Хорошая компания

Солдатик быстро привыкает к своему новому положению; сначала непривычно, но потом все легко воспринимается как должное. Чужое подобострастие, лесть, толпы фанатов, поднимающих гвалт при его появлении, фанатики, с готовностью оголявшие грудь, чтобы Солдатик расписался прямо на ней. Деньги, внимание, популярность, женщины… все это так тешит самолюбие. Наконец-то Солдатик получает именно то, что заслуживает; не все же Хоумлендеру снимать самые сливки. Да и кто он? Неуравновешенный, неуверенный в себе уебок; Америке нужен новый кумир. Солдатик скромно готов принять эту обязанность на себя. Жаль, что не получилось прийти в Башню раньше; тогда бы не было всех этих неприятностей со Стиллвелл и Штормфронт. Супер вздохнул, восхищенно причмокнув губами; миссис Войт была поразительной женщиной, под стать мужу. Только конченые были оба; хорошо, что в итоге сдохли, не придется теперь с ними возиться. И без этой парочки дерьма хватает. Супер трясет головой, отгоняя мысли, назойливо кружащие над головой трупными мухами, глубоко вздыхает, но давится воздухом, когда женщина с закатной рыжиной в волосах прижимается к нему, льнет всем телом, потирается животом, обхватывая руками мужскую шею. Ее дыхание пахнет сигаретным дымом и бурбоном, в глазах плещется чернота, отражающая свет лампы; улыбка женщины выходит шальной, смех — слишком громкий; когда Солдатик делает шаг, ее шатает, и она виснет на нем всем телом и задорно вскрикивает, когда со спины к ней подходит Алая Графиня, кривящая губы в усмешке. Она обхватывает грудь Королевы Мэйв обеими ладонями, приподнимает, гладит соски, не отводя взгляда от Солдатика, которому приятнее смотреть, как тонкие изящные пальцы в кричаще-красных перчатках мнут сиськи Мэгги Шоу, чем на Алую Графиню с губами, накрашенными ярко, как у бывалой шлюхи. — Весело тебе? — хмыкает Графиня; она одета, в отличие от Мэйв, чей корсаж уже расшнурован и, распавшись надвое, болтается на уровне живота. — Ну, не удивительно: после трех бутылок кто угодно развеселится. — Так, может, и тебе выпить? — лукаво предлагает Мэгги; Алая Графиня растягивает губы в тонкой улыбке, не сводя глаз с лица Солдатика. — Нет, благодарю. Я и без вина способна чувствовать себя задорно, — женщина трется грудью о спину Мэйв, дышит ей в ухо; Маргарет шатается, зыбко стоит на каблуках, но Солдатик уверен, что ее опьянение по большей части притворное. Алкоголь суперов не берет, равно как и радиация, пули и огонь. Все женщины склонны к некой театральщине, а Королева Мэйв в вине ищет успокоение и забытье, но находит только слабое похмелье. С сексом та же история: после пары секунд удовольствия приходит опустошение, усталость и желание помыться; хорошо, что Солдатик далек от таких переживаний и ему похер, что чувствует Мэгги. Впрочем, Графиня суперу так же безразлична. Он берет их потому, что хочет и может трахаться сразу с обеими; женщины приходят к нему несколько по иным причинам: Мэйв настолько запуталась в себе, что ей плевать, как и с кем ебаться, лишь бы не остаться одной. Алая Графиня ищет выгоды, надеется своей вагиной добиться расположения Солдатика; глупо, ее пизда ничем не отличается от других, обеих супергероинь легко можно заменить, но так ему удобно. Графиню и Мэйв даже звать не требуется, они сами приходят. Удобно. Когда Мэгги влажно целует Солдатика в щеку, опускает голову, мягко кусая за подбородок, супер дергает краем рта в тени усмешки. Королева Мэйв улыбается широко, пряча обреченность за хмельной пеленой во взгляде, и целует мужчину уже по-настоящему, вталкивая язык в его рот. Поцелуй горчит алкоголем, сбивчивое, судорожное дыхание Мэгги отдает резкостью табачного дыма и сладким эхом шоколада; Маргарет с жадностью вылизывает внутреннюю сторону щек Солдатика, трется языком о его небо и рядки зубов, вытягивает губы, сочно втягивая мужской язык в свой рот, посасывает, пошло причмокивая, и супера такое пылкое усердие смешит. Их поцелуи ничего не значат, и Мэйв это знает; от того и напивается и не возражает против компании Графини; тогда одиночество ощущается не так остро. Жалкая она все-таки, настолько, что ни один человек не способен с ней удержаться; даже Солдатик с ней из жалости. Если бы не их встречи, Маргарет Шоу утопилась бы в виски. Пока они целуются, чавкая от обилия слюны, Алая Графиня играет с грудью Мэгги, мнет, сжимает, гладит соски, твердые от возбуждения; по телу Мэйв прокатывается дрожь, когда Графиня сжимает ее соски в пальцах, выкручивает и тянет, щипает, чтобы потом шлепнуть обеими ладонями ее по груди. Губы женщины оставляют кроваво-алые следы на матово-сливочной коже Мэгги, когда Алая Графиня целует ее в шею; Маргарет слегка запрокидывает голову, одновременно подставляясь навстречу Солдатику и выгибаясь под поцелуями Графини, дышит чаще и тяжелее, опускает руку на пах супера. Тяжелый ком в штанах набухает, распирая ткань, пальцы Мэйв обхватывают, скользят, забирая твердеющий член в горсть; глаза женщины, совсем помутневшие, полуприкрыты, однако она распахивает веки, глухо застонав в рот Солдатика, когда Алая Графиня стискивает ее голый лобок. — Продолжайте, — ухватив Мэгги за рыжий затылок, Графиня направляет ее к суперу, не позволяя повернуться, — мне нравится смотреть. — Уверена? — усмехается Мэйв припухшими губами; она мнет член мужчины через штаны, трет его, напрягающийся все сильнее с каждой секундой, словно волшебную лампу, похлопывает, щекочет ногтями яички, и Солдатик, ухватив Маргарет за запястье, пускает ее руку дальше себе между ног, ложась в женскую ладонь всей мошонкой. — Я же его прикончу. Выебу так, что на тебя сил не останется. — Еще кто кого выебет, моя милая, — ровно замечает Графиня, растирая ее между ног, — твоим дыркам сегодня найдется много работы. — Надеюсь, ты не собираешься оставаться в стороне? — бесшабашно кокетничает Королева Мэйв; она присаживается, опускаясь на пальцы женщины, покручивает задом, вжимается ягодицами в живот Алой Графини и тут же подается вперед, к ее руке. — А ты уже понадеялась, что все самое лучшее достанется только тебе? Как бы ни так, дорогая, — Графиня шлепает Мэгги по заду и ловит взгляд Солдатика, вызывающе блестя глазами в прорезях маски. Маргарет хихикает, приплясывая на месте, раскачивается, водя промежностью по ладони женщины, ее грудь подпрыгивает, завораживает вишнево алеющими сосками. Мэйв задыхается, словно ей не хватает воздуха, зажатая между Графиней и Солдатиком, она мечется и стонет на каждом выдохе, срывается на хриплый гортанный смех, когда мужчина приникает к ее груди; супер смотрит на нее снизу вверх, теребит соски кончиком языка, и лицо Мэгги наливается краснотой, щеки разгораются все ярче, вслед за скулами вспыхивает и шея, румянец пятнами окропляет плечи и грудь. Пот оседает в ямке между ключицами и в ложбинке посреди грудей, и Солдатик слизывает его, трется носом о кожу Мэйв, которая уже не дрочит ему, а просто держит за член, пока Графиня массирует, с силой вминая, ее половые губы. Солдатик далек от ласк и нежности, тем более не видит смысла растрачиваться на пару шлюх, пусть и весьма умелых. Если бы с супером была женщина, действительно важная для него, он вел бы себя совсем иначе; никаких других девок, она принадлежала бы только Солдатику, была бы только его, и супер уничтожил бы любого, кто попытался бы встать между ними. А Графиню и Мэйв можно использовать; если начнут брать на себя слишком много, он избавится от обеих. А пока, пользуясь возможностью, оттянется по полной с этой парой потаскушек. Взяв Мэгги под локоть, мужчина притягивает ее к себе ближе, тянет вниз, ставя на колени; Маргарет опускается, пусть и немного неловко, ноги у нее чуть заплетаются и разъезжаются, и женщина садится на пол несколько неуклюже, цепляясь за ремень супера. Алая Графиня, манерно взмахнув коротким плащом, тянется к Солдатику, однако он хватает ее за подбородок, вжимается пальцами в ее щеки и давит, опуская на пол рядом с Мэгги. — На колени, — чеканит он; Графиня хмурится с тенью недовольства, но не спорит, только поджимает губы до строптивых морщинок в уголках четко очерченного, порочного рта, пока Королева Мэйв ластится к суперу кошкой в течке. Она толкает Алую Графиню плечом, отпихивает ее от мужчины, хихикает, и дергает за пряжку ремня, расстегивает на супере брюки и откровенно облизывается, когда из ширинки вываливается член Солдатика. Маргарет берет его, длинный, толстый, необрезанный, в ладонь, гладит член по всей длине, перекатывает в свободной руке яички, крупные, округлые, плотные, как плоды маракуйи, оттягивает тонкую кожицу, открывая блестящую, шишковатую головку, которую Алая Графиня, подавшись вперед, заглатывает. Супер замирает, напрягая живот, кладет руку на голову женщины, привлекая ее к себе ближе, выдыхает, глядя, как ее алые губы обхватывают член. Графиня жмурится, нанизывается ртом, при каждом глотке вбирая глубже, пока Мэйв поочередно втягивает в рот яички Солдатика, водит по ним губами и языком и, воспользовавшись мгновением, когда Алая Графиня отстраняется, сама принимается обсасывать член мужчины. — Стерва, — беззлобно бросает Графиня, из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как голодно насаживается на член супера Королева Мэйв; она оттягивает стояк Солдатика к себе, сжимает губы, пуская его по своему языку в глубину рта, размазывает по нему слюну, держит так, словно его могут отобрать, и Алая Графиня проводит по нему языком, от поджавшейся мошонки до самой головки, облизывает пальцы Мэгги, тычется кончиком языка в уголок рта, проходится им по верхней губе, и Маргарет, отстранившись от мужчины, тянется к ее рту, целует, звонко причмокивая, и срывается на смех, который обрывается, когда Солдатик тычет раскрывшейся головкой члена ей в щеку. На коже остается липкий блестящий след. — Смотри: кажется, наш малыш ревнует, — Мэйв крутит ладонью, обвивается рукой вокруг ствола члена, водит от основания до сочившейся головки; Графиня поглаживает выставленный зад женщины, сжимает каждую ягодицу и вводит палец между половинок. Жаль, что здесь нет зеркала; суперу бы хотелось видеть, как Алая Графиня ебет милашку Мэгги в задницу. — Не ревнуй, дорогой, мы обе тебя любим, — заявляет женщина и смеется, понимая всю абсурдность своих слов. Солдатик ухмыляется почти искренне, как хорошей шутке; любовь? В самом деле? Она бы еще речь о детях завела; словно он не побрезгует иметь ребенка от одной из этих бешеных сук. Мэйв продолжает держать член супера, они с Графиней ведут по нему губами, облизывают, как карамель на палочке, дружно приникают к головке, облизывая, едва не сплетаясь языками вокруг него. Ладони Солдатика лежат на макушках женщин, он толкается им навстречу, потираясь об их губы, не стонет, но дышит сквозь стиснутые зубы, пока Мэгги скулит, растягивая в стороны свои ягодицы, между которыми двигается рука Алой Графини. Супер вжимает Королеву Мэйв лицом в свой живот, а Графиню грубо берет под подбородок, всовывает член ей в рот и двигает бедрами часто, вбиваясь глубоко, до самого горла. Женщина мычит, давится, но старается расслабиться, принять в себя целиком; у Солдатика от ее покорности темнеет в глазах. Вот бы все были такими послушными, стольких жертв можно было бы избежать, но некоторые уебаны не слушают умных советов. Тупые животные; им полагается выполнять приказы, однако овцы считают, что сами могут командовать. Иногда просто необходимо проредить стадо для всеобщего блага; ничто стоящее никогда не обходится без жертв. Под сомкнутыми веками мелькают вспышки как отражения взрывов, в ушах грохочет эхо артиллерийского обстрела, а женщины, сидящие у ног супера, стонут в унисон, по очереди заглатывая его член. Мэйв приподнимается и опускается, позволяя Графине трахать ее в зад, потирает свой клитор, пока Алая Графиня гладит свои соски через ткань костюма; соски женщины торчат, дерзко выдаются вперед, взгляд затянут поволокой, помада размазалась, и рот Графини кажется разбитым в кровь. Это прокатывается шаровой молнией по телу; схватив женщину за волосы, отливающие винным багрянцем, Солдатик мощным рывком поднимает ее на ноги. Будь с ним обычный человек, он бы просто вырвал шейные позвонки из суставов, однако Алая Графиня все выдерживает, только стонет, запрокинув голову за его рукой, а Мэйв, которую мужчина практически отшвыривает в сторону, зло скалится, заваливаясь на спину. — Уебан, — выплевывает она, когда Солдатик укладывает Графиню животом на стол; ткань трещит, лопаясь под его пальцами, расходится по шву, короткий алый плащ супер набрасывает на голову женщины — он не хочет видеть ее лица. Одной рукой удерживая Алую Графиню за шею, во второй ладони Солдатик сжимает свой член, который резко, одним толчком вгоняет в тело женщины, не заботясь о том, что может причинить ей боль. Она знала, на что шла, уже не первый раз они ебались. Если что-то не нравится, то дверь прямо по курсу. Но Графиня не уйдет, как и Мэйв; Солдатик им нужен. Он всем нужен. Как бы Хоумлендер не упивался фанатской любовью, он просто шут, ебало с плаката; чтобы сделать что-то действительно грандиозное, нужно быть кем-то большим, чем просто парнем в плаще. Кто сейчас вообще носит плащи? Это же пиздец безвкусно. Алая Графиня упирается ладонями в столешницу, елозит по ней щекой и грудью, стол под ними шатается в такт жестким толчкам Солдатика. Супер рычит, хватая женщину за бедро, яички колотятся об ее промежность, и Графиня секотит ногами, царапая пол каблуками сапог. Мэйв в расхристанной одежде вытирает губы кулаком, размазывая осевшую на них помаду Алой Графини, поднимается и твердо, без малейших следов опьянения, шагает к Солдатику, чей член входит туго, до упора, и женщина под ним стонет в голос, царапая столешницу. — Давай, Солдатик, давай, парнишка, насади меня на свой ствол, — хрипит она и вскрикивает под плащом, когда супер большим пальцем втискивается ей в анус. Он не двигается, просто заполняет пальцем ее зад, а его член яростно трется о гладкие мышцы влагалища, хлюпая влагой, которой сочится лоно Графини. — Эй, вы не забыли, что вы тут не одни? — рявкает Королева Мэйв; она запускает пальцы в волосы супера, дергает его на себя, пытаясь оторвать от женщины, но Солдатик, не переставая двигаться, бьет ее, наотмашь, не рассчитывая сил. От удара Мэгги разворачивает, с губ срывается хриплый вскрик, столешница трескается яичной скорлупой, когда мужчина впечатывает Маргарет в нее виском. — Не смей повышать на меня голос, сука, — отсекает супер, — не смей мне указывать. Не думай, что что-то значишь для меня только потому, что я тебя ебу. — Ублюдок, — шипит Мэйв, пока Графиня сдавленно смеется; Мэгги Шоу напрягает спину, пытаясь подняться, сбросить руку Солдатика, однако он сильнее. Намотав на кулак рыжие пряди, мужчина склоняется к пунцовой от злости Королеве Мэйв и обаятельно улыбается, глядя ей прямо в глаза, пока его бедра колотятся о задницу Алой Графини. — С Хоумлендером ты так же ломалась, да? Думала, что и со мной этот номер прокатит. Не выйдет, детка. Я такого терпеть не стану, ты же знаешь. — Да пошел ты, — выплевывает Мэгги, переминаясь с ноги на ногу и качая бедрами, словно в нетерпении; однако его член уже занят, а Маргарет настолько его выбесила, что не заслуживает того, чтобы ее хорошенько отымели, так что суке придется довольствоваться пальцами. Отпустив волосы женщины, он с оттяжкой шлепает ее по заду; Мэйв пытается вывернуться, но очередная пощечина впечатывает ее в стол. Оказавшись нанизанной сразу на два пальца супера, Мэгги кричит сквозь зубы, выгибается дугой, дернувшись всем телом, как угодившая в капкан львица, и бросает на Солдатика ненавидящий взгляд через плечо. — Мразь. Какая же ты мразь, — цедит она, на что супер только смеется. Его не трогают злость и слезы, блестящие в уголках глаз Мэйв, но то, как она начинает подмахивать Солдатику, шире расставляя ноги, доказывает, насколько она похотливая, лицемерная тварь. — Кто бы говорил, — супер откровенно смеется, — сколько неприязни, детка, однако я чувствую, как ты течешь. Нравится, когда тебя бьют и дерут как шалаву? А Хоумлендер в курсе? — Заткнись! — взвизгивает Маргарет; Графиня под плащом продолжает заливаться, срываясь на стоны. — Не обижай ее, милый, — просит женщина и вслепую проводит рукой, не с первого раза находя Мэйв, которую принимается неловко гладить по щеке. Мэгги сварливо мотает головой, отворачивается, однако не пытается соскочить с пальцев супера, продолжая позволять ему забираться в нее уже тремя. Солдатик самодовольно улыбается сквозь тяжелое, надсадное дыхание; скоро он отымеет всю Америку, весь мир, как этих двух шлюшек. И никто не сможет ему помешать.