Деньги

      Я честно не знаю, почему мама не развелась с папой. Казалось, она никогда не рассматривала его, как мужчину.       Однажды, когда любопытство достигло пика и несколько рюмок водки были выпиты, я спросила у неё. И получила несколько неожиданный ответ: — Деньги, Эль. Если бы не деньги его родителей, наши отношения никогда бы не дошли до общих детей. Семьи. Скорее всего, мы бы не протянули больше двух лет, — вздохнув в окно едкий дым сигареты, говорила мама. — Но я ему нравилась. Жутко нравилась, Эль. Может, отец твой даже любил меня тогда.       Вдох, выдох, короткая затяжка. — Он отказался от фамилии. Был готов столкнуться с последствиями этого, только бы со мной. Я практически согласилась. Хотела посмотреть действительно ли доведет дело до конца. Но полностью была уверена в своём выборе я только после того, как… — рассеянным взглядом женщина обвела комнату, надавив, затушила остаток сигареты о керамический чайник.       Её странная привычка, всегда вводившая меня в недоумение. Минута проходит в молчание, потом мать продолжает. — Его родители лично пришли в нашу съемную однунушку на окраине города. И честно сказали, что если сын хочет сменить фамилию, то это не значит, что они лишат его наследства. У меня не настолько плохое положение, чтобы я была неприемлемым вариантом, хоть и не лучшим.       На её лице медленно расплывается ленивая, издевательская ухмылка. — Но он же меня любил, Эль. Я чувствовала, от своих слов они так просто не откажутся. Так что, — женщина не заканчивает, просто пожимая плечами.       Ещё некоторое время мы проводим в тишине. Я успеваю выпить третью рюмку водки, закусить, мама — поджечь новую сигарету. От алкоголя она отказалась. Курение всегда было ее единственной вредной привычкой. — Они регулярно присылали деньги. Нужны, не нужны — «для семьи не жалко». Приятно, конечно, но и раздражает немного, из-за отсутствия… контроля, — вздыхает мать. — Они умерли почти одновременно. Два месяца разница. Успели с тобой понянчиться… В общем, муж не бросил меня, даже когда все деньги были у него на руках, а все былое увлечение моей личностью, если не прошло, то уменьшилось до катастрофических размеров. Мне всегда казалось, что он остался из-за тебя. Семья то, семья сё — все об одном, добрые ублюдки.       Мама делает длинную затяжку, потом с кашлем выдыхает. Звучит ужасно. Она смеётся. — И вот я здесь. Уложила его в гроб, не заморачиваясь о похоронах. А мы вместе его отпеваем.       В монологе пауза затягивается. Но усмехнувшись мать прерывает тишину, взглянув на меня. — Он же тебе нравился, да? Хороший отец, примерный семьянин… Меня всё устраивало. Наверно, поэтому и была верна. Может, — она пожимает плечами, продолжив, — просто не хотела рисковать потерять всё. Хоть я и родила тебя, квартира принадлежала ему. У меня лишь стабильная работа. Никогда не была уверена, кому отдал бы тебя суд.       Выпустив едкий дым, мама задумчиво проговаривает: — Хотя он бы, скорее всего, простил меня.       Она тушит сигарету о керамический чайник.