Девять

      Девять конвертов. Большая коробка напротив. И я, застрявший в очередном дурацком квесте. Какой это уже? Третий? Десятый? Сижу в комнате, прикованный к столу длинной цепью, оглядываюсь, пытаясь оценить обстановку. Передо мной только старый телевизор без пульта.       — Хошигаки Кисаме… — раздается искаженный программой голос над моей головой. Я вздымаю подбородок и смотрю на моргающую камеру. — Тебе, наверное, интересно, зачем ты здесь?       — Да не особо, — бурчу и кидаю косой взгляд на хлам передо мной.       — А зря. Я хочу сыграть с тобой в игру. Перед тобой на столе находятся предметы, которые дадут тебе всю необходимую информацию. Ты должен найти убийцу и понять, что произошло.       — А то что будет?       Телевизор включается с мерзким звуком. В кадре — отец, прикованный к креслу. Вокруг лежат медицинские приборы, вызывающие отвращение в разной степени. Голова опущена, колени и кисти залиты кровью. Я инстинктивно стискиваю кулаки.       — С каждой твоей ошибкой твой папаша будет терять одну часть тела. Все будет записываться на видео. Если по истечении часа ты не дашь мне ответа, он умрет. А ты навсегда останешься здесь и будешь раз за разом смотреть, как он теряет по очереди пальцы, зубы, язык…       С ненавистью вскидываю глаза к камере.       — В твоих руках это все предотвратить, Кисаме, — холодный смех.       — Подсказки будут? — едко фыркаю.       — Хочешь подсказку — будь готов пожертвовать кусочком своего отца.       Ясно, хрен мне. Права на ошибку у меня нет вообще. Я должен найти убийцу с первой попытки.       — Игра началась.       Стараясь не смотреть на экран, где папа рассеянно крутит головой по сторонам, вскрываю первый конверт. В нем — куча фоток и несколько записей. На некоторых фотках присутствует пацан с утиным хвостом на голове и выражением лица, будто унюхал кучу дерьма у себя под носом. Первым делом мне бросается в глаза та фотка, где видна часть его шеи. Из-под рубашки виднеется татуировка с тремя томоэ.       Откладываю фотки, беру записи. Первым делом в глаза бросается документ, что некий Учиха Саске проходил лечение у психиатра. Что там у нас еще? Свидетельство о смерти Учиха Фугаку и Учиха Микото… Газетная заметка о том, что после происшествия старший сын Итачи пропал без вести… Вырванная страница из школьного дневника — пацану впаяли замечание за драку.       Прекрасно. Шуршу бумажками дальше, откладываю то, что кажется мне наиболее важным.       Вскрываю второй конверт. Молодой мужчина с красноватыми волосами. Сасори Акасуна, если верить подписи на наклейках-лейблах со скорпионом. Куклы, много кукол. Свидетельство о том, что в детстве его опекуном стала бабушка. Грант за успехи в области химии. Объявление о пропаже без вести.       Следующий конверт. Ухмыляющаяся девчонка. Тоже красные волосы. Вытянутые очки. На некоторых фото клеится к Саске. А кое-где в каком-то помещении, похожем на морг, вон у кое-кого из лежачих бирки висят. Иногда над ней появляется невысокая фигура в лабораторном халате. Лицо закрыто черными длинными волосами. Перебираю документы. Пропуск в лабораторию. Судебные документы — Узумаки Карин привлекалась к ответственности за незаконные эксперименты, но по итогам суда была оправдана, несмотря на показания свидетеля.       Почему? Это становится все более и более интересным. Вскрываю дальше.       Помимо фоток стриженного под горшок пацана в зеленых спортивках с тренером, под которого он явно косит, судя по внешности, нашариваю несколько грамот на имя Рока Ли и нечто важное — рентгеновский снимок со сломанной ногой. Даже не сломанной, раздробленной. Заметка о том, что подающий надежды юниор вынужден на какое-то время оставить спорт, и скорее всего, не вернется туда уже никогда. Листовка с объявлением и датой о соревнованиях.       Номер пятый — патлатый, белобрысый парень. Очень много кадров с его занятий в каком-то гончарном кружке. Несколько его фоток сделаны в участке. Поднимаю одну из фоток, подношу к глазам, чтобы рассмотреть поближе. Кандзи слегка расплывчатые, но я умудряюсь рассмотреть имя: Дейдара Тсукури. Неоднократно привлекался за баловство со взрывчатыми веществами. В конверте еще этикетка от какой-то упаковки, правда, не совсем ясно, что это, похоже на фейерверк, но может, и что покруче. Чек на сто тысяч зеленых за устранение террористической организации.       Как же все это странно.       Следующей в этом сборище сомнительных личностей оказывается девчонка с розовыми волосами. На фото часто вместе с этим Саске и пацаном, у которого на голове, судя по всему, Дейдара взорвал одну из своих петард. На некоторых она с какой-то грудастой леди стоит в академ-шапочке, получает какую-то бумагу. На фоне виднеется логотип медицинского, судя по наличию змеи с кадуцеем. Из материалов — визитка Сакуры Харуно ака практикующего врача, записка о временном отстранении из школы за драку с некой Ино Яманака, несколько не отправленных любовных записок для Саске, титульник научной работы о ядах и противоядиях с ее именем в качестве помощника.       Кладу ее поближе к Карин и Саске и продолжаю вскрывать конверты.       Далее. Патлатый темноволосый парень, очень похожий на этого Саске. Ясно, скорее всего, это Итачи. Симпатичный. Стоит на заднем плане на фото с семьей. Листовка о пропаже без вести. Кусочек упаковки линз с диоптрией -12. Это все равно, что практически слеп. Справка о легкой форме аутизма. Врезка из допроса свидетеля: в ночь, когда погибли старшие Учихи, он был замечен последний раз покидающим дом через окно, рука по локоть в крови. Долгое время подозревался в убийстве своей семьи.       С шорохом открываю последний конверт, стараюсь не смотреть на отца, который вскидывает уставшие глаза.       Молодой человек в больничной одежде. Обреченные зеленые глаза, дурацкий пробор зигзагом, волосы стянуты какими-то металлическими кольцами, как у мамы. Одет в больничные тряпки. На некоторых кадрах с капельницей. На одной из фото замечаю того же волосатого мужика, что и у Карин. Рентгеновский снимок с жуткими белыми пятнами по всей грудной клетке — рак легких. Купон на большую скидку в баре для двоих. Направление на ампутацию правой руки из-за фибродисплазии.       Не человек, блин, а сплошное страдание. Ладно, последний конверт.       Рыжий в красноту мальчик. Зеленые глаза пусты, на лбу татуировка. Закутан в какие-то тряпки, снят на фоне пустыни с высоким мужиком и двумя подростками своего возраста. О, а это уже интересно — на ринге он стоит напротив Рока Ли… В конверте паспорт на имя Расы. Листаю. В разделе «семейное положение», указано трое детей, Гаара, Темари, Канкуро. Внутри — права с моськой рыжего. Распечатка из вики о том, что Раса — важная шишка в своем районе.       Хо-хо, сынок представителя местной власти… Опа, тут еще вложен маленький пакетик какой-то дури… Впрочем, неудивительно. Стандартный атрибут отпрысков элиты.       Открываю коробку. В ней девять вещей сомнительного вида и запаха. Почти все испачканы кровью. Это что, мне предполагается тут самому невесть как анализ проводить?       Не выдерживаю, кидаю взгляд на отца. Не знаю, видит он меня или нет, но одобряюще улыбаюсь. Он же не зря меня всему учил, в конце-то концов…       Приступаю за дело. Так, что мы имеем? Ампула с иглой. Крови почти нет. Клочок кожи с кусочком татуировки. Вынимаю осторожно, боюсь повредить. Разбитая бутылка сакэ, явно использовалась, как розочка. О, ручка, весь стержень изнутри залит кровью. Полезная вещь, пригодится. Что тут у нас еще? Разбитая фара. В ней что-то застряло… Похоже на осколок. Нет, надо поосторожнее, больно много всего острого, так и без пальцев остаться не долго. Подцеплю какую-нибудь гонорею… Так, вот эта штука вообще стремная — на сгоревший осколок гранаты похоже. Фу, налипли длинные белые волосы… Рука марионетки…       С рукой я начинаю заинтересованно забавляться, крутя шарниры. Вдруг кисть резко откидывается назад, выпуская длинную тонкую иглу.       — Черт! — От неожиданности роняю опасную игрушку на столешницу. Необычное оружие… Так, что еще в коробке? Ножка стула с характерной вмятиной, будто ею огрели по башке какого-то обалдуя. И на этом все.       Что ж, будем думать. Беру ручку, соскребаю с ее кончика запекшуюся кровь, пробую на кисти…. Надо же, еще пишет. Оно нам на руку. Шлепаю по кнопке ручки ладонью, включая ее, пододвигаю к себе один из пустых конвертов и начинаю быстро писать. Пальцы привычно перебирают фото, откладывают лишние материалы, двигают найденные вещдоки. Раздраженно чиркаю, когда ручка отказывается писать, смахиваю с пальцев превратившуюся в порошок кровь. Обвожу похожие места, названия. Подкладываю остальные конверты, на них — фотки и документы в нужном мне порядке. Тасую. Черчу линии. То и дело вскидываю взгляд на отца.       Что-то не клеится… Задумчиво щелкаю ручкой. Иногда не замечаю, как начинаю делать это об собственное лицо.       — Прекрати, — искаженный из колонок голос. — Бесишь.       Вовремя это он, а то я уже чуть не начал грызть верхнюю часть по привычке.       — Ты даже не высказываешь никаких предположений, — шуршит голос. — А мне, между тем, становится скучно…       — Уговор был на час, — я остаюсь непреклонен. — Я здесь не для того, чтобы тебя развлечь, ясно?       — Верно, — мерзкое хихиканье. — Ищи того, кто не безгрешен. Найди убийцу.       —Тогда заткнись и не мешай думать.       Мы затихаем. Я аж слышу, как у меня в башке вращаются шестеренки. Ищи того, кто небезгрешен… Да все мы, как ни крути, в чем-то да грешны….       Стоп! Точно! Вот оно! Вот в чем дело!       Я еще раз оглядываю разложенную схему. В волнении встаю, и, насколько позволяет цепь, начинаю обходить сложенный мной калейдоскоп из фотографий, материалов и окровавленных вещдоков из коробки. Они лежат на конвертах, на которых моей торопливой рукой проведены линии от одних совпадений и сходств к другим, подписанных фактов и выводах. Перемещаю пару стопок, провожу еще несколько линий. Финальным штрихом кладу ручку на одну из фотографий.       — Эй ты! — задираю голову к камере, еле сдерживая ликование в голосе. — Отпускай нас! Я знаю, кто убийца!       — Назови имя.       Выдерживаю драматическую паузу.       — Все. Каждый из них по цепочке убил и был убитым от руки другого.       Кандалы на папином кресле со звяканьем размыкаются.