Запретный плод

Комната Сокджина находится на втором этаже. Высота не очень большая, но даже так он не собирался улизнуть из дома с опасностью сломать себе что-то. Тэхён не заставил себя долго ждать и в 00:03 написал другу, что ждёт его у калитки. С вспотевшими ладонями и трясущимися ногами Сокджин, уже переодетый в вечерний костюм аккуратно спускается по лестнице. Хорошо, что родительская спальня находится в другом конце коридора. И спасибо, что лестница и паркет не передали его и Сокджин прошёл не издав ни звука. Заглянув в гардеробную, он достал пальто, в котором обычно его никто не привык видеть, накинул на плечи, замотал на шее шарф и направился к выходу в сад. Там дверь обычная, на ключе, поэтому он взял запасной и провернув пару раз его — открыл дверь. В момент, когда Сокджин перешагнул порог, он почувствовал что-то незнакомое и от этого немного пугающее. Именно сейчас его совесть начала словно бить тревогу и отговаривать от этого делала, стараясь отбить мысли, но со вторым шагом это стало слышаться хуже. Неизвестная смелость вдруг взяла контроль над здравомыслящим сознанием и подтолкнула Джина на его первое личное преступление. Он бесшумно закрыл дверь и пошёл в сторону калитки, где его ждал Тэхён. Тот поприветствовал друга счастливой улыбкой, словно они встретились при обычных обстоятельствах. — Честно, не думал, что ты согласишься. — Я тоже. Сокджин ответил практически без эмоций.

***

Он думал, что мысли перестанут его мучать хотя бы к приезду в клуб, но войдя вовнутрь ему стало ещё хуже. Громкая музыка, яркие вспышки, неоновые лампы, горький дым и аромат женских духов, спутавшийся с морем алкоголя. Джину казалось, что у него на лбу написано было, что он тут впервые. Вообще впервые в подобных заведениях. — Хёна, это Сокджин, Сокджин, это Хёна — именинница. — представил Тэхён. — Приятно познакомиться! С днём рождения! — поздравил Джин и пожал руку. Девушка была очень приятная, совсем не для подобных мест, подумал он. — Спасибо! Взаимно. Тэ говорил, что ты красавчик, но что настолько. — улыбнулась девушка. Сокджин совсем не ожидал получить от именинницы комплимент, он лишь неловко улыбнулся. Его уши и щеки залились цветом, спасло только то, что в помещении было темно. Ещё немного поболтав и познакомившись поближе с друзьям Тэхёна, они решили, что пора выпить. Точнее это решил Тэхён. Он потянул Джина к барной стойке и заказал себе коктейль. — Я не буду ничего. — Да ладно тебе! Немножко. — показывает пальцами. — Не думаю, что это будет хорошая идея. — Хорошо. Возможно ты прав. Тогда что хочешь? — Мохито? — Ага. — улыбнулся Тэхён. Он делает ещё один заказ, и оплатив поворачивается к залу. Толпа веселилась: крики подпевающих девушек, громкие разговоры и смех звенели в ушах. Это было настолько непривычно, что Сокджин чувствовал себя не в своей тарелке. Они получили свой заказ, но Техён сказал, что ему надо с кем-то поздороваться и оставил Джина у бара. Обхватив холодный стакан ладонями и поймав трубочку губами, он сделал пару глотков. Без разговоров он снова стал слышать собственные мысли, которые так и не оставляли его в покое. Что будет, если мама узнаёт об этом? Как он будет смотреть ей в глаза утром? Его не пугает даже если отец узнаёт об этом, он всегда был более мягок в воспитании, чем мать. Но ведь он уже взрослый. А судя по всему, тут все были его ровесниками. Так в чем была проблема? Груз мыслей опустил его голову, практически закопав её в плечи. — Тебе нехорошо, пацан? — поинтересовался бармен. — Нет, нет. Всё в порядке. Он отпил ещё немного и решил выйти на улицу, чтобы проветриться морозным воздухом. На улице обстановка была чуть лучше. Но в воздухе всё еще витал запах сигарет от стоявших у входа парней, которые обсуждали что-то уж очень эмоционально на крайне неразборчивом языке. Алкоголь превратил из речь в непонятный поток звуков. Сокджин никогда не видел людей в таком состоянии. Его отец даже если и выпивал, то совсем немного. Сам же он пробовал только шампанское и вино однажды. И то, потому что оно было подарком и стоило уйму денег. Тогда отец сказал, что сын должен знать вкус хорошего вина, чтобы не пил всякую дрянь. Разумеется Джин ничего не понял и скривил лицо от терпкости винного напитка и после маленького глоточка больше не было желания пить. Смотря на эту толпу, он аккуратно сел на лавочку, не заметив рядом сидящего на ней человека. Он был весь просто чёрным пятном. Из светлого было видно только лицо и длинные пальцы, выглядывающие из-под рукавов, в которых тлела сигарета. — Чё пялишься? Сокджин резко одернул себя. От низкого голоса по спине пробежали мурашки. Он не хотел вовсе разглядывать никого. — Простите, я не заметил вас. Парень хмыкнул в ответ и сделал затяжку выпуская дым по ветру. — Никогда не видел тебя тут. — вдруг продолжил говорить незнакомец. — Я, — запнулся, — я здесь впервые. — Оно заметно. Парень докурил, запустил окурок в мусорное ведро и скрылся за дверью клуба. Оттуда через несколько секунд выбежал Тэхён. — Вот ты где! Я потерял тебя. — Тэ, я наверное домой. — Уже? — Мне тут не по себе. — виноватости опустил взгляд. — Ничего, я понимаю. Я закажу такси, а то хён уже выпил… — Хорошо.

***

Спустя полчаса Сокджин уже закрывал садовую дверь изнутри. Он быстро переоделся в пижаму, которую оставил в углу коридора, чтобы если что, не попасться в уличной одежде на глаза родителям. В доме он почувствовал яркий запах табака, который исходил от пальто, видимо за такой короткий промежуток времени, что он провёл на улице, пальто пропиталось им. Он решил оставить пальто на улице, чтобы то проветрилось. Заберет завтра утром. Как и оказалось, родители спали крепко и никто его не услышал. В ванной собственной комнаты он принял душ, умылся и запрыгнул в кровать, которая остыла за пару часов и попытался уснуть, что конечно же не вышло. На часах было почти три, а он всё ещё гонял мысли. Предстоящее утро пугало. Мама всегда говорила ему, что от неё ничего не скрыть, а любимой фразой было «Всё тайное становится явным». Теперь он осознал, что впервые у него появился секрет от мамы. Он впервые боялся смотреть ей в глаза, опасаясь, что страх в них его может выдать в первую же секунду. Он чувствовал себя предателем, которому нет прощения. Но в тот же момент понимал, что ему очень хотелось увидеть ту жизнь, которая была закрыта для него без причин. Ту жизнь, которая кипит после полуночи. Ощутить свободу от чрезмерной заботы, которая сейчас ему казалась настоящими оковами. От этого всего пульс в ушах бил сильнее, чем когда он волновался перед экзаменами. Джин смотрел а потолок стеклянными глазами. За окном было темно, как и в его душе теперь.