Давай сбежим из этого мира

Хёнджин морально готовился к разговору, который предстоит. Он сказал Феликсу, что после уроков им нужно пойти в лес. На лице Ликса отразилась нотка удивления и непонимания, но он с охотой согласился. Джинни сидел на занятии, но совсем не слышал учителя, он нервно прикусывал губу и тряс ногой, чиркая что-то непонятное и хаотичное в тетради. Он боялся, боялся будущего, которое несомненно изменится после злополучного разговора. Звон раздался в ушах, наконец-то все занятия закончились, он подошёл к парте Феликса, который аккуратно складывал школьные принадлежности в свой рюкзак: -Я всё! — он сказал это так восторженно. -Эмм…да, хорошо. Мы, мы можем зайти в магазинчик. -Да, Джинни.- Феликс мягко улыбнулся своему другу. *** -Опять ты купил это…что там у тебя… а, да неважно, я понимаю, выпить можно, но ты каждый день пьёшь… -Нет…сейчас стал пить чуть больше, может раз в два дня. — Хенджин прервал Феликса. -У тебя проблемы, Джинни? Может мы поговорим об этом. -Позже. — бросил Хенджин, отпивая свой напиток. Они добрались до леса и присели на корни огромного дерева. -Феликс, помнишь наш разговор, когда мы рассказали друг другу, что мы «объекты». Ты, ты говорил, что мы можем сбежать, сбежать из этого мира, сбежать от моего отца, от всего и…- он начинал паниковать, по его телу проходила мелкая, неприятная дрожь, а речь становилась неразборчивой и быстрой. -Что? Что произошло? Твой отец… -Он будто что-то знает, будто он подозревает и я даже не знаю почему. Может у него уже выработался какой-то нюх на нас.- на последней фразе он растерянно хмыкнул. -Джинни, тише, не волнуйся так сильно. Как ты это понял? — Феликс выглядел растерянным. -Я просто видел его взгляды с подозрением, он иногда задавал странные вопросы, всегда провожал меня взглядом, будто что-то пытался уследить, а позже стал постоянно заходить в мою комнату ни с того ни с сего. Я боюсь, Ликс, я так боюсь. — его голос начинал дрожать, он стал нервно заламывать свои пальцы, а его руки предательски дрожали и из-за этого рукав его кофты немного сполз и обнажил запястье, Феликс бросил взгляд на руку, Хёнджин посмотрел на него и увидел в его глазах страх и непонимание, он тут же судорожно закрыл свои руки, но было уже поздно. -Я-я, думал, что ты уже перестал это делать ещё пару лет назад. Что происходит, зачем, почему… — Феликс тоже стал нервничать, Хёнджин видел как его дыхание с каждой секундой всё больше учащается. -Мне просто было так тревожно, знаешь, прям так невыносимо и я увлёкся. -Там такие ужасные раны и их так много, боже, иди сюда, дай посмотреть. — Хёнджин присел рядом с Феликсом, обняв его одной рукой, а другая уже рассматривалась его другом. У Хёнджина были проблемы с причинением себе вреда. Началось это ещё в детстве, после того инцидента, он совсем случайно узнал, что можно «избавиться» от моральной боли, принося себя физическую, но это не помогало, он подумал после того как попробовал, что это какой-то бред, но позже он понял, что для него это обрело свой смысл и своё исцеление, Хёнджин всегда винил себя и тем самым наказывал себя так, и думал, что он отмаливает свои грехи, а позже когда Хёнджину просто становилось тревожно, таким образом он стал избавляться от гнетущего чувства, поэтому приносить себя увечия разнообразными лезвиями, ему наскучило и он придумал что-то более изощренное… Ногти Хёнджина были чуть длинные и заточенные для остроты, из-за этого кто-то даже мог посмеяться над ним и достать расспросами зачем же парню такой маникюр. И никто не знал, что же он делает. Хёнджин почти каждый день запирал дверь в комнату на час, около того, и проводил своеобразную терапию. Всё повторялось из раза в раз, он рыдал, горько и громко, пелена из слёз не давала ему видеть, что же он вообще делает. Хёнджин наносил себе увечия, царапая ногтями свою кожу на ногах, бёдрах, животе, руках, где только мог и где оставалось хоть немного живого места, когда он успокаивался и слёзы переставали течь, будто совсем заканчивались, Хёнджин просто становился отрешенным от мира вокруг, его будто погружали под воду, он мало, что видел, слышал, и понимал. Просто стеклянными глазами смотрел в одну точку, делая рану всё глубже, а внутри него была лишь пустота. Конечно, позже, жгучая боль приводила его в чувства, он шёл обрабатывать раны, умываться и приводить себя в порядок и жизнь после этого становилось чуточку лучше. Когда он стал близко общаться с Феликсом, он избавился от этой страшной зависимости, лишь иногда срываясь, но быстро отдергивал себя и заканчивал, тщательно скрывая это всё.