Обиды

Звëзды пробивались сквозь облака на чёрно-синем небе; со двора доносился запах шашлыка на мангале. Подростки тринадцати лет сидели на берегу моря — ноги болтались в воде, вокруг — никого. — Опять медузу пнул случайно, вот же ж, - мальчик дёрнул ногой и обрызгал друзей. — Эй, я не думала, что зонтик надо было брать, - девочка отплевалась, как будто капли попали ей в рот, хотя она ощутила их лишь коленкой. — Не строй из себя принцессу, тебе даже на руки вода не попала, - закатил глаза мальчик. Самая младшая молча вытирала очки футболкой. — А ты чего молчишь? - Настя наклонилась и сквозь Диму наблюдала за маленькой сестрой. Та пожала плечами. — Ты же уже ему сказала. — Что я сказала? Про зонтик пошутила? В ответ Вика надела очки и отвернулась. — Сейчас я уйду, а ты по стеклышкам линзы тихонько собирать будешь, - распиналась Настя. Голос становился всë громче, руки, казалось, превратились в лопасти мельницы. Вика смутилась и сжалась. Упрëки сестры, как капли на очках, летели ледяным и тяжелым градом, разбивая клубничную оправу наивных душевных линз. Сзади зашелестела трава. Ребята оглянулись на громкие шаги отца. — Вы чего разбушевались? - белоснежная улыбка засветилась в темноте, заблестели глаза. Старшая сестра в унисон с Димой взрывала словами воздух. Отец положил ладони на плечи обоих подростков — значит, пора помолчать. — Вика, расскажи, что они снова натворили, - попросил он. — Ну-ну, конечно, Вика расскажет, - издевалась Настя. Отец шуточно погрозил ей пальцем. - Ногу Димы в воде коснулась противная медуза, он поднял стопу и забрызгал нас с Настей... — Один медуз боится, а другая язык из одного места вытянуть не может, вот что! - Настя поднялась и пошла в сторону съëмного домика. — Анастасия! - продолжал улыбаться отец. - А ты чего кричала, если до тебя от силы три капли достало? Вике очки водой обдало, и ничего — намокли и намокли. Исправим. На лице Насти будто переключили кадр фотоаппарата — с цветного на чëрно-белый. Эмоции затмили всë — не видно было острой галочки носа, губок буквой "М". Злость в глазах была какой-то неестественной, пугающе-серьëзной для тринадцатилетней девочки. Гнев лез через брови, но они прочно сдерживали тяжесть — надрывались, подскакивали. Буква "М" на губах растянулась в волнистую линию: гнев из глаз добрался и до нижней части лица. — Я хочу справедливости! - Настя напряглась ещë больше, чтобы не заплакать; гордость задела улыбка отца. - Чтобы моя сестра не молчала, когда ей причиняют боль, а брат не обвинял всех подряд и заметил хоть что-то, кроме своих пальчиков на ногах. Вечно весёлый папа снял улыбку с лица и задумался. Он выпрямил спину, слегка нахмурился и посмотрел на дочь. — Смотри. Две собаки дерутся за кусок мяса… — Где? — Да не здесь, - наконец расслабился и усмехнулся отец, - Просто представь. Так вот, две собаки делят кусок мяса — как думаешь, они поделились бы с тем псом, что сидит рядом? — Пап, люди — не собаки. — Да, люди — это люди, - вздохнул отец, - Но каждый, как в мире животных, отвечает за себя. Так работает жизнь. Вику с Димой увлëк за собой голос мамы и запах её фартука. Настя осталась у моря с папой, обнимала его и вытирала слёзы косынкой. — Выходит, доброта и мир во всём мире — не самое главное? — Главное. Только помни, что не все могут понять и принять твою помощь, и не расстраивайся. Ты ведь тоже человек, и не должна быть всемогущей.