Запретный плод

После того разговора с сестрой, мать Сокджина не могла спокойно жить. Все её мысли были заполнены лишь той девчонкой, что вскружила голову её ребёнку. Что успешная карьера мальчика теперь под угрозой. И это ещё ничего. А тот факт, что Сокджин не сказал ей о новой знакомой. Значит он не доверяет? Боится? Обманывает… Тогда женщина приняла одно верное решение (по её мнению).

***

— Завтра мы едем к твоей любимой бабушке на пару дней. — объявила госпожа за ужином. — Что? В смысле? А как же пары? — возмутился Сокджин. — Не переживай, — мило улыбнулась женщина, — Я поговорила с ректором, на тебе это не отразится. — Но у меня скоро зимняя сессия. Мне нужно готовиться к зачетам. — Милый, всего лишь три дня. Они не повлияют на твою успеваемость. К тому же ты отдохнёшь и наберешься сил. И отдохнёшь от этой девки (не произносит). Перечить матери Сокджин не мог. Не умел. Он всегда её слушался и не мог возразить, даже если не хотел делать то или другое. Его воспитали всегда быть послушным. Но это порядком стало надоедать. В этой ситуации он видел лишь один плюс — любимая бабушка, с которой может быть удастся поговорить наедине. Собирая вещи в чемодан, Сокджин не выпускает из мыслей тот дождливый день. Чёрную, как уголь машину, приятный аромат в ней и чужую, горячую ладонь на своём колене. Он мотает головой, чтобы избавиться от воспоминаний, но всё четно. Они плотно засели в подкорку. Поведение Намджуна ему было совсем непонятно. Они переписывались потом немного, но сообщения не содержали в себе чего-то важного. Просто банальные фразы. Но почему-то сейчас о своём отъезде Сокджин решил оповестить не Суён, а Намджуна. «— Я уезжаю из города на несколько дней» «— Зачем?» «— Мама тащит к бабушке, сказала надо отдохнуть» «— Далеко?» «— Нет. От города км 40. Просто хотел сказать, что не встретимся завтра» «— Не грусти, сладкий. Ещё увидимся» Сокджин не знал, что ответить на такое сообщение, которое кстати не в первый раз получает. Он знает, что девчонки между собой могут так общаться, но с Тэ у них такого нет. Поэтому он просто оставляет сообщение без ответа. — Идёшь? — Ага. — улыбается Намджун в экран. — С кем ты там переписываешься опять? — С кем надо, тебе знать не надо, съебись. — рыкнул Намджун. — Ой ой ой, — засмеялся парень, — охмурил всё-таки того пацана? — Я сказал тебе! Товар сам себя не разгрузит, — басит Ким, — неси накладную. — Ес босс! — парень продолжает ржать в голос, выполняя поручение напарника. На улице уже совсем темно и морозно. Порт освещается слабыми фонарями с синим светом. С моря дует промозглый ветер. Пальцы леденеют, как только высунешь их из кармана. Но никто тут не спрашивает о твоём самочувствии. В одной руке Намджун держит уже почти остывший кофе, а в другой папку с накладными на только что прибывший контейнер. Да, его жизни никогда не была сказкой, какую описывают в детских книжках. В то время, когда он должен был наслаждаться прекрасным временем молодости, Намджун старался выжить в этом жестоком и прогнившем мире. Родители погибли, когда ему было всего четыре. Несчастный случай, который обернул жизнь ребёнка в каждодневное испытание. Ответственность за воспитание легла на хрупкие плечи его бабушки, которая старалась сделать всё возможное для своего любимого внука. Но в силу возраста ей удавалось это всё сложней и сложней. Так к восемнадцати Намджуна, бабушка совсем стала плохо себя чувствовать, что Намджуну пришлось оставить школу и устроиться хоть куда-нибудь, чтобы не умереть с голода в холоде. Чудом он попадает в руки одного бизнесмена, который буквально пригрел паренька, дав ему работу и новую квартиру через некоторое время, куда они с бабушкой и переехали. У старушки сначала было много вопросов и переживаний, от того, где её внук берет столько денег, но Намджун успокаивал её, утверждая, что просто работает на хорошей работе, а вовсе не на чёрном рынке. Вскоре она перестала спрашивать об этом. Но как бы там не было, Намджун был зол на судьбу, что заставляла его обманывать родного человека, ночами пропадать неизвестно где, работая в сомнительных местах, с такими же сомнительными людьми, ставя жизнь под угрозу. Сейчас конечно он занимает должность получше. Не просто посыльный или курьер, а тот, кто ближе к начальству и уже со своими подчиненными. Жить будто стало чуть легче, но с недавнего времени, в его жизни появилось ещё что-то, с чем он не знает пока, что делать.

***

— Привет, мой любимый! — бабуля протягивает руки к Сокджину, заключая в тёплые объятья. — Привет, — улыбается Джин в ответ. Он утыкается в шею, немного наклонившись. Они так давно не виделись, что Джин правда соскучился. Он вспоминает, как раньше очень часто гостил у бабушки с дедом. Родители работали так много, что маленького мальчика отдавали на всё лето жить у своих родителей. Переступив порог, Сокджин оглядывает дом. В нём ничего не изменилось будто. В углу гостиной до сих пор стоит ваза с рисунками, которые в детстве маленький мальчик не мог разобрать, но которые его всегда интересовали. Посередине небольшой диванчик с цветастым пледом, который словно тоже ни разу не убирали. Джин улыбается этому, наверное там столько вредных букашек скопилось за такое долгое время. Из воспоминаний его выдёргивает приглашение бабули садиться за стол. Мама и бабушка достают чайные пары, ложки, салфетки и принимаются раскладывать пирог. — Твой любимый, с клубникой, — ласково улыбается бабуля и треплет внука за щеку. Сокджин кивает, благодарит и начинает уплетать ложка за ложкой. Выпив чай и съев два кусочка пирога, Джин решает оставить женщин за их разговором и подняться наверх, в свою комнату, где проводил очень много времени раньше. Скрипучая лестница, картины на стенах, винтовые настенные светильники, узорчатые шторы — ничего не изменилось. Его комната встречает с тёплом. К обеду распогодилось и в окно сквозь тюль пробиваются солнечные лучи. Хоть они и не греют уже совсем, но свет придаёт уюта. На кровати стоят любимые в детстве мягкие игрушки: бежевый мишка с персиковым бантиком на шее, подушка в виде месяца и мистер клубника. На секунду он словно чувствует запахи, которые сопровождали его в процессе игры. Окинув взглядом всю комнату, он обнаружил другие ящики с игрушками и стеллаж с детскими вещами. Интересно, почему они до сих пор тут. Плюхнувшись на кровать и подложив под голову подушку в виде месяца, Сокджин берет в руки телефон и видит сообщение от Намджуна: «Как дела? Приехал?» Он смотрит пару минут, стараясь подобрать ответ, что даётся довольно сложно. Решив, что не будет придавать этому особое значение, он отвечает, что всё хорошо. Они переписываются ещё какое-то время. Джин между ответами пытается понять ЧТО у них за отношения. Для друзей они мало и не так близко общаются, для знакомых слишком часто видятся. Для чего-то большего… он тут же уходит от этих мыслей. Между ними ничего не может быть. Это неправильно. Даже от секундного представления внутри всё противно сжимается. Джин засыпает прямо с телефоном в руках, так и не ответив ничего на очередное сообщение. Может и правда ему стоит отвлечься от всего на пару дней.

***

До какого возраста родители перестают считать тебя ребёнком? Может это решает твой статус, или тогда, когда у тебя у самого будут дети? В любом случае, пока ты живешь с ними, ты всегда будешь их беззащитным чадом, за которым постоянно будут присматривать. — Иди и высуши голову как следует, — протягивает бабуля махровое полотенце, — ещё не хватало мне тут простыть. Сокджин послушно кивает и идёт снова в ванну чтобы просушить влажные волосы. С обеда он так и не просыпался, поэтому утро было раннее. Бабуля с утра что-то делала в саду, а после они вместе накрыли стол. — Молчаливый ты что-то какой-то, — подмечает бабуля. — Ещё не проснулся, — улыбается Джин и потирает глаза, — А где мама? — Она уехала ещё вчера вечером. Мы не стали тебя будить. — Понятно, — хмыкает, — А чем это вкусным пахнет? — Твои любимые блинчики и-и, смотри, что я для тебя припасла, — бабуля протягивает янтарную баночку. — Персиковое варенье? — как маленький ребёнок радуется Джин. — Ага, — бабуля улыбается так, что глаза прячутся в складочках уже немолодой кожи. Детство Сокджина можно наверное назвать идеальным. Идеальным для него самого. Его не баловали, но почти все его желания исполнялись, хоть они и были вроде тех, которые можно сорвать с грядки, поймать на удочку с дедом или что-то красивое в сачок. От летних каникул, проведённых тут у любимых бабушки и дедушки, у Джина остались только хорошие, тёплые воспоминания. Беззаботные месяцы, наполненные веселыми криками соседских детей, пением птиц, кваканьем лягушек, тишиной ранних рассветов и запахом летних цветов. Жизнь тогда была иная и казалось, что так будет всегда, но сейчас, он сидит уже взрослый за тем столом, за который мигом усаживался, когда бабуля звала на обед, чтобы пулей вылететь после и продолжить игры с друзьями. И вот сейчас, вдыхая аромат персиков, которые растут уже незнамо сколько лет в саду, он снова окунается в счастливое и свободное от проблем время. — Вкусное? — Конечно, бабуль, — Джин не удерживается и встаёт из-за стола, чтобы поцеловать любимую бабушку, — самое вкусное! Завтракают они не спеша, разговаривая о том, о сём. Разумеется не обходится без разговоров и о второй половинке. Джин отмахивался, объясняя тем, что нет времени на это дело, но у бабули были другие мысли на этот счёт: — А когда же оно придёт, это время? Когда, если не сейчас? Ты посмотри какой ты красивый, умный у меня, общительный. Хочешь состариться и так никого и не полюбить? — Да я бы может и хотел, — смущённо отвечает, — но ведь правда, я так сильно занят… А как ты поняла, что любишь деда? — Ох милый мой. Он же был старше меня на два года, и когда я поступила на первый курс, то он уже был в активистах института. Ходили по комнатам в общежитии, зазывали на дискотеку в честь первокурсников, а ты ведь знаешь, я такая скромница, но подружки всё же уговорили меня. Там мы и познакомились. Стал ухаживать за мной, — на морщинках в уголках глаз появились слёзы, — приходил к нам в гости, говорил, что моя еда самая вкусная. Потом мы стали чаще встречаться вне института и в какой-то из этих дней я поняла, что с ним чувствую себя счастливой, да такой, что расставаться никак не было желания. Он проводил меня до моего общежития и вот там, в темном коридоре и поцеловал, — улыбается бабуля, вытирая слезинки платком, — а позже и мама твоя появилась. — Ты так рассказываешь, как в кино, — подперев голову руками улыбается Джин. — Это так и было, — поджимает губы в улыбке, — как в сказке. Пару секунд они молчат, думая о своём, но разговор не заканчивается. — Так что я не верю, что у такого красавца никого нет, — треплет за щёки внука. — Всё так сложно, да и мама кажется вообще против этого. — Твоя мама сама в молодости знаешь какая была, только и успевала за её ухажёрами, ой сколько она мне нервов потрепала, — смеётся бабушка, — так что брось это из головы! Ты должен быть свободным и счастливым! Позитивный настрой передался и Джину. Они ещё посидели за чашкой чая, а потом решили прогуляться. Бабушка, как обычно провела экскурсию по саду-огороду и даже показала недавно вылупившихся цыплят. Джин радовался, как пятилетний ребёнок, поглаживая их желтые пёрышки. Потом сходили к соседке, обменялись выкопанными кустами цветов и немного прибрались в беседке, где позже снова попили горячий чай. Так и прошёл день. К вечеру, перед ужином, Джин поднялся в свою комнату. Там на кровати лежал телефон и сходил с ума от количества уведомлений и пропущенных звонков от Тэхёна. Он совсем забыл ему сказать, что уехал на импровизированные каникулы. Тот не долго возмущался. А потом ещё час они проболтали обо всём, о чём можно было. После Джин ответил и Суён, которая также переживала за отсутствие её друга. Ну и конечно же ему написал Намджун. Как только Джин написал «привет», тот без ответа сразу же набрал ему. Пришлось ответить. — Привет ещё раз, — начинает он первый. — Привет, привет, — бодро здоровается Намджун, — чего не пишешь, не звонишь? — Телефон дома был, а я на улице помогал. — Ясно. Скучно там? — Да нет, не особо. Непривычно спокойно, я бы так сказал. — Хочешь, я приеду и разбавлю спокойствие? — Ты? Сюда? Ко… ко мне? — Ну да, а что? — А что я бабуле скажу? — В смысле? — по интонации слышно, как он улыбается. — В смысле — как я тебя представлю. — Так и представишь, как друга. Или это проблема? — Не знаю, не думаю, что это хорошая идея… — Я говорил, что много думать — вредно. Ладно. Не хочешь, как хочешь. Потом поговорим. Намджун скидывает звонок, что Джин даже не успевает сообразить, что ответить. Он обиделся? Разозлился? Но почему? Что он сделал не так? Джин пишет ему снова, спрашивая, всё ли нормально, но ответа так и не получает. Он решает, что не будет загоняться из-за этого и спускается вниз на ужин. Конечно он надеялся, что за разговорами с бабушкой и её подругой о всяком он сможет отвлечься, но внутри царапнуло неприятное чувство… вины? Ему нужен Техён на эти два дня. Очень нужен, чтобы разбавить компанию. Тем более бабуля его очень любила и повод есть — в баню сходить, отдохнуть.