Лента Мёбиуса

***

Такеми смеётся, она не любит грустить, она красива как солнышко. Нежная как одуванчик в самом цвету, она влюбляет в себя с юных лет. А Манджиро нет, он мрачный, вечно со своим недовольным лицом. Всеми любимая дочь рыбака раздражает своей жизнерадостностью. Глупышка будто и не чувствует, что её гонят, что он наибольшая угроза для неё. Такеми хихикает, над шуткой очередного заводилы, изредка посматривая на молчаливого художника, который живёт на краю деревни. Ей шестнадцать, она в самом начале своего пути, Манджиро наоборот, живёт сколько она его помнит, будто бы и не меняясь. Как и картины, что он рисует. Её тянет к нему, она ищет встречи с ним, что-то в нём невозможно влечёт. Манджиро смотрит на неё, с нежностью, с неизменным влечением в глубине тёмных глаз. Он почти не сопротивляется, ему хотелось побыть в давно забытом тепле Такеми. Она утонула в Касумигаура.

***

Такамаса восхищался своим наставником. Появившись из ниоткуда он быстро завоевал доверие даймё, став тому правой рукой. Как никто другой Манджиро оправдывал имя данное ему при рождении. Если не он, то кто смог бы справится с сотней обученных шиноби и самураев не моргнув и глазом. Военачальник всегда был хмур, в моменты одиночества скитаясь по задворкам крепостного города. Человек достойный восхищения не только союзников и врагов всегда был одинок. Такамаса никогда не скупился на похвалу для Манджиро, который никогда не отступал от бусидо. Даже в постели после долгих и утомительных уроков Манджиро был отстранён, с осязаемой грустью наблюдая за учеником. Такамаса мягкий, как сливовый цветок, и остр как наточенная катана. С ним было свободно, было тепло, как когда-то давным давно. Он убит в освободительной битве.

***

Мити нежна, бледная как снег на Фудзи. То ли от недоедания, то ли от природы была болезна. Её голос подобен трели соловьёв в первое весеннее утро. Для Манджиро «Ю-Дзуру» в её исполнении звучал слишком драматично. Лучшая оперная певица Японии теперь ничем не отличалась от гейш, которые себя практически изжили. Война не щадила никого, даже этот театр, сцена которого некогда блистала в софитах. И эта юная прима, которой ничего не оставалось, как петь для высших чинов, как какой-то военнопленной. Мити жившая в страхе за своё целомудрие ощутила защиту только за спиной Манджиро. Нарочито холодный генерал-лейтенант пробуждал всё больше и больше интереса. С ним хотелось беседовать. Только вот, взгляд у него был уж слишком обречённый, даже для войны. Она жила в Хиросиме.

***

Такемичи — оленёнок, с непривычно осветлёнными волосами, как в одну из давних забытых встреч. Такого невозможно было не дразнить. Он слезливый до того, что даже Майки теряется, но не подаёт виду. — Такемичи! С этого дня ты мой друг! Он не смуглый, на нём нет следов от оспы. Он не смотрит со слепым восхищением, и не осталось в нём грации предыдущих лет. Такемичи снова с ним, даже если и с проклятием от самого Эммы. Может, если не в одиночку, Манджиро наконец найдёт выход.