Прошлое прошло

«И зачем всё это?» —спрашивает Ирина, вглядываясь в отражение карманного зеркальца. В спальне темно, хотя стоящие на комоде часы показывают 11 утра. Плотные шторы задернуты, создавая в комнате полумрак, словно отражая душевное состояние хозяйки помещения. «Зачем все это?» – повторяет женщина, пытаясь найти ответ если не у себя, то у человека по ту сторону зеркальной глади. Однако ответа нет. Вместо этого на неё смотрит уставшее, вымотанное, болезненно худое и до невозможности бледное лицо. Когда-то лучезарные зеленые глаза теперь казались неживыми, словно на них легла пелена печали и какой-то до боли мучительной тоски. В квартире тихо, но она прекрасно знает, что на кухне готовится вкусный завтрак, что предусмотрительный Геннадий Ильич закрыл дверь в спальню, дабы приглушить звуки, которые изредка доносятся из кухни. Руки, держащие зеркальце, начинают тихонько подрагивать.       Она всегда не любила зеркала. Казалось, что, глядя в них, ты обнажаешь душу, видишь истинную себя, без масок, без бравады. Сейчас же ненависть к зеркалам лишь усилилась. Ирина обходила стороной зеркала в полный рост – так страшно было в отражении увидеть себя, беспомощно сидящую в инвалидной коляске. Проезжая на улице мимо витрин, она тихонько опускала голову и жмурила глаза – не дай бог встретиться с той незнакомкой в инвалидном кресле, что виднеется в отражении. Но хуже – видеть жалостливые взгляды прохожих. Хотелось исчезнуть. «Зачем этот склиф, эта должность дурацкая!? Зачем? Зачем было так яростно добиваться этого? Чтобы что, Ира? Чтобы что?...» - Павлова сыпала вопросами, глядя в наполненные слезами глаза в отражении, вновь ожидая ответа. Но его не последовало. «Бумерангом, все бумерангом!» - с отчаянием бросила она, начиная плакать. Крупные громадины слез стекли по лицу, а затем упали, теряясь в складках ночной сорочки. Меньше всего хотелось такого исхода: муж ушел, остались лишь одиночество и желание достичь высот в работе любой ценой. Достигла… «Дура» - с отвращением прошипела Ирина и, вздрогнув, уронила зеркальце на пол.       Звать Геннадия не хотелось. Отголоски гордости не позволяли каждый раз просить его о помощи. Не хотелось открывать Гене душу и вновь казаться слабой, беспомощной, жалкой. Достаточно и того, что он видит каждый день. Она же сильная. Была… Но судьба решила иначе, и, потянувшись за зеркалом вниз, женщина потеряла равновесие, с шумом повалившись на пол.       Грохот, а затем тихий вскрик, не остались незамеченными мужчиной, и он влетел в спальню. Там, растянувшись на полу, лежала и тихо плакала Ирина. Груз прошлого, каждый день напоминающий о принципе бумеранга, осознание своего жалкого положения, невозможности сделать самостоятельно даже простые действия, давили все сильнее. Не было сил кричать. Хотелось, чтобы это все оказалось страшным сном, чтобы этот кошмар закончился. А лучше, чтобы его не было никогда. Ничего не говоря и не задавая вопросов, мужчина аккуратно поднял женщину и усадил на кровать, приобняв за плечи и успокаивающе их поглаживая. – Что случилось? – спросил Гена спустя какое-то время. – Н…ничего – вздохнув, шепотом ответила она, опустив голову и потупив взгляд. – Уверена, Ир? – Да – Ирина подняла голову и попыталась улыбнуться. Увидев вымученную улыбку и стоящие глазах Павловой слезы, Кривицкий покачал головой, аккуратно смахивая слезинки с её лица. Он крепко обнял любимую, укачивая, пытаясь спрятать от всех бед, что так невовремя обрушились на её хрупкие плечи. «Маленькая, - с нежностью произнес он, - Ну что ты у меня расклеилась, а?» Ответом ему стал тихий всхлип. Женщина лишь сильнее сжала его свитер. «Ну что ты, девочка моя, ну!? Погода чудесная, птички поют – красота! Все хорошо будет, слышишь!? Все будет хорошо! Мы гулять пойдём, мороженое купим, воздухом подышим, а?» - продолжил он, целуя ее в затылок. Он говорил нелепицу – первое, что шло на ум, но знал – она слышит, и чувствовал – уже успокаивается. Ира, вздохнув, подняла голову, посмотрела на него и улыбнулась, кажется, впервые за долгое время, так нежно и искренне. Ее руки все еще сжимали его свитер, словно она боялась, что он исчезнет, что уйдет, бросит, оставит её здесь одну, наедине с мыслями и проблемами. Наедине с собой.       Будто прочитав её мысли, Геннадий произнес: «Я рядом, не уйду, не бойся.» Он взял ее ладонь и начал покрывать её поцелуями, доказывая, что теперь уж точно никуда ее, Иру, не отпустит ни при каких обстоятельствах. Судорожно выдохнув, Ирина устроила голову у него на груди и тихо сказала: «Спасибо…». Улыбнувшись, он лишь крепче обнял её, целуя в макушку.       Прошлое отступало, уступая дорогу будущему, которое они будут строить вместе. Близился полдень...