Шутка
5 апреля 2022 г., 20:29
Это получилось случайно, абсолютно ненамеренно. Сонхва лишь подошёл к дверям студии, когда услышал голос лидера, что-то обсуждающего с их самым громким мембером.
— По-твоему, это и правда приятно? — из-за двери голос Хонджуна был приглушённым, но слова вполне различимы. По-хорошему старшему стоило обозначить своё присутствие, но что-то заставило его замереть и прислушаться.
— Конечно! Секс с одним партнёром, это классно, но получать или отдавать вдвое больше… Думаю, мне бы такое понравилось, — Уён звучал гораздо громче, и следом за его словами послышалось шипение лидера.
Почти сразу они сменили тему, и, сделав короткий вдох и выдох, Сонхва постучал в дверь, обозначая своё присутствие.
С того разговора прошло несколько недель. В период активной подготовки к камбеку, регулярных съёмок и тренировок, старший успел даже забыть об услышанном. За пару дней до его дня рождения им выделили выходной, который мемберы предпочли провести в общежитии, ленясь выходить на улицу. Даже сутками напролёт работающий лидер был дома. Сонхва этому радовался, как новогоднему подарку в пять лет, ведь возможность спокойно обнимать своего парня выпадала не часто. Мемберы знали и с пониманием относились к их отношениям, тем более что старшие не позволяли себе много лишнего при «детях».
Ближе к концу дня они развалились на диване в гостиной, чтобы посмотреть фильм, выбранный с помощью фант. Несколько жестяных баночек «Pepsi», оставшихся после съёмок для рекламы, лимонад и различные закуски заполонили столик, вокруг которого уселись восемь парней. Сонхва и Хонджун теснились на одном диване с очень любвеобильными Уёном и Саном, а остальные выбрали себе места на полу, зато поближе к еде. Фильм оказался интересным, они даже комментировали его редко, полностью поглотившись сюжетом. За исключением Кима, который всегда засыпал в середине и просыпался ближе к финальным титрам. За одним фильмом был выбран следующий, а затем ещё один.
В перерывах они обновляют закуски из запасов Юнхо, и делают заказ в ближайшем ресторанчике, заранее договорившись не рассказывать тренеру об их ночном перекусе. Последнее кино было скучным. Даже не так: оно было откровенно паршивым, но они продолжили смотреть его чисто из желания доказать себе, что их догадки о финале окажутся верными. Весь фильм они шутили и спорили, даже не пытаясь следить за сюжетом. В моменте, где главная героиня пытается объясниться с молодым человеком, которого знает всего пару дней, что она не изменяла ему, а тот её не слушает, добавляя «драмы» в сюжет, Хонджун вдруг заявляет:
— Хён, я хочу секс втроём.
Сонхва, к которому обращался лидер, роняет миску с чипсами, которую только что взял в руки, Уён с Саном вдруг перестали говорить, кто-то из мемберов зашёлся кашлем, предварительно выплюнув лимонад прямо на светлый пол. Тишина, нарушаемая лишь телевизором, длилась долго. Все замерли, уставившись перед собой, и пытаясь осознать услышанное, пока Ким не начал смеяться. Его смех был громким и звонким, почти до слёз. Пак «отмер» первым, непонимающе уставившись на парня, и тот, в попытках успокоиться протянул ему телефон, где на зажжённом экране блокировки стояло время и дата: первое апреля.
— Всех с Днём дурака, а я пошёл спать, — повозившись на диване, он выполз из комка тел и скрылся в комнате. Он знал, что сможет на какое-то время сбежать от Пака, ведь тот не уйдёт из гостиной, пока не уберёт весь бардак. А сам Хонджун в это время спокойно уляжется спать.
Следующие дни были насыщенными. День рождения Сонхва, съёмки и фотосессии никуда не делись. Вот только Пак всё чаще стал уходить в свои мысли: разговор, что он случайно подслушал, теперь заиграл новыми красками, а недавняя «шутка» никак не выходила из головы. Ведь в каждой шутке есть доля правды и Паку это не давало покоя. Хотелось поговорить с младшим об этом, но их расписание не позволяло им остаться наедине дольше, чем на 2 минуты, а по вечерам Ким, как всегда закрывался в студии или мгновенно засыпал на диване в гостиной. С каждой колкой мыслью, что, словно коршуны, вьются в голове, в груди Сонхва снова расцветала неуверенность в себе. Он часто думал: «А что, если я не удовлетворяю его»? Абсурдные мысли, ведь Пак уверен на сто процентов в том, что Хонджуну с ним хорошо. Их лидер талантлив во всём и способен на многое, но излагать свои мысли и чувства прямыми словами, не скрывая их за рифмой, ему сложно, но даже это не мешает им разговаривать обо всём, что волнует. Тогда почему он не сказал ему о своих желаниях?
— Хён, ты чего так грузишься? — лицо младшего было близко, на губах лёгкая улыбка.
Хонджун красив, даже слишком. Лёгкий макияж немного поплыл из-за интенсивных съёмок и жары в студии, но это даже делает его более соблазнительным.
— Просто думаю о многом, как обычно, — уклончиво отвечает Пак, улыбнувшись ему в ответ.
Почти мимолётное касание губ губами, и младший вновь скрывается за дверью — его позвали для съёмки, а Сонхва остаётся лишь вздохнуть и постараться не утонуть в переживаниях.
Возможное решение проблемы приходит в голову само по себе, спустя почти месяц, когда в очередной раз ему приходится задерживаться в душе дольше, чем обычно, потому что его возлюбленный слишком устаёт, работая сверхурочно. Быть лидером тяжело, это факт, но быть парнем человека с гиперответственностью тоже не просто. В один из дней Сонхва идёт к менеджеру с твёрдым намерением выпросить у него хотя бы день отдыха, вместе с собранными по пути активистами в лице Минги, что каждый день насильно вытаскивает Хонджуна из студии, и Чонхо, который просто самый рассудительный из них всех. Менеджер соглашается, даже не дослушав до конца все аргументы, пообещав освободить для них целых три дня в конце недели. Таких воодушевлённых мемберов Пак не видел уже давно, ведь ничто так не поднимает настроение, как приближающиеся выходные.
Следующей частью плана было выгнать младших на прогулку. Те были понимающими людьми, и стоило только Сонхва намекнуть на свои намерения в сторону Хонджуна, они без лишних слов придумали себе план активного отдыха на весь день за пределами общежития.
Хонджун проснулся из-за тишины. Он настолько привык к постоянному шуму, что отсутствие звука заставило его переживать. Он вышел на разведку, сонно потирая глаза и шаркая тапочками по белому полу. Часы показывали середину дня, что вызвало у него довольную улыбку. Он любил поспать подольше, тем более, когда не было дел на день.
— Добрый день, — Сонхва обвивает его талию со спины, целует в щёку. Развернувшись в объятиях, Хонджун целует его в ответ.
— Где все? — Спрашивает он, обняв парня за шею. Ему приходится привстать на носочках для этого, и в этот момент вокалист резко поднимает его и под громкие возмущения тащит на диван.
— Ушли. Мы одни на весь день, — отвечает Сонхва, нависнув над младшим.
Привычка Кима спать в одной футболке сейчас была как никогда кстати. Пак извёл себя фантазиями ещё с утра, и репер слишком легко перенимает его настроение: он притягивает старшего за шею и целует. Он тоже сильно скучал по их близости.
Но им пришлось сделать перерыв из-за урчащего живота младшего. После завтрака, который, по факту, является уже обедом, Сонхва отправил его в душ, заранее предупредив, что приготовил сюрприз. Хонджун мылся дольше, чем обычно и Пак прекрасно знал почему. Они обсуждали такие вещи ещё в начале их отношений, а сегодня он хочет переступить ещё одну черту, о которой думал уже очень давно.
На младшем халат, выпущенный в честь дня рождения старшего, вода с влажных волос стекала по шее и игриво скрывалась за воротом. Выйдя из душа, Ким увидел лежащие на кровати вещи, которые заставили его шумно сглотнуть. Это был давний шуточный подарок от Юнхо, который они даже ни разу не открыли.
— Хён? — он встревожено посмотрел на своего парня. Тот стоял неподалёку в одних штанах и закушенной от смущения губой.
— Я… Я просто подумал, что, может… Может пора использовать это? — он подошёл к Киму, коснулся рукой его щеки и посмотрел прямо в глаза. Не заметив страха или отвращения, он наклонился ниже, чтобы утянуть младшего в расслабляющий поцелуй. Хонджун повёлся, прикрыл глаза и позволил Сонхва взять над собой контроль. Он не знал, что задумал старший, но доверял ему.
По просьбе Пака, репер сел на кровать, а тот разместился за его спиной так, что младший оказался между его ног. Сонхва покрывал его шею поцелуями, постепенно расслабляя, а Ким тем временем прикрыл глаза и практически лёг на грудь старшего. Воспользовавшись этим, вокалист поднёс повязку к глазам Кима.
— Доверься мне, хорошо? — прошептал он на ухо, вызывая этим табун мурашек. Хонджун кивнул, позволив лишить себя зрения. Он нервничал, не зная, что задумал его парень, но это даже нравилось ему: неизвестность и полное доверие.
Сонхва действовал осторожно, беспрерывно лаская тело младшего губами и руками. Халат сполз с плеч Хонджуна, обнажая нежную кожу. Прикосновение к соскам вызвало дрожь и тихий стон. Он вцепился руками в колени старшего, не зная, куда себя деть. Внезапно ласкающие ладони исчезли, и послышалось копошение. Спустя почти минуту, Сонхва взял одну руку Джуна в свою и заставил обхватить пальцами что-то влажное и смутно напоминающее половой орган.
— Помнишь свою первоапрельскую шутку, Джун-и? — не дав задать вопрос, сказал Сонхва. Хонджун кивнул. С подачи Пака, он держал игрушку уже двумя руками, — это не давало мне покоя некоторое время. Я не мог перестать думать об этом, и теперь я точно знаю, что не хочу делить тебя ни с кем, — эти слова сопровождались новыми ласками, и реперу ничего не оставалось, кроме как слушать и пытаться не умереть от стыда. — Но, я также подумал, что тебе должно быть любопытно, не так ли? Иначе ты бы не стал так внезапно говорить о таком.
— Я… Я никогда не думал об этом на полном серьёзе, — признался Ким, тяжело дыша. За это время он успел изучить руками то, что держал и был на сто процентов уверен, что это тот самый подарок от Юнхо: черный резиновый член средних размеров с пугающей детализацией.
Забывшись, он даже не заметил, что, изучая игрушку, водит руками по всей длине, задерживаясь на головке, прочерчивает кончиками пальцев линии вен. Он догадался, что она такая влажная из-за смазки, пахнущей чем-то сладким.
— Я сижу за твоей спиной, а кого ты представляешь перед собой сейчас? — тихий вопрос сбивает с толку. Хонджун замирает, искренне не понимая, что ему ответить.
— Я… Не знаю… Я не представлял, — так же тихо отозвался он.
— Это даже хорошо, — Сонхва гладит Кима по голове, будто хвалит за что-то, а потом ладонь опускается ниже, лаская щёку и шею, — раз так, то почему бы тебе не представить, будто перед тобой тоже я, м? У тебя же хорошая фантазия, — за шёпотом следует укус за покрасневшую мочку уха.
Воображение у Хонджуна было действительно хорошо развито. Он сразу же представляет Сонхва перед собой, будто его член он держит в своих руках, в то время как ещё один Сонхва снова сжимает пальцами бусины сосков, вырывая из груди стоны. От всего этого голова идёт кругом, внизу живота скручивается тугой узел, и пальцы на ногах поджимаются.
— Позволь мне помочь, — Пак забирает из рук Кима игрушку, обхватив его за присоску внизу, — хочешь попробовать на вкус? — дождавшись, когда младший вытрет влажные ладошки о халат и сложит их на коленях вокалиста, как несколькими минутами ранее, Сонхва касается кончиком резинового члена его губ.
Хонджун на пробу касается языком и, ощутив сладость лубриканта, смелее берёт головку в рот. Свободной ладонью старший ведёт по напряжённому животу вниз и уверенно обхватывает пальцами кимов член. Тот от неожиданности подаётся вперёд, желая избежать этого, но лишь сильнее насаживается ртом на орган перед собой и хватается руками за кисть Пака. Но тот не позволяет отстранить себя, а принимается ритмично двигать обеими руками, заставляя Хонджуна извиваться и приглушённо стонать от удовольствия. Оргазм настигает слишком внезапно, ослепляя яркой вспышкой. Репер давится, и Сонхва убирает игрушку, позволив тому откашляться и выровнять дыхание. После чего откладывает резиновый член в сторону и разворачивает Кима к себе лицом, чтобы прижаться к сладким влажным губам своими, почти сразу углубляя поцелуй.
— Понравилось? — Сонхва кладёт Хонджуна на кровать и нависает сверху.
— Ты так хорош в том, чтобы сделать мне приятно, — улыбнувшись, говорит Хонджун, и, честно говоря, Сонхва за такие слова Кима хочет больно укусить за ключицу: не так давно они оба узнали про кинк старшего на похвалу. Но вместо этого он припадает губами к соскам в порыве желания обласкать тело любимого с ног до головы.
— Хочешь, чтобы мы позаботились о тебе? — Пак снова напоминает про их игру и Хонджун стонет от мысли, что их сейчас двое. В его голове два Сонхва любуются его обнажённым телом, два Сонхва ласкают его и ему так сильно хочется почувствовать их обоих, о чём он незамедлительно сообщает в перерывах между стонами.
Старший крепит игрушку на изголовье кровати и приказывает Киму встать на четвереньки. Репер снова ощущает губами игрушку, и как в него входит настоящий горячий член Пака. Мысли в голове путаются, превращая его в один сплошной оголённый нерв. Он облизывает игрушку, пока Сонхва не входит полностью и только после этого позволяет искусственному члену скользнуть по языку глубже в рот. Старший замирает внутри и несильно хлопает по попе, призывая к действиям, а Хонджун только и рад самостоятельно управлять таким непривычным для него процессом. Слюна стекает по подбородку, пачкая постельное бельё, и челюсть уже болит, но Ким не планирует останавливаться. Он входит во вкус и постепенно его движения становятся более быстрыми. Он воображает, как целых два Сонхва трахают его, и, казалось, он мог бы кончить, не притронувшись к себе только от этих мыслей.
Пак же сходил с ума по своему: внутри Хонджуна горячо и узко, и то, как он самозабвенно насаживается на его член и искусственный, не сдерживая своих желаний. Сонхва обожает доводить Кима до беспамятства, когда он забивает на дела, на свой статус и принципы, когда он желает лишь одного — Сонхва. В такие моменты жадность лидера превращается в нечто особенно горячее и дикое.
Но сейчас он не позволяет эмоциям взять верх, ведь он ещё не исполнил одно желание Кима. Поэтому он резко выходит, и заставляет его повернуться к себе лицом. Хонджун пытается сопротивляться, и разочаровано стонет, но успокаивается, когда ощущает чужой язык в своём рту, а после как член Пака снова заполняет его. Но тот не двигается. Оторвавшись от губ репера, Сонхва устраивается поудобнее и льёт смазку себе на пальцы, чтобы в следующий момент ввести один в Кима. Младший мычит от лёгкой боли, дышит прерывисто и тянется к своему члену. Старший не запрещает, понимая, что дополнительная растяжка не будет приятной.
Все пальцы были густо смазаны лубрикантом, Сонхва чувствовал на подсознательном уровне как Хонджун боится. Собственной кожей он ощущает, как его тело мелко подрагивает, а дыхание учащается. Старший шепчет Киму комплименты на ухо, стараясь отвлечь от болезненных ощущений. Длинные пальцы блуждают внутри не глубоко, он не хочет, чтобы младший кончил, поэтому лишь растягивает тугое колечко мышц изнутри, не касаясь чувствительного места.
Репер уже был сильно растянут, Сонхва мог даже обхватить пальцами свой ствол внутри. Что он и сделал.
— Ты такой молодец, так хорошо принимаешь мои пальцы вместе с членом, — воркует Сонхва Киму на ухо.
— Хва-я, — стонет Хонджун капризно, — я готов, я хочу…
Не дав ему закончить свою речь, вокалист снова тянет его на себя. Теперь лидер сидит на его коленях, крепко обнимая за шею. Ким чувствует, как кончик резинового члена упирается в его дырочку и сам целует Сонхва, чтобы сдержать крик, когда игрушка медленно проникает в него. Это не сравнится с пальцами, это гораздо больше и больнее. Он слышал, что секс втроём — это вдвойне приятно, но сейчас готов во весь голос заявить, что это не так. Сонхва помогал ему как мог, отвлекал ласками и поцелуями. Повязка уже намокла от слёз младшего.
— Дыши, Хонджун. Он уже почти в тебе. Мы уже почти в тебе, — шепчет Пак, покрывая лицо парня поцелуями.
Спустя некоторое время игрушка была полностью в нём. Они оба замерли, прижимаясь друг к другу и лениво целуясь, пока младший не привык. Ему было больно поначалу, но стоило Паку совершить первый толчок и попасть по чувствительному месту внутри, как чувство наполненности с головой накрыло Кима, оглушая. Он уже не помнил себя и не мог ни о чём думать. Откинувшись назад, он стал сам двигать бёдрами, насаживаясь на два члена. Сонхва рычит, видя, как наслаждается Хонджун, и от того, как приятно и тесно внутри него.
— Хён, так хорошо, ты- вы… делаете так хорошо, — в беспамятстве бормочет лидер, и сжимает свой член.
Старший ускоряет движение рукой, вгоняя игрушку быстрее и глубже и это приводит Хонджуна к краю. Выгнувшись, он протяжно стонет, крупно содрогаясь. Мышцы непроизвольно сжимаются, а белёсая жидкость пачкает грудь Пака. Сам вокалист кончает следом, успев убрать игрушку до того, как она причинит Киму боль, а после сам покидает горячее нутро. Хонджун жадно хватает воздух, оглушённый оргазмом, он даже не слышит вопросы Пака о самочувствии. Он приходит в себя и понимает, что повязка больше не липнет к глазам из-за влаги и ему приходится долго привыкать к свету. В это время Сонхва помогает ему лечь и обнимает, не давая замёрзнуть. Пока они оба приходят в себя, старший продолжает осыпать Кима поцелуями и похвалой.
— Я даже не думал, что это… так здорово, — заключает Ким, бездумно пялясь в потолок.
— Правда? То есть, ты не против повторить? — дразнится Пак.
— Только если учёные научатся клонировать людей. Хотя нет, знаешь, мне вполне тебя одного хватает, — Хонджун чмокает довольного этими словами Сонхва в губы и совершает безуспешную попытку встать. Боль в пояснице и мышцах сразу же даёт о себе знать.
— Как хорошо, что я выгнал младших на весь день, — вздыхает Пак, поднимаясь с кровати, — у тебя есть достаточно времени, чтобы полежать в ванной.
Выходные оказались насыщенными для всех, и мемберы смогли вернуться к активной деятельности без напряжения и с новыми силами.
Примечания:
Мне не стыдно.
