так что, получив вдруг такой шанс, чуть не захлебнулся от нахлынувшего счастья. Чувство единения с кем-то было потрясающим, хотя он никогда не считал себя романтиком. Но всё ведь меняется в этой жизни рано или поздно, правда? Проспали они до сумерек, за это время парень так и не нашёл в себе воли выпустить из рук свою внезапную влюблённость, а та не особо сопротивлялась, мирно щекоча выдохами кожу на шее. Антон отдыхал бы, наверное, до следующего утра, вымотанный бесконечно долгой ночью, если бы тело под ладонями не стало ещё на пару градусов прохладнее. Видимо, озноб решил, что жара недостаточно, и намеревался превратить Арсения в ледышку. Разлепив один глаз, парень собрался укутать того в одеяло поплотнее, но невольно замер, любовно рассматривая на груди родинки, почти полностью перекрытые синяками от его губ. Зрелище было поистине потрясающим, пока он не обратил внимание, что чужая грудь стала какой-то подозрительно спокойной. Он прислушался. Арсений не дышал.