Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться.

Антон сидит и пытается освоить технику изменения реальности силой мысли. Ну иначе как объяснить то, что вот уже минут пятнадцать он, сидя на любимом подоконнике заброшки, курит и не произнося ни слова, чем сильно пугает пришедших по его просьбе друзей. — Шаст, сука, — первым заговорил Матвиенко. Потому как Позов был совсем не против просто покурить в тишине. — ты будешь говорить или нет?! — Ребят, мне пиздец. — Подняв глаза на одноклассников наконец констатирует Антон. — Что случилось? — Обеспокоенно спрашивает Дима. — Дома что-то? Или..? Серёга с Димой знали о проблемах Шаста. Всегда поддерживали его, готовы выслушать, за это Антон им очень сильно благодарен. Во всём огромном Воронеже, да что там, во всей стране у него не было никого ближе этих двоих. — Дома всё как всегда, можно сказать даже немного лучше обычного. Отец уехал в Липецк, на похороны какой там троюродной сестры, так что посуда временно спасена. — Грустно усмехается Антон. — Дело не в этом.. Двадцать девять баллов. — Все поняли о чём была речь: всю неделю в школе проводили пробные экзамены, по всем предметам. В том числе и по обществознанию, конечно. — Пиздец. — Вынес вердикт Позов. — Скажи, что это первичка**, пожалуйста. — Нет, Дима. Двадцать девять из ста. — Повисло молчание. Все прекрасно понимали как важно было Антону поступить, все прекрасно понимали, что он нихера не готовится, но при этом все искренне надеялись, что будет хотябы сорок. Жалкие сорок баллов, которые помогут как минимум выпуститься со школы. — Я наверное скажу нечто очевидное, но ты знал, что нужно готовиться. — Как всегда Дима был чертовски прав. — И что будешь делать? — Понятия не имею. Придётся напрячь жопу и зубрить эти ебучие инфляции и глобализации*. Иначе буду искать колледжи, или пту какое-нибудь.

***

Прошло чуть больше месяца с начала второго семестра и около двух недель после пробника по обществознанию. Антон усердно зубрил терминологию, подбирал примеры к различным ситуациям и решал, очень понравившиеся ему, задачи по спросу и предложению. В школе всё было тоже довольно гладко. Ира, всё таки уломав Шастуна на один поход в кино, сдала позиции. Сказав что-то по типу "Дело не в тебе, дело во мне", она просто перестала так активно лезть к парню. Антона это очень сильно обрадовало. Арсений и Оксана, вроде как начали встречаться. Вместе ходили в школу и домой, сидели вместе, гуляли. Единственным кто знал, что это лишь показуха, был Антон. На его вопросы, Арсений ответил: — Я перестану быть ей интересен через несколько недель. — Сказал он это так, будто не первый раз сталкивался с подобным. Хотя, может так и было, в конце концов даже Шастун считал Арса привлекательным во всех смыслах и он бы не удивился, узнав, что у Попова целая коллекция разбитых сердечек парней и девченок. Только лишь дома всё стало только хуже. Первое время после возвращения отца, было всё ещё тихо, что очень удивило парня. Но вот сейчас всё стало настолько плохо, что дома хотелось появляться как можно реже. Отец почему-то начал выпивать. Не каждый день, но по пятницам стабильно и очень сильно. Потому в такие дни, Антон старался прийти как можно позже: шатался по заброшке, гулял с друзьями, или просто сидел под подъездом. Но не сегодня. Он мчится домой как можно скорее, потому что боится, не за себя конечно, а за маму. Пусть эта женщина и не проявляет должной заботы в последние годы, Антон её любит и в обиду не даст. А после того как отец замахнулся на неё трезвым, парень не собирался оставлять их наедине в пятницу. Квартира Шастунов пахнет дешёвым табаком, а теперь ещё и алкоголем. По звукам, он понимает что отец в ванной. Потому бежит на кухню, где должна сидеть мама. — Привет. Как дела? — А что ещё спрашивать у человека, с которым вы почти не общаетесь? Женщина сидит около окна и пьёт чёрный чай с лимоном, на слова сына она отвечает лишь немногословным кивком. Парень заваривает себе чай и садится за стол. Хочется начать разговор с мамой, но он не находит слов, а потому продолжает молча сидеть. Спустя какое-то время, отец также заходит на кухню. — Привет, пап. — Мужчина выглядит уставшим, вымотанным и на удивление абсолютно трезв. — Антон, иди к себе. Нам нужно поговорить. — Прокуренный басс режет слух и отражается неприятным эхом в черепной коробке. — Нет, я не уйду. — Ему страшно. Действительно страшно. Парень не знает, что будет дальше. Он боится за маму. Он не знает на что способен его отец. Он ничего не знает, потому и страшно. — Антон. — Мягко, с некой мольбой в голосе, осекает его мать. — Ты вообще-то с отцом разговариваешь. — Он недавно пытался тебя ударить! — Не выдерживает парень. Когда родители били посуду или крыли друг-друга матом — это одно. Но насилие Антон не простит ни одному из них. — Как ты можешь его защищать после этого?! — Ты не всё знаешь, Антон. — Женщина слишком спокойна, для данной ситуации. — А теперь иди, пожалуйста, к себе. — Я же сказал, что не уйду. — Голос его дорожит. Парень не уверен в своих действиях, но отступать не намерен. — Не всё знаю так расскажи? Обьясни, что же случилось такого, что он может теперь на тебя руку поднимать! — А случилось то, что твоя мать — шалава. — Подойдя к сыну ближе говорит отец. Антон переводит на него взгляд, после снова смотрит на маму, так и продолжающую спокойно сидеть у окна. — Да-да, сынок, пока я для семьи стараюсь, зарабатываю деньги, твоя мамаша на лево ходит и ничуть этого не стыдиться. Антон снова смотрит на родителей, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого, надеясь, что всё это какая-то тупая шутка. Оба молчат. Мама даже не смотрит в их сторону, продолжая пить свой, наверняка уже остывший чай, а отец смотрит на сына и в глазах его нет ненависти, лишь ярость и разочарование. У Антона тоже самое. Те же эмоции наполняют его по отношению к обоим родителям. Оба они его разочаровали: мама тем, что так просто решила предать, пусть и обречённый, но брак, отец же тем, что попытался дать волю эмоциям и проявил агрессию. Они стоят друг друга. Антон хватает рюкзак и выбегает из квартиры как можно быстрее. Он не хочет, да и не может находиться здесь дальше. Ему физически больно, больно от того, что его семьи нет. Может была, когда-то давно, но теперь нет.

***

День становится длиннее, но это ещё не так сильно заметно. Антон сидит, кутаясь в последних лучах холодного февральского солнца. Пусть весь день было пасмурно, к вечеру тучи куда-то исчезли. Постепенно солнце заходит за горизонт и город покрывается пеленой ночи. Парень докуривает уже четвёртую сигарету, или пятую. Он сам уже не помнит точно. Но когда голова начинает кружиться, приходит первая здравая мысль за последние несколько часов — хватит. Надо бы идти домой, но там ему делать нечего: он найдёт что сказать обоим родителям, но им эти слова врядли понравятся. И куда теперь? На улице уже совсем темно и нереально холодно. Брошенным котёнком он плетётся куда-то вперёд, не особо различая куда именно направляется. Когда сил не остаётся, Антон взглядом находит лавочку и тут же заваливается на неё всём телом. Возможно стоило позвонить кому-то из друзей, но Шаст слишком поздно думает об этом, он слишком сильно устал. — Антон? — Сон прирывает такой знакомый и приятный, но по-своему раздражающий голос. —Антон! Какого чёрта ты тут делаешь? — Арс? — Разлепляя глаза мычит парень. — Чо те надо? Иди куда шёл. — Брюнет неодобрительно хмыкает. — Ты пьяный что-ли? — Вполне логичное предложение, однако мимо. Но Антон эту идею отметил где-то на подкорке. Возможно, как-нибудь реализует. Парень поднимается на локтях и принимает сидячее положение. Арс видит, что Антон либо ахуенный актёр, либо предположение про алкоголь было ошибочным. — Всё в норме. — Антон грациозно поднимается и идёт в предположительно противоположном направлении, относительно пути одноклассника. — Разве когда всё в норме курят по заброшкам до поздна, а потом спят на лавочке в парке? — Резко остановившись и обернувшись через плечо, Антон тянет изумленное "Какого..? "— У тебя на куртке всегда след от подоконника остаётся, когда ты куришь на той не достройке. Просто наблюдение. Нихуя себе, просто набледение! — думает про себя Антон. Прокручивая в голове, он реально осознаёт, что всегда опирается на подоконник и всегда ему кто-то говорит что у него грязная задница. Арс подходит ближе и смотрит своими голубыми океанами в зелёные омуты Антона. — Что случилось? — Он говорит не как всегда. Обычно, голос у Попова мягкий и дружелюбный, но будто безразличный. Сейчас тон был обеспокоенным. Антону стало не по себе, мало кто о нём когда-либо беспокоился. — Отьебись, Попов. — Цедит Шаст, совершенно не настроенный изливать душу. — Я ещё не доебался. — Тут же парирует брюнет и улыбается, вкладывая в эту фразу максимум двусмысленности, который ему доступен и это срабатывает. Антон, не сразу, но негромко смеётся. — Так что, расскажешь? Антон думает, может и рассказать? Может станет легче? Он никому не говорил о том, что происходит дома. Дима с Серёжей знали, но как будто бы так и должно было быть. Арс смотрит слово в самую души, словно уже всё понял и просто ждёт подтверждение своих догадок. — Я поругался с родителями и убежал из дома, чтобы не наговорить лишнего. — На выдохе сознаётся парень. Он ловит на себе понимающий взгляд. — Ты собрался ночевать на лавочке в парке? — Оценивая ситуацию и не задавая лишних вопросов о подробностях ссоры, говорит Попов и получив в ответ неуверенный кивок, поднял брови. — Дурной совсем? Антон снова кивнул, выражая полную солидарность с мнением одноклассника. — Идём. — Арсений кивнул в сторону выхода из парка. — Куда? — Ты думаешь, я оставлю тебя ночевать на улице? Пошли давай, я лично уже задубел. — Нет, не нужно. — Антон смутился такому жесту. — Не хочу напрягать тебя. — Пошли. — Арсений строго смотрит на Шаста. — Никого ты не напрягаешь, успокойся. Антон следует за одноклассником в сторону какой-то новостройки. — А ты что так поздно делаешь тут? — Внезапно задаётся вполне логичным вопросом Шастун. — Я маму провожал, — Арс изменился в лице и ответ взгляд в сторону. — она поехала в Питер, к отцу. Там что-то с документами. Виснет тишина. Такая неприятная, вязкая, отвратительно давящая. Надо было её как-то разорвать и в голову приходит единственная доступная фраза: — И как давно ты мою задницу рассматриваешь? — Решает пошутить Шастун, а сам улыбается, наблюдая как смеётся товарищ. Красивый у него смех, звонкий такой. — У меня вообще-то девушка есть. — Поддерживает шутку брюнет. — Ага, как же. — Оба смеются. Уже не холодно. Уже не страшно.