потухшие звезды.

скорбь поглотила советника полностью. сново. одно лишь упоминание об этом давило на зажившую рану, подкидывая обрывки восспоминаний с ней. на земле сейчас царила тихая, угрюмая ночь, а звезды больше не сверкали. в компании с такими же как он, серафим выпускал дым, который тут же улетал в серые облака, будто оставляя его обладателя одного. длинные и белые, как снег пальцы держали между собой земную сигарету. ―подумать только, как я допустил себе такое.―произнес беловолосый, горько усмехнувшись. ―увлекся земными способами снять стресс? женский, жесткий голос послышался позади. силуэт женщины стоял, скрестив руки на животе в белом капюшоне. ―совет ищет меня?―спокойный, уравновешенный голос задал вопрос серафиму. казалось, сейчас ему совершенно не важны запутанные дела и секреты небес. хотелось убежать от всего потока работы, но он знал. больше от туда не убежать. "я сам выбрал этот путь. порой такое даже лучше." твердил эрагон себе всегда. ―нет. пока нет. я только что узнала об этой трагедии, сочувствую.―все такой же уверенный женский голос продолжал говорить, но не было той механической нотки, что уокер использовала при сожалении абсолютно к каждому.―прилетела, что бы удостовериться в твоем состоянии. как я вижу, оно не самое лучшее. женский силуэт прошел к бессмертному, сев рядом. ―в этом месте мы с младшей сестрой всегда изучали звезды. я рассказывал ей о них, а она сидела и слушала. ―любила науку о звездах? ―твои упоминания о земле почему то теперь не дают мне такого раздражения как раньше. скорбь меняет все.―усмехнувшись, произнес тот, потушив сигару. ―когда моя дочь попала на небеса, забывать такое становится легче. но что то мешает. ―восспоминания с прошлой жизни? женщина впервые улыбнулась за весь день, и на том серафимы закончили беседу, даже не рассуждая в мыслях ничего. это бы все испортило.