мне остаётся быть собой

Диану будто что-то выдергивает из сна, неожиданно и резко. И первые мгновения она чувствует себя дезориентированной в пространстве и времени, сердце в груди будто бежит стометровку. Она шарит глазами по тускло освещенной комнате и не понимает, где находится, тело ощущается скованным. Требуется несколько минут, прежде чем мозг обрабатывает поступающую информацию, включается память, и она судорожно выдыхает. Всеволожск. Арбенина мгновенно замирает, надеясь, что не потревожила сон Светы. Скосив глаза вниз и влево, она тут же видит седую макушку с торчащими во все стороны волосами, слышит ровное глубокое дыхание. Улыбнувшись одними уголками губ, зарывается носом и дышит всей грудью — Сурганова всегда пахнет сладко и терпко. Только рядом с ней Диана чувствует себя дома. Рука затекла и почти не ощущается, но у Дианы и в мыслях нет поменять положение. Лишь сейчас страх, захвативший все ее сознание и только усиливающийся с каждым новым днем, что она была в Штатах, начал медленно рассасываться. Арбенина прикрывает глаза и прижимается к спящей женщине ближе. Еще до начала американского тура стало ясно, что все пойдет не по плану. Отказ посольства в выдаче виз части группы, отвратительная организация на местах, смена площадок, перенос выступлений, но самое главное — расставание со Светой, с горьковатым привкусом напряженности. Все еще возбужденные Мартемки цеплялись за Свету и категорически отказывались идти спать, несмотря на пересыщенный эмоциями день. Артем внаглую пытался оттолкнуть сестру и уломать женщину посмотреть с ним хоть несколько эпизодов «Утиных Историй», в то время как Марта медленно, но настойчиво оттесняла его и упрашивала почитать ей «Ходячий замок». И несмотря на собственную усталость, Сурганова выглядела крайне счастливой. Арбенина многозначительно закатила глаза, но в неспортивное поведение близняшек решила не вмешиваться. Собрав со стола в зале остатки посуды, она направилась на кухню — пока любимая женщина разбирается с детьми, у Дианы как раз будет время загрузить посудомойку и перекурить. Она поднялась в спальню спустя минут пятнадцать, прихватив ополовиненную бутылку брюта и пару кусков безглютенового муссового торта. Диана успела переодеться в красные шорты и такую же майку с Микки Маусом, почти съесть весь десерт и бессмысленно полистать ленту в Инстаграме, прежде чем в спальню вернулась Света. – Вроде и Марта угомонилась, – улыбнулась она и сняла очки, присев на край кровати, потянулась к Диане. Та довольно заурчала, когда пальцы скрипачки еще сильнее взлохматили и без этого растрёпанные волосы. Резво перехватив тонкое запястье, Арбенина привлекла Свету к себе, мгновенно заключая женщину в кольцо рук и основательно целуя. – Почему так долго? – нехотя оторвавшись от любимых губ, насупившись, поинтересовалась она. – Читала Мартишке, пока она не заснула, Темка отрубился сразу, – улыбнулась Света. Диана фыркнула: – Они из тебя веревки вьют, а ты позволяешь! – она протянула Сургановой бокал и, слегка потупившись, жалкие остатки торта. – Доедай уже, – отмахнулась женщина, пригубив шампанского. – Как тебе удалось с ними договориться, я что-то не слышала из комнаты скандала с оскорблениями и рукоприкладством? – подцепив последний кусок, Диана отправила его в рот и с грустью отставила тарелку на тумбочку. – «Камень-ножницы-бумага», Темка проиграл, – допив игристое, теперь уже Света прильнула к губам в поцелуе с легкой кислинкой шампанского и сладостью шоколадного мусса. Диана млела, от нежных прикосновений рук кожа покрывалась мурашками, тело начало гореть, а низ живота налился приятной тяжестью. Арбенина недовольно замычала, когда скрипачка нехотя, но все-таки прервала поцелуй и поднялась. – Ну заяц… – заныла она, безрезультатно снова пытаясь поймать ее за запястье. Сурганова хихикнула и направилась в ванную, по пути заглянув в свой рюкзак, который, по мнению Дианы, внутри был явно больше, чем снаружи, за пижамой и туалетными принадлежностями. – Доктор Кто питерского разлива, – пробурчала Арбенина, занырнув под одеяло в ожидании. Но усталость после богатого на эмоции и впечатления дня в итоге взяла свое. Уже балансируя на тонкой грани сна, она почувствовала возвращение Светы и немедленно потянулась к теплу, зарываясь в ее объятия. – Люблю тебя, – прозвучало очень тихо возле самого уха вместе с теплым дыханием. Утром, когда сонная Арбенина сползла вниз, она обнаружила излишне бодрых детей и Свету, готовившую бананово-овсяные оладушки. Сонная и взъерошенная, Диана налила себе кофе и рухнула на диван, с легкой полуулыбкой из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за любимой женщиной. Сурганова уже была облачена в свои неизменные «обосранцы» и футболку с недовольным котиком, подаренную Мартемками на Новый год, серая любимая кофта небрежно сброшена на спинку стула. Света изящным движением наливает тесто на сковородку — судя по миске, половина уже потрачена, но при этом готовых оладьев нет, так как дети сметают все сразу. Диана хмыкнула — видимо, если она хочет хотя бы попробовать оладушек, придется побороться. Артем уже покосился на нее с подозрением и придвинулся ближе к Сургановой. Оладьи Арбениной достались только потому, что Света отложила ей стопку на отдельную тарелку, щедро полила их шоколадным соусом и пододвинула под нос. – Докинешь меня до Ленинградского, или мне такси вызвать? – задала вопрос женщина, присаживаясь рядом с чашкой чая. Диана вздохнула и потянулась к Светиной руке. Отпускать ее не хотелось – слишком мало времени они проводили вместе, и бесконечно длинным всегда казалось расставание. – Может быть, не поедешь сегодня в Питер? Останешься до моего отлета? Концерт у тебя только десятого? – тихо попросила она, поглаживая тыльную сторону ладони и поглядывая на детей, но те, к счастью, были слишком заняты борьбой за оладьи. – Динь… – Света тоже бросила беглый взгляд на Мартемок: в борьбе за последний оладушек безоговорочно победила Марта, и надувшийся Артем теперь расстроенно поедал шоколадную пасту ложкой прямо из банки. – Мы и так слишком редко видимся… И порой мне кажется, что тебя все устраивает… Ты даже вещи никакие у меня не держишь, все с собой возишь… – не скрывая горечь в голосе, добавила Арбенина. Такое положение задевало, она старалась не придавать этому значения, но с каждым приездом становилось все труднее. Ведь почти три года они снова были вместе, и Диана успела оккупировать чуть ли не половину гардеробной во Всеволожске, так же как и дети, в то время как Светиных вещей в Красногорске не было никаких, даже зубную щетку та возила с собой. – Динь, не у меня же так тщательно выстроенный имидж и контракты. Мало ли какая картинка идеального дома и семьи понадобится для… будущего кандидата в мужья… – хмыкнув, не без ехидства прокомментировала Сурганова. – Не начинай… ты же знаешь… – сквозь стиснутые зубы процедила Диана. – Ну, вот потому, что я знаю, – тон также изменился, голос стал ниже, в нем отчетливо зазвучали ледяные, металлические нотки. Поднявшись на ноги, Сурганова сполоснула кружку и убрала ее на сушилку. – Тем, я, кажется, обещала посмотреть с тобой пару эпизодов, пойдем? Мальчишка тут же подорвался, схватил ее за руку и потащил за собой наверх, уже что-то увлеченно рассказывая, вскоре вслед за ними умчалась и Марта. Диана закрыла глаза, стараясь дышать ровно и глубоко. Света дала ей шанс, снова поверила… А она, Арбенина, как и всегда, вела себя, словно последняя сволочь, требуя разорвать все отношения с Эллой, закатывая истерики и бесконечные сцены ревности. Отставив от себя кружку, Диана тихо выругалась себе под нос: – Дура, блядь… Она планировала продержаться еще год, может, два, по возможности заработать как можно больше денег, наконец-то разорвать все контракты с продюсерским центром и, если Светка согласится, уехать в Штаты с детьми. Если нет, то перебраться с Мартемками в любимый Петербург. Главное, чтобы хватило здоровья у нее и терпения у Сургановой. Сделав себе еще кофе, она поплелась наверх. До того самого момента, когда надо было выезжать в город, Света все время провела с детьми, почти игнорируя мрачную Арбенину, болтающуюся поблизости. В машине также ехали молча, Диана сжимала руль и смотрела вперед, рискнув заговорить только, когда машина въехала на парковку вокзала. – Прости… – пробормотала она, ловя ладошки в свои и поднося к губам, нежно коснулась. – Все в порядке, – мотнула Сурганова головой, чуть дернув уголком губ. – Я отдавала себе отчет, во что ввязываюсь. Хорошего тура! – Света нежно поцеловала в губы и легко выскочила из машины. Арбенина чувствует, как Сурганова начинает ворочаться и пытается отстраниться. – Жарко… – до слуха доносится недовольное бурчание. Диана хмыкает и немного ослабляет хватку, позволяя женщине выпутаться из кокона одеял и перевернуться на спину. – Привет, – улыбается она. Когда Света позвонила и сообщила о том, что приболела, но пока не планирует переносить концерты, Диана устроила истерику по видеосвязи, требуя, чтобы любимая женщина лежала дома, не пускала к себе никого, кроме Жуковой, желательно в маске, и даже не думала о выходе на сцену. Сурганова в ответ тихо рассмеялась: «Слушаюсь, мой генерал!» Когда любимая женщина засветилась в Эрмитаже с Сабиной, Диана с трудом удержалась, чтобы не закатить очередной скандал. – Ты должна лежать дома и восстанавливаться, а не шляться с этой дурой по музеям! – стараясь говорить как можно спокойнее, заявила она и тут же услышала жалобное: – Ну, Динь! Я одурела дома сидеть! Арбенина вздохнула и аккуратно попросила: – Береги себя, я беспокоюсь. И меня бесит эта бабища. – Обязательно! – пообещала Света и захихикала. – Тебя все бесят, кроме Валерки. – И то верно! – согласно расхохоталась она в ответ. Когда директор «СиО» позвонила и сообщила, что Свету увезли в больницу прямо с чека в Нижнем, у Дианы случилась настоящая паническая атака: срывающееся дыхание, сбивающееся с ритма сердцебиение, путающиеся мысли. Внезапно навалилась такая слабость, колени подогнулись, и она рухнула на пол, все еще судорожно сжимая в руках телефон. Голос Жуковой долетал до нее будто сквозь толщу воды, но сконцентрироваться на нем долго не получалось: – Арбенина! Арбенина! – Да… – наконец просипела она, упираясь ладонью в пол и пытаясь подняться. – Бля… Слава Богу! Я думала, тебе там сплохело! Она в надежных руках, как только врачи дадут добро, я перевезу ее в Питер. Я уже со всеми договорилась. – Может, лучше в Москву, я могу… – после очередной попытки Диане все-таки удалось встать, ноги были ватными, и очень медленно она направилась к тахте. – Все под контролем! – тут же резко осадила ее Лена. – Заканчивай свой тур и возвращайся. – Держи меня в курсе, пожалуйста. – Конечно. Только вот возвращение на Родину немного затянулось. И в Москве Диана оказалась в конце февраля. Во Внуково ее встретил Захар. Арбенина курила в окно, смотрела на залитую солнцем столицу и прикидывала, забирать ли с собой детей. Света уверяла, что чувствует себя хорошо и будет только рада увидеть Мартемок. Сурганова была еще бледной и осунувшейся, с синевой под глазами. Она куталась в длинный кашемировый кардиган. Было видно, что ей тяжело стоять, и Света опиралась на стену в коридоре. – Заяц, – выдохнула Арбенина, сбросила рюкзак на пол и бросилась к женщине, мгновенно заключая хрупкую скрипачку в свои объятия. – Маленькая моя… – зашептала она. Мартемки некоторое время отирались возле двери, наблюдая за ними, прежде чем все-таки приблизиться и тоже обнять. Диана дышала Светой, прижимала к себе крепко и нежно и очень боялась отпустить. – Заяц… – Арбенина кусала губы, пряча лицо во взъерошенных, нечесаных волосах. – Как я испугалась… – Я тоже… Сейчас Диана все еще до одури боится отпустить, поэтому подползает к женщине и опускает голову на плечо. Света прикрывает глаза и начинает нежно поглаживать ее волосы. Все мысли тут же вылетают из головы, и время замедляется. Все ее существо концентрируется на прикосновениях Сургановой. И так Арбенина готова провести весь день! Хотя понимает, что очень скоро в спальню вломятся дети, требуя внимания. – Знаешь, я написала новое стихотворение… Еще пятнадцатого… – Диана прижимается губами к Светиной шее, нежно целует, скользя вниз. Конечный поцелуй на стыке плеча и шеи, потом нехотя отрывается от нее и дотягивается до своего телефона. Сурганова читает молча, улыбается почти неуловимо, с грустью.

«мне остаётся быть собой. какая есть – такая есть. имею право на любовь на стыд на верность и на честь. когда смеюсь – тогда смешно. а если слёзы – то дожди. и если слишком тяжело - со мной другого и не жди. мне остаётся быть собой. не на показ. не вопреки. мне снятся чёрные дома в них умирают старики. и я уже боюсь писать - так много спетого сбылось. и я теперь учусь молчать от страха смерти бросить кость. мне остаётся быть собой. не я придумала судьбу. не мне решать когда финал и что я больше не могу терпеть и выходить на ринг не пряча сердце и глаза.... увидеть Господа лицо и раствориться в небесах.»

– Пророчествуете, Диан Сергеевна? Арбенина усмехается и снова опускает голову Свете на плечо. – Как ты смотришь на то, что мы с Мартемками переедем к тебе? – тихо интересуется Диана и мгновенно чувствует, как ее скрипачка замирает, кажется, даже задерживает дыхание. – Ты уверена? – Да.