Время лечит?

      Как только Чимин заходит в любимый ещё со школьных времён парк, ему становится спокойно. Впрочем, так всегда было. Он проходит вглубь, к пруду. Везде сидят беседующие люди, но Чимин их не замечает. Они просто размытые, ничего незначащие пятна на периферии его зрения. Юноша ждёт единственно важного для него человека — Юнги.       Странно. Тот опаздывает. Обычно такого не случалось. Стоило Чимину появиться на их привычном месте встречи, как Юнги не заставлял себя долго ждать.       Парень оглядывается по сторонам. Ничего не изменилось. Время не властно над этим местом. Небольшой пруд по-прежнему утопает в зелени. Ровная гладь воды, будто стекло, отражает закатное солнце. Скамеек в этом парке никогда не было, поэтому все располагались прямо на траве. Они с Юнги часто устраивали здесь пикники, принося всё необходимое прямо в школьных рюкзаках. В основном это, конечно, были какие-нибудь чипсы и газировка — то, что наверняка не испортится, пока парни отсиживают по несколько часов на уроках. Чимин иногда в шутку говорил, что будущей звезде футбола не стоит перекусывать всякой вредной гадостью. На что Юнги только закатывал глаза, уверенный, что он сполна отработает все съеденные калории на тренировках.       Кстати, так они и познакомились. На тренировке. Хотя сложно назвать полноценным знакомство с человеком, которого ты априори знаешь, как и он тебя. А всё потому, что вы живёте в небольшом городке, для которого это обычное дело.

      

***

             Мин Юнги был учеником старших классов и одним из лучших спортсменов в школе. Он входил в круг тех людей, которых постоянно брали участвовать во всех соревнованиях за честь своего учебного заведения, просто потому что ему не было равных ни в беге, ни в плавание, ни в чем-либо другом. Но он не был каким-нибудь там качком с кучей мышц. Если вы его себе представили именно так, то приготовьтесь разочароваться. Мин был полной противоположностью этого образа. Очень худой, бледный парень небольшого роста. У него даже пресса никогда не было, так что о горе мышц не могло быть и речи.       Несмотря на все его успехи в различных видах спорта, больше всего Юнги любил футбол. Он грезил мыслью стать профессиональным футболистом и достойно выступать за сборную своей страны. Поэтому никто даже не удивился, узнав, что юноша собирается поступать в одну из престижнейших академий по футболу в Корее.       Он ежедневно усиленно занимался, отрабатывал навыки ведения мяча, ловкость и выносливость, даже вне командных тренировок — самостоятельно, на школьном стадионе. Одна из таких тренировок совпала с занятием Чимина по физкультуре.       В тот день обычное время урока перенесли с утреннего на послеобеденное. Пак уже забыл, почему именно это произошло, но зато хорошо помнит своё замешательство, когда увидел на стадионе Юнги, упорно пробивающего штрафные в разные углы ворот. Физрук окликнул его с широкой улыбкой. Юнги обернулся, и на его лице отразилось удивление. Похоже, что он был настолько сконцентрирован на отработке ударов, что не заметил появления на поле толпы школьников на год младше. Удивление сменилось ответной улыбкой, и юноша трусцой подбежал к мужчине. Чимин стоял не особо близко, но некоторые фразы всё же долетели до его слуха: "я обычно занимаюсь в это время", "точно не помешаю?", "не думал, что пересекусь с кем-то, этого раньше не происходило", "спасибо, сонсенним". После чего Юнги поклонился и вернулся к воротам.       Чимин думал, что не станет зацикливаться на присутствии старшеклассника на поле, но его взгляд то и дело возвращался к спине или профилю юноши. В одно из таких тайных созерцаний их глаза встретились. Один уголок губ Юнги тут же пополз вверх, а Чимин сразу же отвернулся. И зря. Возможно, тогда бы он предотвратил произошедшее спустя полминуты и не вскрикнул от пронизывающей голову боли.       Чимин схватился за затылок и резко обернулся. Недалеко от него лежал футбольный мяч, а Юнги стремительно приближался к Паку.       — Ты как, нормально? — спросил Мин, остановившись перед Чимином довольно близко и заглядывая тому в глаза.       — Нормально... — прошипел Чимин.       — Фух, я уж было подумал... — прервал его Мин.       — Нормально ты мне приложил, а не я нормально, — всё-таки закончил свой первоначальный ответ Пак.       — Но... я же не специально, — попытался оправдаться Юнги и улыбнулся, а в его голосе стали слышны сдерживаемые смешинки.       Ага, Чимин прям так и поверил, что парень, с закрытыми глазами попадающий в девятку, вдруг промазал по воротам да к тому же чётко ему в голову.       — Что мне сделать, чтобы тебе стало нормально? — уточнил Мин.       — Давай забудем об этом. Я Чимин, — юноша скромно протянул свою маленькую ладонь.       — Я знаю, — улыбнулся Юнги ещё шире, обволакивая своими длинными узловатыми пальцами руку младшего.       И что-то Чимину подсказывало, что Мин был в курсе, как его зовут, не из-за того, что в их городишке все друг друга знали…       После этого случая, как это часто бывает, Юнги и Чимин стали то и дело сталкиваться в школьных коридорах, у доски с расписанием, в столовой. Обычно Мин дружелюбно улыбался и первым здоровался с младшим, на что Пак отвечал застенчивым приветствием. Времени на нормальный разговор или обмен соцсетями не было, поэтому Чимин думал, что на этом их не начавшееся общение и закончится.       *       Подходила к концу вторая неделя неловких столкновений в школе, когда Чимин, сидя на скучной математике, бросил мимолетный взгляд в окно и заметил Юнги, усердно выполняющего растяжку перед игрой с футбольной командой из другой школы. Пак знал, что, как только прозвенит звонок, многие ученики ринутся на стадион, чтобы поддержать своих игроков. И нет, это они делали не из-за большой любви к футболу или особой коллективной сплочённости учащихся. Просто физрук разрешал прогулять один его урок, при условии, что взамен они придут поддержать сборную на домашних играх. Чимину позарез нужны были эти поблажки. Он понимал, что впереди зима, а значит заставлять себя просыпаться на первый урок физкультуры станет еще сложнее, когда по утрам за окном появится непроглядная темень. К тому же, он уже пропустил два без особой причины.       Так Чимин оказался на стадионе, хотя не любил футбол. Причина неприязни была проста — он не умел в него играть, но иногда посмотреть, как это делают другие, всё же вполне мог.        Этот матч ему понравился. То ли из-за того, что никто из рядом сидящих не кричал ему дурацкие подбадривающие речёвки прямо в ухо, то ли из-за того, что осень всё еще не начала вступать в свои права к середине сентября, и погода стояла теплая, то ли из-за того, что команда Юнги выиграла, потому что Мин был как никогда хорош и забил сопернику пять голов из шести.       В общем, Чимин уходил со стадиона в приподнятом настроении. Точнее, хотел уйти, но около выхода его остановил физрук, крутивший на указательном пальце связку ключей.       — Пак, прекрасно, что я тебя встретил, — Чимин не считал это событие прекрасным, — Нужно собрать мячи с поля и отнести их в инвентарную возле спортзала.       — Но почему именно я, сонсенним? — возмутился парень.       — Неужели ты хочешь, чтобы у тебя появился еще один прогул, помимо того, который ты сам себе организовал в прошлый четверг, Пак? — хитро прищурившись, поинтересовался физрук.       — Я всегда восхищался вашей памятью, сонсенним, — проговорил сквозь стиснутые зубы юноша и, натянуто улыбнувшись, протянул руку, в которую мужчина вложил ключи от инвентарной.       Чимин злился. С какой это стати он тут должен корячиться и собирать мячи, разбросанные на огромном, между прочим, расстоянии друг от друга по всему стадиону. При всём этом еще и в вечер пятницы, когда он мог бы спокойно есть пиццу дома у своего лучшего друга Тэхёна, развалившись на удобном диване за просмотром сопливой дорамы, ну или «Звёздных войн».       Под конец Пак был взвинчен настолько, что решил выпустить пар. Он схватил последний оставшийся на поле мяч и поставил его на линию штрафной перед воротами. Медленно, не отводя взгляд от кожаного шара с рисунком из черно-белых пятигранников, Чимин отошёл, потом как следует разбежался и пнул. Но мяч не сдвинулся с места. Он лишь едва качнулся от порыва воздуха, созданного ногой Пака, пролетевшей мимо в нескольких сантиметров от него.        Послышался звонкий смех. Чимин резко обернулся. У входа на стадион стоял Юнги. Его плечи тряслись от смеха, а сам он корпусом чуть отклонился назад. Чимин мгновенно покраснел от осознания, что его позор не остался незамеченным. Пак схватил злосчастный мяч, запихнул его в сетку к остальным и, пыхтя от злости и смущения, двинулся к запасному выходу со стадиона, находящемуся в противоположной стороне от того места, где стоял Юнги. Мин, когда заметил, что Чимин уходит, понял, что возможно обидел своим смехом младшего, и бросился за ним через поле.       — Чимин, Чимин-а, постой! — но Пак будто его не слышал и упорно продолжал идти, смотря под ноги, — Да стой же ты, мелкий!        Юнги догнал юношу и на ходу потянул его за запястье, разворачивая к себе лицом. Младший остановился, как вкопанный, но взгляда не поднял, рассматривая носки своих школьных туфель. Его щеки горели, а руки нервно теребили сетку с мячами.       — Ты… ты.., — Мин не знал, что лучше сказать в этой ситуации: попросить прощения или отшутиться, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову, — Хочешь я научу тебя играть?       Чимин медленно поднял голову и посмотрел старшему в глаза. Он думал, что тот пошутил, но в них не было ни капли смеха — только желание как-нибудь приободрить. Но Пак всё-таки решил уточнить.       — Ты серьёзно? — голос прозвучал тихо и неверяще.       — А почему нет? Если ты, конечно, хочешь, — Юнги забрал сетку из рук неподвижного Чимина и пошел в противоположную сторону, к главному выходу из стадиона, — Так ближе к спортзалу, — пояснил он, повернув голову к не двинувшемуся с места младшему. Чимин ожил и засеменил следом за старшим.       — Но разве у тебя есть свободное время, чтобы возиться со мной? — спросил младший, поравнявшись с Мином.       Честно говоря, идея научиться играть в футбол Паку понравилась сразу, как только Юнги произнес её вслух. Чимина еще с дошкольного возраста никто из соседских мальчишек не хотел брать к себе в команду, когда они все собирались погонять мяч во дворе. Ребята говорили, что Пак не годится даже для того, чтобы стоять на воротах. Поэтому маленький пухлощёкий Чимин неизменно оставался сидеть на скамейке, глотая ком из обиды и собственной никчемности.       Сейчас, когда Пак был уже почти старшеклассником, детская обида вновь поднялась на поверхность его подсознания и подталкивала юношу согласиться на предложение Мина без особых колебаний. Тем более занятия с таким профессионалом, как Юнги, обещали и компанию намного приятнее и обучение намного эффективнее чем то, что могли предоставить в свое время дворовые мальчишки, которые иной раз даже не удосуживались надеть обувь и бегали по пыли между многоэтажками прямо так, босиком.       — Будешь тренироваться в одно время со мной. Просто выбери удобный для себя день.       — А можно два? Четверг и понедельник, например? — смущенно спросил Чимин, чувствуя, как снова краснеет его лицо.       Юнги хмыкнул и кивнул.       — Похоже, ты решительно настроен. Главное, не растеряй всю свою готовность сразу же после первой тренировки. А теперь давай мне ключи и иди домой. Я сам отнесу мячи в инвентарную, — Мин остановился перед зданием школы и протянул руку.       — Хён, а как ты вообще оказался на стадионе? — спросил младший, пока пытался выудить ключи, завалившиеся за подкладку школьного пиджака.       — Тренер попросил приглядеть, чтобы ты точно собрал все мячи и не потерял ключи от инвентарной, — усмехнулся старший.       — Что?! — возмутился Чимин, и чуть было не выронил с таким трудом вытянутые ключи, — Зачем тогда было вообще так упорно настаивать, чтобы именно я собирал эти дурацкие мячи?!       — Ну это ты уж с тренером разбирайся. Я просто посыльный, — Юнги взял ключи и, отойдя на пару шагов, крикнул, не оборачиваясь, — До встречи в понедельник в четыре, Чимин-а.       Пак, негодуя и пыхтя что-то неразборчивое себе под нос, направился к школьным воротам, даже не подозревая, что на самом деле, тренер, после окончания игры, даже не видел Мина.       *       Тренировки проходили в настолько непринужденной и в тоже время деятельной атмосфере, что уже через месяц Чимин посещал стадион не два раза в неделю, а все пять. Мин ничуть не был против, говоря, что так ему даже проще отрабатывать ведение мяча и удары по воротам, ведь теперь у него появился соперник.       Чимин с каждым днем всё увереннее чувствовал себя на поле. Конечно, до Юнги ему было еще далеко, но теперь он хотя бы без труда попадал по воротам. Мин был отличным наставником: никогда не ругал, не смеялся над попытками младшего, всегда подсказывал и показывал, как лучше поставить стопу или как рассчитать силу удара, чтобы мяч полетел в нужную сторону.       Чимину было так комфортно рядом с Юнги, как ни с кем другим за всю его жизнь, ну разве что ещё с Тэхёном. Поэтому Пак очень боялся, что их общение со старшим сойдет на нет как только наступит зима, и заниматься на стадионе станет просто невозможно из-за холода. Чимин долго вынашивал мысль заговорить с Юнги на эту тему, но всё никак не решался. Пока не стало слишком поздно.       Был ноябрь. Они тренировались всего час, но на город уже опустились сумерки, а на стадионе зажглись фонари. Чимин стоял в воротах и готовился отбить удар Юнги, когда ему на нос медленно опустилась снежинка. Пак недоуменно поднял голову вверх и стал внимательно всматриваться в темнеющее небо.       — Ты мне так фору даешь или что? — Пак посмотрел на улыбающегося Мина перед собой.       — Хён, кажется, снег начинается, — почему-то с грустью в голосе сообщил Чимин.       Мин тоже задрал голову к небу. В ореолах фонарей лучше всего можно было разглядеть, как начинался еще только набирающий обороты снегопад.       — Тогда не вижу смысла задерживаться здесь дольше. Мы хорошо сегодня поработали, можем с чистой совестью идти домой.       Юнги подхватил мяч и направился к трибунам, где лежала его сумка с вещами.       — А как же тренировки? — крикнул Чимин в спину старшему, пока шёл к своему рюкзаку.       — А что тренировки? — Мин принялся запихивать мяч в сумку.       — Ну, они еще будут? — в голосе Чимина начало отчетливо слышаться отчаяние.       — Конечно, — Юнги повернулся к младшему лицом, — как только потеплеет. Думаю, уже весной.       Чимин сам внутренне удивился, когда почувствовал, как из его глаза покатилась одинокая слеза, оставляя мокрую дорожку на щеке и неприятно стекая от подбородка по шее, прямо за воротник мастерки.       Юнги тут же быстро преодолел несколько шагов, отделяющие их, и встал напротив Чимина, всматриваясь в его глаза.       — Эй, ты чего, маленький? — в голосе старшего было столько нежности и заботы, что ком подкатил к горлу младшего.       — Я… я.., — Чимин не мог произнести ни слова, чувствуя, что может расплакаться в любую секунду, чего делать перед старшим совершенно не хотелось. Но вторая слеза всё-таки предательски скатилась вниз.       — Тихо, всё хорошо, ты можешь не говорить мне, я не настаиваю, — Юнги медленно поднял руку и коснулся щеки младшего, большим пальцем стирая мокрую дорожку.       Чимин, до конца не осознавая, что он делает, прикрыл веки и легонько потерся щекой о теплую ладонь старшего. Мин, кажется, понял, что могло так расстроить младшего. Поэтому он рискнул, положив вторую ладонь на другую щеку Пака. Чимин открыл глаза.       Юнги медленно наклонился и застыл, давая младшему время оттолкнуть или отвернуться. Оба понимали, что сейчас произойдёт. Но Чимин бездействовал, и тогда старший сорвал с его губ первый в жизни Пака поцелуй. Это было просто лёгкое касание, ни больше ни меньше. Но стоило Мину отстраниться и убрать ладони, как обоим стало страшно посмотреть друг другу в глаза или выдавить из себя хоть слово. Не поднимая взгляд, Юнги всё-таки решился заговорить первым:       — Чимин-и, ты мне очень нравишься. И судя по тому, что ты ещё не влепил мне пощёчину, я тебе тоже, — младший не понял, прозвучала ли последняя часть фразы больше как вопрос или утверждение, но всё же кивнул и медленно поднял взгляд на старшего.       Когда юноша понял, что Юнги всё это время не смотрел на него и, должно быть, из-за этого не видел его ответа, то легонечко дотронулся до подбородка Мина и нежно потянул его вверх.       Когда их глаза встретились, Чимин прошептал:       — Ты мне тоже нравишься, Юнги-я. Думаю, ещё с того самого дня, когда твой мяч нечаянно прилетел мне в голову.       Чимин смущенно захихикал.       — А ты мне ещё раньше, — ответил старший, хитро улыбнувшись, и, снова положив одну ладонь на щеку младшего, ласково погладил возлюбленного.       Начиная с того вечера, Юнги и Чимин проводили почти всё своё свободное время вместе: в школу приходили вдвоём, подолгу сидели на переменах на крыльце или в коридорах, а после учебы шли к Мину или Паку домой, чтобы выучить домашние задания. В тёплое же время года они играли в футбол на стадионе или устраивали пикники в парке у пруда.        Но иногда Юнги и Чимину всё же приходилось отрываться друг от друга и встречаться со своими друзьями вне школы. Особенно, когда те сильно надоедали своим нытьем о том, что парни отдаляются от них.       Все думали, что двое юношей просто быстро нашли общий язык и стали хорошими друзьями, а Юнги с Чимином, в свою очередь, и не позволяли окружающим мыслить иначе. Все поцелуи и нежные касания оставались за закрытыми дверями их домов.       

***

             Пак уже начинает волноваться о том, что Юнги долго не появляется, как над ним раздается тихое "привет". Чимин тут же поднимает голову и видит знакомое лицо, не изменившееся спустя столько времени. Вот он, человек, которого Пак до сих пор горячо любит, несмотря ни на что.       — Прости, что опоздал, были кое-какие дела, которые нужно было уладить, — Юнги виновато улыбается и присаживается на траву рядом с Чимином.       — Ничего страшного, — шепчет младший и неотрывно смотрит на Юнги, заново запоминая каждую чёрточку любимого лица.       Хотел бы Чимин, чтобы его память была подолговечнее и не пыталась с годами сделать образ возлюбленного расплывчатым, как будто на него смотришь через мутное стекло душевой кабинки. А ещё он жалеет, что они с Юнги никогда не делали совместные или даже одиночные фото. Так было бы намного проще воскрешать образ старшего под закрытыми веками. Но больше всего память не щадит голос. Чимин совсем забыл за прошедшее время, какой он у старшего глубокий и красивый.       — Не смотри на меня так пристально, пожалуйста, мне становится больно, — грустно произносит Юнги.       — Не проси меня о таком. После того, как ты бросил меня, я...       — О, значит ты называешь это так, Чимин?! – с горечью перебивает его старший, — Очень обидно слышать от тебя именно такую формулировку. Ты же знаешь, что я никогда бы не оставил тебя по собственной воле.       — Прости, — шепчет Чимин и опускает глаза, медленно застилающиеся слезами.       Не так Пак хотел начать эту встречу. Он просто в порыве эмоций неправильно подобрал слово. Юнги, видимо, это понимает, потому что мягко притягивает юношу к себе за плечи и укладывает его голову себе на плечо, нежно перебирая волосы и негромко выдыхая слова в затылок.       — Это ты меня прости, маленький. Я просто злюсь, вот и сорвался на тебя. Ты простишь меня?       Чимин угукает в плечо Мина и внутренне радуется, что ни одна слеза так и не сбежала из-под закрытых век. Он до сих пор не любит плакать перед старшим. И тут неожиданно его пронзает одна мысль. Точнее вопрос, который он не озвучил сразу, потому что зачарованно разглядывал черты любимого.       — Почему ты опоздал? — отодвигаясь от плеча старшего, насторожено спрашивает Чимин.       Юнги поджимает губы. По лицу видно, что он решает, стоит ли рассказать сейчас или лучше отложить этот разговор на конец встречи. По обреченному вздоху Пак понимает, что Мин выбрал первый вариант.       — Я пришёл попрощаться. Я должен уйти, Чимин-и. Так больше не может продолжаться.        Чимин вздрагивает всем телом, как будто слова возлюбленного ранили его физически.       — Уйти? То есть насовсем? Мы больше никогда не увидимся? — голос предательски дрожит, а глаза снова начинает жечь.       "Только не плачь, только не плачь", — мысленно умоляет сам себя младший.       — Да, — твердо произносит Мин, а в глазах такая всепоглощающая боль и вместе с тем решимость.       Чимин вскакивает на ноги и порывается уйти, но понимает, что стоит сдвинуться с места и он никогда больше не увидит Юнги. Поэтому он снова разворачивается, душит в себе слезы и выдавливает из себя слова, которые больно царапают горло.       — Почему? Я хочу знать причину.       — Разве ты не понимаешь? — Юнги подходит к Паку и хватает его за плечи, — У тебя должна появиться своя жизнь. В конце концов прошло уже пять лет, Чимин!        Пак задыхается и пытается глубоко дышать через нос. Он не может поверить: впервые их встреча из прекрасного сна превратилась в кошмар.       — Ты спрашивал, почему я опоздал, — Мин громко сглатывает, следующие слова даются ему тяжело, — Я не хотел приходить! Думал, просто не появлюсь, но потом понял, что не смогу уйти, не попрощавшись с тобой. Я не могу больше смотреть на это! Ты только и делаешь, что морально истязаешь себя. Черт, — Юнги отпускает плечи младшего и сжимает руки в кулаки, — каким же я был эгоистом и дураком, когда думал, что видеться с тобой хорошая идея. Ни черта она не хорошая! Тебе становится только хуже после каждой нашей встречи.       — Но ты только что сам говорил, что не оставил бы меня по собственной воле, что изменилось за эти несколько минут?! — восклицает Чимин.       — Не оставил бы тогда, когда я был жив! — надломлено кричит Юнги.       Повисает звенящая тишина. Кажется, они впервые за пять лет говорят о том, что Юнги умер.       

***

             Чимин ещё в школьные годы понял, что смерть — это глупый жнец, который не ведёт никаких списков кого из людей и когда забрать. Он просто делает это наобум, невпопад, словно играя в русскую рулетку с душами ещё пока живущих, в которой сам при этом не участвует. Если бы это было не так, то смерть забрала бы душу Гитлера еще в утробе матери, Джон Леннон написал бы ещё сотню культовых произведений, а то, что случилось пять лет назад тридцатого января, никогда бы не произошло.       Это была суббота. Выходной для всех учащихся, кроме тех, кто входил в их школьную сборную команду по футболу. У них был выездной матч в соседнем городе. Чимин, накануне обещавший маме сопроводить её на рынок, всё равно встал рано и первым делом написал Юнги.       "Доброе утро, хён.       Ты выспался?       Вы уже едете?       Бутсы не забыл?"       Юнги ответил сразу же:       "Доброе утро, маленький.       Как всегда, тысяча и один вопрос.       Отвечаю по порядку.       Не выспался совсем.       Хосок неожиданно решил прийти ко мне с ночёвкой. Слушал его нытьё о безответной любви к какой-то Дахён до самого утра.       Мы едем, да, но не на футбол. Тут в общем вот, что произошло.       Я, как обычно, пришёл к школьному автобусу, сел в него и мы уже собирались отъезжать, как нам путь преградила машина тренера по баскетболу. Он, как сумасшедший влетел в автобус и начал уговаривать нашего сонсеннима, чтобы тот отпустил меня сегодня отыграть за их сборную.       У них нападающий палец вывихнул. Сонсенним согласился, тем более у нас в соперниках команда не самая сильная сегодня.       Тренер закинул меня домой. Я взял другую форму и кроссовки вместо бутс, и вот теперь мы мчимся со скоростью чуть ли не 130 в соседний город.       Нам ещё километров 40 ехать, а игра через 20 минут.       А ты почему не спишь, Чимин-и? Ещё восьми нет".       Младший, пока Юнги писал ему, успел приготовить чай и теперь мило сербал его из кружки в виде футбольного мяча, которую ему подарил старший на год их отношений два месяца назад. Когда на телефоне высветилось последнее уведомление, Пак стал набирать ответ.        "Хен, разве ездить на такой скорости не опасно? Что-то я начинаю переживать.       Мама попросила с ней сходить на рынок. Буду сегодня носильщиком".        "Всё в порядке, Чимин-и, тренер опытный водитель.       Оденься тепло.       И будь аккуратней.       Вчерашняя слякоть за ночь стала просто стеклом. Я только чудом не упал сегодня раз десять".       Чимин хихикает, представляя старшего, смешно машущего руками в воздухе, чтобы сохранить равновесие.        "Хорошо, Юнги-я, я надену обувь с устойчивой подошвой".       "Маленький, меня клонит в сон, я прилягу, а как приедем, напишу тебе.       Люблю".       "Хорошо. Люблю тебя тоже".       Когда Чимин надевал тёплый свитер, готовясь выйти из дома, то услышал, как на телефон пришло несколько уведомлений. В голове мелькнула мысль: "Юнги". Он быстро протолкнул голову в горловину и схватил телефон. Но сообщения были из классного чата. Чимин подумал, что кто-то опять спрашивал, что задали по какому-нибудь предмету или одноклассники решали, что подарить сонсенниму на юбилей, поэтому заблокировал телефон и засунул его в задний карман джинс.       Телефон не переставал вибрировать, пока Пак ходил с мамой по рынку, а стоило юноше зайти в дом, тот и вовсе зазвонил. Чимин увидел на экране фотку Тэхёна, где тот дебильно улыбался, и смахнул пальцем вверх, принимая вызов.       — Чимин? Чимин, слава Богу ты ответил! Ты как? Мне прийти? — затараторил друг.       — Тэхен-а, ты о чем? Я и сам в состоянии дотащить мамины сумки, не такой уж я и хилый, каким ты меня постоянно выставляешь, — усмехнулся Пак и понёс сумки в кухню.       — Что? — Ким явно был обескуражен ответом друга, а потом словно догадался, — Ты читал переписку в чате?       — Нет, а что там? Снова требуют скинуть на подарок нашему классному огромную кучу денег? — Чимин поставил сумки на стол и направился в свою комнату.       Тэхён по ту сторону телефона нервно вздохнул.       — Прочти пожалуйста, а я сейчас приду к тебе.       — Да что там... — Чимин не успел договорить, как Тэхён бросил трубку.       Чимин присел на кровать, стянул с себя куртку и вошёл в чат.       Первая смс тут же выбила из лёгких весь воздух.       "Вы уже слышали??? Тренер по баскетболу и Мин Юнги попали в аварию!!!"       "Чтоо?? У тебя тупые шутки, Мин Хо!"       "Какие шутки?! Моя мать проезжала мимо и своими собственными глазами видела смятую машину тренера".       Текст расплывался перед глазами, пока Чимин листал переписку, а слезы капали невпопад то на руки, то на телефон. Пак хотел уже было позвонить Юнги, чтобы родной голос сказал, что с ним всё в порядке, царапина, не больше, как увидел сообщение, после которого руки задрожали и мобильник упал на пол.       "Юнги умер.       Скорая не успела даже приехать.       С тренером всё в порядке".       Тэхён довольно быстро добрался до дома Пака и ввалился в комнату друга прямо в ботинках. Чимин, бледный, неподвижно сидел на кровати. Он огромными немигающими глазами смотрел в пустоту, будто что-то там увидел, а слезы градом стекали по щекам.       Стоило Тэхёну нерешительно подойти к другу и обнять его, как Пак ожил и тихо дрожащим голосом спросил:       — Юнги?       — Прости, Чимин-и, это всего лишь я, Тэхён, — теперь и из глаз Кима хлынули слезы.        *       Ещё около месяца все разговоры в маленьком городке были только об этом происшествии. Как выяснилось, тренер не поменял летнюю резину на зимнюю, из-за чего при обгоне по гололёду, да ещё и на большой скорости, машину развернуло на дороге, и ехавшее по встречной полосе авто влетело как раз туда, где на заднем сидении спал Юнги. Юноша умер от перелома позвоночника. Быстро. Не мучаясь. Тренер при этом не получил ни царапины, ни даже условного срока. Зато Чимину достались нервные срывы и отсутствие желания продолжать прежнюю жизнь.       Все думали, что Пак страдает из-за смерти лучшего друга. Никто даже не подозревал, что он похоронил возлюбленного. В том числе и Тэхён. Ему Чимин рассказал совершенно случайно, уже будучи на втором курсе университета.       Ким пришёл к Паку в квартиру с трясущимися руками и мысленными мольбами, чтобы лучший друг оказался толерантен и принял новость о том, что у него появился парень по имени Чонгук хотя бы спокойно, не обязательно положительно. Но когда Тэхён выпалил на одном дыхании свою историю и посмотрел в глаза Чимина, то испугался. Он никак не ожидал увидеть там слезы.        Чимин зажимал своей маленькой ладонью рот и долго плакал, задыхаясь и вздрагивая. Он не мог остановиться, а Тэхён всё это время укачивал его в своих объятьях и постепенно понимал, что за слезами друга стоит не обида или злость на Кима, а самая настоящая личная трагедия. Он почти сразу догадался какая именно, потому что так отчаянно друг плакал второй раз в жизни. А первый был зимним утром три года назад.       

***

              Юнги протягивает руки к младшему, прося так разрешения обнять. Чимин льнет к нему не задумываясь, и Мин первым нарушает напряжённую тишину, до этого окутавшую их:       — Маленький мой, ты такой красивый, сильный, талантливый. Ты просто обязан двигаться дальше, жить полноценно, а не цепляться за прошлое. И я хочу дать тебе этот шанс, отпустив, — Юнги трепетно поглаживает лопатки Чимина и обжигает своим дыханием макушку младшего.       — Хён, ты правда думаешь, что я справлюсь? Смогу нормально жить без хотя бы этих коротких и редких встреч во сне? — Чимин говорит очень тихо в плечо старшего, чтобы сдержать сильнее накатывающие слезы.       Он понимает, что даже если сейчас начнёт умолять старшего остаться, тот не изменит своего решения, потому что считает, что оно правильное по отношению к Паку. Возможно, так оно и есть. Хён всегда желал для младшего только лучшего. Даже после смерти эта черта не изменилась.       — Родной, пойми, тебе не нужно видеть меня, чтобы знать, что я рядом. И ты должен жить ради себя, а не из-за меня. Я знаю, что ты справишься. Не сразу, конечно. Но ты сможешь. Только взгляни на себя. Мальчик, который не мог попасть по мячу, стал детским футбольным тренером, — Мин смеётся и отстраняется от Чимина, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Это только потому, что меня учил ты, Юнги-я, — счастливо улыбается младший, а в глазах всё равно стоят слезы.       — Нет, это потому что ты упорный и сильный, — старший кладёт свою ладонь на щеку младшего.       Что-то белое медленно приземляется на нос Чимина.       — Хён, это что снег? — голос Пака дрожит. Кажется, он понимает, что сейчас произойдёт.       — Да. Как в наш первый поцелуй, помнишь? — Мин кладёт вторую руку на щеку младшего.       Чимин, конечно же, помнит, это читается в его глазах.       — Я так сильно люблю тебя, Юнги, — шепчет в губы хёна младший.       — Я тоже люблю тебя, маленький, — Мин медленно, но с напором целует возлюбленного.       А тем временем всё вокруг начинает утопать в белом снегу, которого спустя несколько секунд становится так много, что у Чимина начинает сильно слепить глаза. Он несколько раз моргает, но белая вспышка сменяется темнотой. Пак понимает, что сон закончился.       Он ещё несколько минут лежит с закрытыми глазами, пытаясь удержать образ Юнги, но тот ускользает, хотя на губах ещё чувствуется недавнее прикосновение старшего. И тогда по щекам Чимина скатываются горячие слезы, которые он так долго сдерживал перед хёном.       «Я справлюсь, — мысленно говорит сам себе Пак, — я докажу, что Юнги был прав, поверив в меня».