Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться.

Просыпаться в холодной постели — самое ужасное чувство. Просыпаться в холодной постели от будильника и вспоминать, что сегодня тебе снова нужно идти в школу — ещё хуже. Но именно это испытывает среднестатистический школьник России в первый день после зимних каникул. Антон наощупь находит телефон где-то на полу около кровати, и уже привычным движением отключает будильник. Вставать не хочется. Вот прям совсем. В голове огромной неоновой вывеской горит мысль о том, чтобы забить хрен на учёбу и весь день провести в кровати или на любимой заброшке. Но звук разбитой посуды отрезвляет и даёт невероятный заряд бодрости. В этой квартире есть особый обряд по утрам: семейный скандал, битая посуда и очень много мата. Антон уже привык к этому. Отец и мать всё время ругаются, всё время что-то делят, всё время за что-то друг-друга упрекают. Сам парень уже порядком задолбался от всего этого и просто считает минуты до того дня, когда он грациозной походкой съебётся из родительского гнезда и будет жить в общаге. Правда он пока ещё не решил куда именно поступит после школы. Из вариантов только какой-нибудь гуманитарно-педагогический. Но вот перспектива работы в школе при таком раскладе, совсем не привлекает и даже отталкивает. Поднявшись с кровати и натянув любимые джинсы, Антон берёт рюкзак, в котором конечно нет ничего кроме какой-то тетради, погрызаной ручки и не менее потрясенного жизнью карандаша, и очень быстро выходит из квартиры, пока родители были слишком увлечены дисскусией о том кто же из них сделал для этой семьи больше.

***

Первый урок физкультура, а значит есть время покурить. Антон был не из тех людей, кто занимается спортом в удовольствие. Все те немногочисленные разы, когда он посещял уроки физкультуры в школе, в него как минимум прилетал баскетбольный мяч, а как максимум он упал, споткнувшись о собственную ногу и сломал нос. Старая добрая заброшка за школой. Антон слышал, что это должен был быть новый детский сад, его начали строить ещё в совке. Но перестройка, девяностые, кризис и как-то все забили. Раньше территорию охраняли и никого не пускали, но тому кто этим занимался видимо надоело тратить деньги, поэтому сейчас это бетонное сооружение является идеальным местом для местных малолетних куряг, таких как Антон и его друзья. Серые холодные стены, по-своему грели одинокую душу. Не сильнее чем сигаретный дым, конечно. Антон поджигает уже вторую, всё продолжая сидеть на бетонном подоконнике. Возможно, сложись всё иначе, здесь бы сейчас бегали дети, посматривая в окно на хлопья внезапно пошедшего снега, или это было бы окно из кабинета заведующей, и какая-нибудь женщина средних лет с красной помадой на губах, попивала бы свой растворимый кофе. Но судьба решила, что это место будет пахнуть не манной кашей и детским стиральным порошком, а сыростью, сигаретным дымом и дешёвой водкой. Последняя затяжка льётся по лёгким горячей, едкой волной и вылетает в воздух плавным потоком, Антон бросает окурок на землю и тушит его мыском кросовка. После чего спускается по лестнице, покрытой осколками битого стекла, какой-то растительностью и местами пятнами крови, вниз. Это место было пристанищем не только для курящих школьников. Местные алкоголики, торчки, бомжи и прочий контингент очень любили это место. Антон слышал много историй о заброшке, например, кто-то рассказал ему, что лет пять назад здесь убили какого-то алкаша, набравшего микрозаймов и естественно пропившего все эти деньги. Был ещё момент, когда Антон и сам застал несчастный случай: год назад он так же пришёл сюда курить, но не успел зайти как услышал громкий крик, а после звук столкновения чегокого-то с асфальтом. Это был его учитель по географии. Мужчина, как оказалось употреблял, причём в очень больших дозах. Причины такого образа жизни никто так и не узнал, да и вообще эту историю старались максимально замять.

***

Школа встретила Антон как всегда в своём наилучшем виде: шиферная крыша, больше похожая на древние развалины, облезлая штукатурка на стенах внутри и снаружи, потолок в трещинах, а кое-где есть даже плесень — красотища. Парень мысленно благодарил вселенную за то, что внутри по крайней мере было тепло. Пройдя на второй этаж, Антон зашёл в кабинет истории, где его уже ждали товарищи. — Шаст, скотина, ты где был? — Серёга подбежал к Антону и злобно посмотрел на него снизу вверх. Матвиенко хоть и был карликом в сравнении Шастуном, но был гараздо крепче сложен, потому выглядел сильнее. — И тебе привет, Серый. — Антон обошёл друга и сёл за парту, кинув рюкзак на соседний стул. — Да я курил, че пристал то? — Целый урок курил? — Позов поправил очки и подошёл к Шасту. — Ты ебу дал? — Да нет конечно. Я выкурил то две штуки, а потом просто сидел. — Он стал доставать письменные принадлежности(если всё то что оказалось у него на парте можно так назвать). — Не думаю, что МихМих это так оставит. — Матвиенко не был идеальным учеником, но вот с физкультурой он всегда на "ты", да и с учителем у него были весьма хорошие отношения. Чего нельзя было сказать про Шаста. — По-любому заставит тебя отрабатывать. — Да пошёл он. Мне главное общество сдать, а без физкультуры я как-нибудь выпущусь. — Ну-ну. — Прозвенел звонок и троица расселась по своим местам. В кабинет зашла историчка, а за ней классная. Что было нужно последней, не понятно. Вернее было непонятно, пока та не заговорила. — Класс, здавствуйте. Во-первых, хотела бы спросить, почему это ты, Шастун, решил пропустить урок физкультуры? — Эта женщина была очень страшной, не в том смысле что некрасивой, хотя так тоже можно было сказать. Маргарита Ивановна— очень высокая женщина, невероятно худая худющая и умеет вводить в ступор одним взглядом. Сейчас она смотрела на Антона своими маленькими серо-голубыми крысиными глазками и буквально сжигала. — Извините, мне было плохо. Наверное отравился. — Парень сглотнул, пытаясь выглядеть максимально спокойным. Придумывать отмазы он умел, вот только тут важно сохранять спокойствие. Иначе всё пойдёт по пизде. — А предупредить меня было сложно? — Было не понятно, поверила ли она в легенду придуманую только что. Антон пожал плечами, пробормотал что-то вроде "Было не до этого, извините" и стал с огромным интересом рассматривать кольцо на указательном пальце. — Ладно, Бог с тобой. Я не затем изначально шла. — Она кивнула кому-то за дверью приглашая войти. — С этой четверти в нашем классе будет учиться Арсений. Будте добры, дайте ему рассписание, покажите где что в школе, в общем проявите дружелюбие. — Она кивнула новенькому и выпорхнула из класса своей модельной, сука, походкой. — Арсений, — обратилась к новенькому историчка. — я думаю вы на перемене с классом познакомитесь и всё обсудите, а пока присаживайся. — Она указала рукой на единственное свободное место рядом с Антоном. Последний внимательно рассматривал идущую к нему фигуру и даже немного завис. — Можно? — У него был очень приятный голос, спокойный, не высокомерный или грубый, а просто красивый. Антон только сейчас начал понимать что происходит и что ему стоило бы убрать рюкзак с соседнего стула. Что он и сделал. — Спасибо. — Всё также спокойно, нейтрально говорил Арсений. Антону показалось, что в этом есть некая издёвка, но эти мысли разлетелись, когда новый сосед по парте достал учебник по истории из сумки и, открыв на нужной странице, положил на середину парты. В отличие от Шастуна, новенький внимал каждому слову учителя, записывал терминологию и даты, иногда отвечал на вопросы, а один раз за урок даже поправил неверно указанный преподавателем факт. Все в классе его рассматривали. Особенно девочки и Шастун. Но если прекрасный пол заинтересовала внешность и приятный голос, у Антона этот человек вызывал какое-то необоснованное недоверие. Слишком уж какой-то он слишком! Слишком опрятный, слишком умный (по крайней мере в истории), слишком красивый, слишком спокойный. Когда прозвенел звонок и всё стали собираться, Арсений обратился к Шасту: — А где мы сейчас? Ну в смысле в каком кабинете и какой урок? — Он немного смутился, но Антон этого не заметил. — Идём, у нас русский, вроде, или литература. — Новенький кивнул, и пошёл следом. — Ты откуда тут? Как тебя вообще занесло в этот залупск? — Я из Питера, но пришлось временно перехать сюда. Так получилось, не бери в голову. — Антон удивлённо поднял бровь. Арс вздохнул и снова заговорил. — Родители развелись, а у мамы тут квартира, вот и пришлось всё бросить. Ты кстати не представился? Или я прослушал? — Антон, можно Шаст. — Шаст? Это типо прозвища или как? — Можно и так сказать. У меня фамилия Шастун, вот и называют иногда так. — Арсений понимающе кивнул. Когда они подошли к кабинету русского языка, к Антону подбежали Оксана и Ира, и очень сильно попросили его сесть с Ирой, освободив место рядом с новеньким для Фроловой. Парень соглашается, хотя чуть позже он об этом немного пожалеет. — Тош? — Учительница по литературе как и всегда дала классу какое-то задание и испарилась. Давая одиннадцатиклассникам возможность побеседовать о важных житейских проблемах. Прекрасная женщина. — А у тебя девушка есть. — Неа, — совсем без задней мысли отвечает Шастун Ире, временами поглядывая на Асра. Неудивительно, что Оксана к нему клеится. Арсений очень хорош собой внешне: высокий, стройный (а не худощавый как Антон), голубоглазый брюнет. Кроме того, он явно не глупый, учитывая то как он работал на уроке до этого, да и сейчас он закончил раньше всех и уже даже помог Оксане. Та в свою очередь старалась всячески увести тему от русской литературы периода двадцатого века. После урока, Оксана, вся светящаяся от счастья, схватила Иру и убежала в столовую. Антон, который всё ещё даже не завтракал, думал сделать то же самое, поэтому взглядом стал искать Позова и Матвиенко, но эти двое верно побежали курить. "Предатели"— проносится бегущей строкой в голове парня. — Антон, — из мыслей вырвал голос, который он наверное узнаёт, если не из тысячи, то из сотни точно. Уж больно он приятен на слух. — покажешь где столовая? — Да, погнали. — Идти до столовой было прилично, поэтому надо было как-то избежать не ловкого молчания. — Я смотрю на тебя Фролова запала. — Он сказал это как-то равнодушно, выглядело так будто он ревнует но не хочет показывать. Но понял что собеседник даже не обратил внимания. — Возможно. — Сухо ответил последний. — Ты что сдаешь? — У Арсения подбирать темы для беседы получалось гараздо лучше. — Общество и литературу. А ты? — Общество и историю. Ты что, в пед собрался? — Брюнет кинул на него взляд а-ля " Серьёзночтотынесешь". Оно и понятно, меньше всего Антон был похож на учителя, хотя сам он находил это довольно забавным. — А ты, как я понимаю на юриста? — Вопросом на вопрос — лучшая тактика. Конечно, Антон мог бы объяснить, что ему глубоко поебать на то куда он поступит, главное свалить от родителей, а там уже как-нибудь разберётся, но на эти объяснения не было никакого желания. — Вообще-то на экономиста. — Спокойно ответил Арс. Он держал дистанцию однако, был приветливым, что делало его очень комфортным человеком в общении. Прийдя в столовую и взяв подносы с на удивление неплохим обедом, парни стали искать свободные места. И ой какая удача, за столиком где сидели Ира и Оксана как раз было два места. — Арсений, а ты из Воронежа или приехал откуда-то? — Интересовалась Оксана, ковыряя ложкой нечто, внешне отдалённо напоминающее котлету. — Можно просто Арс. — Он сдержано улыбнулся когда девушка кивнула в ответ на просьбу. — Я из Питера переехал. Так уж получилось, что пришлось покинуть культурную столицу. — Произнёс с ноткой то ли иронии, то ли сарказма. — Питер? Ничего себе, очень хочу там побывать.— Оксана подперев рукой голову внимала каждому слову брюнета, который хоть и сдержано, но с восторгом рассказывал о родном городе. Его было трудно не слушать. Арсений говорил очень красиво, дело было уже не только в приятном голосе — у него очень хорошо поставлена речь. Он красочно описывал любимые достопримечательности, белые ночи, Ниву, свою старую школу, но внезапно замолчал, попросив ребят рассказать о себе. Оксана стала щебетать что-то о флористике, Ира же жаловалась Антону на своего брата. Сам Шастун делал вид, что слушает, но на самом деле ждал момента свалить из этого курятника. Такая возможность ему выпала, когда он увидел Диму с Серёгой, появившихся в столовой, и конечно Антон не мог ей не воспользоваться, потому попросив девчёнок показать новенькому дорогу к кабинету, он вылетел из-за стола и потащил друзей в мужской туалет, естественно для того чтобы покурить. — Странный он, этот Арсений. — Антон сидел на подоконнике, потягивая едкий дым и лишь пожал плечами в ответ на слова Позова. — Не сказал бы, просто он другой какой-то. — Некурящий Серёжа, стоял около двери, чтобы не дышать дымом, да и следил не идёт ли кто. — Шаст, че молчишь? Ты ж с ним общался, что за кадр? — Обычный пацан. Мне сначала показалось— задрот какой-то, а он просто умный. — Парень последовав примеру Позова выкинул окурок в окно и они вместе пошли на химию. В этой школе особо не следили за порядком, так иногда могли заставить объяснительную писать, или накрайняк родителей вызвать. Так что курение в туалете было чем-то вроде корупции — как бы нельзя, как бы надо пресекать, но как бы всём похуй.

***

Антон шёл по пустому коридору, намереваясь поскорее свалить из этого ужасного места, именуемого школой. Дома должно было быть пусто, так как родители ещё на работе и была возможность нормально поесть, не выслушивая слов матери о том насколько его отец эгоистичный придурок, которому она посвятила лучшие годы своей жизни! Из-за угла слышатся крики и смех. — Что за херня? — Подойдя немного ближе, Антон увидел, что группа ребят из паралельного кого-то избивают. Присмотревшись, он узнал жертву, это был Арсений. Нужно было что-то сделать, единственная верная мысль появилась сама собой: — Вы, блять, чем творите? Там Шеминов ходит! Валите, придурки! — Старшеклассники тут же переглянулись и бросились прочь. Антон подошёл к однокласснику ближе. — Вставай. — Парень протянул руку новенькому, чтобы тот на неё оперся. — Ты как? Два голубых глаза посмотрели на него сквозь призму слёз, когда Арс поднялся, отряхивая грязный пиджак. — Нормально. — очень тихо буркнул последний. —За что они тебя так? — Антон искренне интресовался, рассматривая алый след на щеке новенького. — За то что я гей. — Слишком спокойно ответил Арсений. Сказать что Антон удивился— не сказать ничего. Конечно, подобная мысль возникла у него пару раз на первом уроке, но как-то мимо. Вернее он так думал. — Так нахрен ты об этом рассказал? — Вполне очевидно было, что местные авторитеты, коими являются обидчики новенького, не оставят так просто появления среди них человека нетрадиционной ориентации. — Ничего я им не рассказывал, они сами поняли. — Арс всё ещё усиленно оттирал с брюк и пиджака следы ботинок. — А я просто не отрицал. — Придурок, они же от тебя не отстанут. Сказал бы им, что нормальный, может вообще бы не тронули. — Арсений посмотрел на него так, будто последний только что обвинил его в каком-то нелепом проступке. По сути так и было. Антон почувствовал себя неловко. — Я и так нормальный. Это они кретины, неспособные принять тот факт, что кто-то отличается от них. — Он выпрямился, поправил растрепанные волосы и схватил сумку. — Пока, Антон. Шаст проводил одноклассника взглядом, пока тот не скрылся за углом коридора. После чего Антон хотел было уйти, но заметил на полу, где несколько минут назад лежал Арс, тонкий кожаный браслет, на котором красовалась выжженная надпись: "Следами на запястьях украшу свои руки. " Может ли такой спокойный и светлый человек таить такие мысли? Этого Антону не понять. Его окутало странное чувство волнения, беспокойства. С чего бы это? Наверное простое человеческое сострадание и любопытство. Но Антон предпочёл опустить эти мысли. Сунув браслет в карман он идёт домой, где его всё ещё не ждут, и его всё ещё это радует.