потухшие звезды.

уокер-младшая поднималась вверх медленно, но уверенно, смотря перед собой в одну точку, пока не показался яркий луч света. торендо смог отразить его, но удар был настолько силен, что тот потерял один глаз. из места, где должно быть око хлестала кровь, а сам глаз пропал, уходя в небытие. крик вырвался из торендо, и тот в порыве ярости резко взлетел, отправив на дочь ребекки темный, как трещины его на лице луч. он ослеп на один глаз, теперь задача стала легче. гораздо легче. ловко увернувшись, вики стояла без эмоций, на лице читалось лишь спокойствие, а уже через мгновение торендо пошатнулся из-за огромной силы, отправленной против него. он не был в силах противостоять кому то. битва была красивой, и главным украшением была восскресшая дочь. ее движения были уверенными, передвигалась та плавно, в глазах читалось спокойствие. но в душе было ужасное беспокойство за мать. что будет потом? убьет она торендо и что дальше? что произойдет? восспользовавашись моментом раздумий уокер, бывший серафим направил луч ненависти. вики не сумела разглядеть и отреагировать, но. луч отразился?.. перед девушкой стояла ее мать, перенаправив черную силу на торендо. в глазах больше не было усталости. она не согла позволить ему убить ее во второй раз. больше женщина не совершит этой ошибки. никогда. торендо пал. он упал на колени, из-за рта лилась ручьем кровь. глазные яблоки вырваны, а сам тот бился в конвульсиях, пытаясь остановить полет в небытие. но бесполезно. последний крик был животным и слышали его все небеса. война кончена. несколько месяцев спустя. все небеса были украшены, руины восстановили, а новые серафимы были справедливы и умны. на крыше центра цитадели было множество цветов, что украшали столбы и сцену. везде царил покой и надежда на что то лучшее. тем временем в комнате перед зеркалом стояла девушка, поправляющая локоны. бело-золотое платье было надето на ней, а та стояла в раздумиях, просматривая в голове эпизоды своей жизни. а точнее… бессмертия? дверь распахнулась и женщина прошла к дочери. в глазах сверкала гордость и знание:"теперь все будет лучше. гораздо лучше». ―волнуешься? ―немного… но так же будет лучше? я поступила правильно? без слов женщина протянула руки для обьятий и уже через секунду они стояли, обнимаясь. их связывала не только земная нить, но и нить бессмертия. и это успокоило вики больше чем слова. после тяжелого дня празднований, ребекка сидела на том обрыве, где и началась эта история. сзади послышалось приземление. эрагон выглядел усталым, но он будто чувствовал, что ребекка здесь и не смог не прийти. это было традицией. ―думаю, стоит поговорить обо всем, что случилось.―голос был серьезен, бессмертный сел рядом. ―не люблю проматывать ужасные собы… ―то, что случилось между нами, ребекка.―перебил ее тот. пауза была недолгая, они поняли все по глазам. но ребекка подала голос первой. ―когда то вики спросила у меня:"были ли у вас с эрагоном больше чем работа серафимами?» я ответила нет. это была ложь. я благодарна за то, что ты сидишь со мной сейчас и за то, что сидел, держа меня за ладонь множество ночей. я не забуду эти чувства никогда. я готова пожертвовать своей гордостью и сделать первый шаг, но готов ли ты принять его, переборов себя, эрагон? ―я помню все встречи с тобой, ребекка. я не забывал их никогда. они были в моей памяти самыми главными. но тогда я лишь мог отлынивать от таких мыслей. и тот вопрос во вторую ночь на этом обрыве был признаком ревности. мне не понравилось, что ты могла быть близка с адмироном винчесто. но узнав, что это были козни мальбонте, мое сердце будто озарилось. впервые. будто луч света проник туда, освободив меня от холода и безразличия. ты-этот луч света, ребекка. ангел взял ее за ладонь, приблизившись. женщина не противилась, она смогла открыть сердце бессмертному и пережить с ним это безумие. и был тот поцелуй знаком, что им не все равно. они могут любить. но не кого то другого. только друг-друга. их жизни переплетены нитью, длинной во все бессмертие. «этот обрыв начало нашей истории. его появление-прекрасное чудо, что смогло проникнуть в непобедимые сердца серафимов, любящие лишь себя. их жизни связаны.»