Полюби меня, Моракс: выбор без сожалений.

Чжун Ли сидел на кровати своей небольшой комнатки. Ритуальные бюро занимало два этажа здания и подвал. В подвале были инструменты для работы, да доски и макеты гробов. Первый этаж был основной: там был просторный зал с небольшой стойкой для консультации, которая использовалась только как преграда сидящего за монитором от народа в зале. Там же был огромный угловой диван, а за ним небольшой кухонный уголок. Работники Ваншэн чаще всего ночевали там же, за неимением места жительства. Как раз для этого и нужен был второй этаж. Там были небольшие комнаты, плотно заставленные однообразной мебелью. Единственное преимущество этих комнат было в том, что там была хорошая звукоизоляция. Ху Тао с Нин Гуан обычно шутили, что если они захотят кого то убить, то приведут именно в такую комнату. Вот и Чжун Ли сидел в одной из таких комнат, что принадлежала ему. Тусклое закатное солнце пригревало пол и часть кровати. Он был практически без одежды. Оголенный торс Моракса выдавал и морально и физически сильную сущность. Мысли о сегодняшнем походе все не выходили из головы. Перед глазами было смущенное лицо Ху Тао, и как бы он не старался не думать об этом — все было тщетно. Сам же он был стеснён тем, что хотел бы ещё хоть раз увидеть это лицо, ещё раз прикоснуться к ней... В дверь постучали. — Войди, дверь открыта. — крикнул Чжун Ли, даже не задумываясь о том, кто мог быть за дверью, и кто мог увидеть сейчас его в одних трусах. Дверь с грохотом распахнулась, в комнату вломилась Ху Тао с подносом, полным вкусняшек, цветком сесилии в горшочке и фартуке, заляпаном чем то неизвестным. Теплота захлестнула Чжуна Ли от одного вида этой картины. Солнечные лучи заиграли на её лице, освещая напоследок яркую улыбку. Ху Тао, сверкая яркими глазами, подлетела к кровати и наспех поставив поднос с печеньем и кофе на тумбочку, а после резко развернулась и, подлетев к подоконнику, на момент зависла, а потом чуть не уронила горшочек, споткнувшись о комок носков Чжуна Ли. Он вовремя подскочил и поддержал руку хозяйки, но не учёл один фактор. Полуголое тело Моракса почти вплотную прижалось к лёгкой пижамке Ху Тао. Кровь прилила к голове. Лёгкое головокружение настигло его не сразу. Хозяйка Ваншэн вздрогнула, и на момент потеряв контроль над рукой, отпустила горшочек. Тот со звоном упал и разбился... Солнце село. На долю секунды в окне промелькнуло отражение комнаты. Там стоял Моракс, обнимая сзади Ху Тао, крепко прижимая её к себе, уткнувшись носом в её шею. Она же, не до конца понимая ситуацию, стояла, заливаясь румянцем. — Чжун Ли..? — тихо произнесла она. — Прости... — прошептал он, а затем скользнул рукой под кофту Ху Тао, нежно поглаживая область живота и талии, всё не решаясь подняться выше. Моракс легонько прикусил ухо девушки. По телу хозяйки прошлись мурашки. Она издала звук, отдаленно похожий на стон, краснея ещё больше. Не останавливаясь на этом, он покрывал нежными поцелуями шею Ху Тао. Та, наконец полностью осознав происходящее, повернулась в его сторону. Их губы слились в едином поцелуе, и когда Моракс уверенно, но нежно работал языком, Ху Тао просто отдавалась ему, зная, что он не ошибется. "Я всегда любила тебя, Чжун Ли, всегда... Если бы ты только знал как я мечтала о подобном моменте..." - вихрь мыслей пронёсся в голове хозяйки Ваншэн. Она крепко прижалась к оголенному торсу Моракса, когда тот уже аккуратно растегнул последнюю пуговицу кофты. Пусть и не пышная, и может не больших размеров, но такая желанная грудь Ху Тао коснулась тела Чжуна Ли, пусть даже в нижнем белье. Твёрдый бугорок коснулся живота Ху Тао, заставив её покраснела ещё больше. Первые робкие звезды отражались в глазах Моракса, когда тот, забыв про все, с наслаждением целовал девушку. — Чжун Ли... — Ху Тао немного отстарнилась от него. — Ты... я бы хотела... — её голос звучал приглушенно, а глаза слегка слезились от некого страха отказа. — Что такое..? — Моракс коснулся щеки Ху Тао, и аккуратно вытер слезу большим пальцем. Её смущенное лицо возбуждало ещё больше. — Войди в меня, Моракс... — прошептала она сквозь слезы, вдруг снова навернувшихся на глаза.