birthday kiss

Сонхва никогда не считал свой день рождения особенным праздником — да, в детстве ему нравилось получать подарки и слушать эту забавную поздравительную песню от остальных учеников в классе, но со временем Хва стал менее активным, да и день рождения в старшей школе стал лишь поводом хорошо повеселиться в компании друзей, а не осознать, какой классный жизненный опыт ты получил за год, так что со временем этот праздник несколько обесценился для самого Хва. После прослушивания в KQ жизнь парня резко изменилась, появились постоянные тренировки и стремление к дебюту, и пусть стажёром Пак пробыл не так долго, как это случалось с некоторыми другими желающими стать айдолами ребятами и девушками, это все равно заняло достаточно времени, чтобы вообще не думать ни о каких праздниках, ведь на уме было лишь одно: показать достаточно хорошее выступление во время месячного оценивания, чтобы продолжить работу. А потом случился дебют, который в очередной раз перевернул жизнь Сонхва с ног на голову. Мало того, что теперь его окружали ещё семь парней, большая часть которых была сгустками энергии в телах людей (да, Уён, это именно о тебе), так ещё и выстраивать с ним отношения оказалось не так просто, как думал Хва изначально. С кем-то контакт налаживался легко и просто, отношения же с другими мемберами давались старшему члену группы с трудом — разговорить вечно смущённого, но серьёзного Чонхо, например, оказалось сложнее, чем сдать экзамен по математике в старшей школе, а Пак действительно был плох в математике. С Хонджуном дела обстояли не лучше, чтобы наладить отношения с ним Сонхва потребовался не один месяц — все началось с глупого разговора о том, что старший чувствует себя чужаком для вечно погруженного в работу капитана (и этот разговор так некстати позже просочился в сеть), и закончилось одним прекрасным вечером, когда Хонджун, вернувшись из студии, полчаса проплакал на плече Сонхва из-за усталости и полного непонимания, что делать дальше с несколькими композициями, которые казались Киму значимыми, но никак ему не давались при этом. Это их сблизило, и теперь Сонхва мог похвастаться хорошими отношениями со всеми своими мемберами, которые не могли пройти мимо значимой даты в жизни любимого хёна, и с дебюта старались устроить хотя бы небольшой, но праздник. После того, как к группе пришёл заслуженный успех, поздравлений на день рождения стало в разы больше — поклонники точно не могли оставить любимого айдола без добрых слов и милых хэштегов в твиттере, и Хва это ценил, правда, не всегда знал, как реагировать. Когда ему впервые позвонили из агентства утром четвертого апреля и попросили приехать с менеджером, чтобы забрать подарки фанатов, парень не поверил, поэтому позвал с собой Ёсана, и им вдвоём пришлось таскать несколько тяжёлых коробок со всякой всячиной, начиная с различной косметики и заканчивая какой-то едой, в машину к менеджеру. Это казалось сказкой, и в какой-то момент Пак и правда в неё поверил. Однако в этом году свой день рождения Сонхва особо не ждал — последние несколько месяцев выдались безумно тяжёлыми из-за записи новых песен и клипов, камбэка после всего этого, съёмок слишком большого количества шоу и тура сначала в Сеуле, который растянулся на несколько дней, а после и по Америке, и Хва в какой-то момент понял, что очень сильно устал. Юнхо со своим огромным зарядом позитива и готовностью к своему празднику заставлял улыбаться и чувствовать внутри тепло, но Хва понимал, что вряд ли сможет разделить такой же энтузиазм во время своего праздника. Ситуацию усложняло ещё и то, что отношения с Хонджуном после той самой ситуации в ЛА, как прозвал это дело Уён, стали слишком странными. Не поймите Сонхва неправильно, он любил Хонджуна. Любил как невероятно талантливого и трудолюбивого артиста, который со времен стажерства был для Хва самым настоящим примером для подражания; любил как лидера, человека, за которым хотелось идти, ради которого хотелось бороться с комплексами, принимать себя, открывать в себе что-то новое, что помогало стать только лучше; любил как замечательного друга, с которым можно было честно поговорить обо всем на свете, и их разговоры и правда затрагивали просто сумасшедшее количество тем — они говорили и о возможности существования параллельных вселенных, и о любимых супер-героях, и о том, с какой начинкой лучше брать пончики в следующий раз. А еще Сонхва любил Хонджуна немного по-особенному, и это сумасшедшее открытие свалилось Паку на голову спустя полтора года после дебюта. В какой-то вечер они с Хоном сидели в комнате (что было удивительно, ведь капитан постоянно пропадал в студии, но тогда, видимо, звезды выстроились в одну линию, а планеты повлияли друг на друга странным образом), поедали чипсы, запивая их пепси, и смотрели вместе очередной фильм от MARVEL, и смотря на такого вот Кима Сонхва вдруг четко осознал, что он по уши влюблен. Он и сам ловил порой себя на том, что любовался Хонджуном не просто как айдолом или кумиром, не просто как другом, он смотрел на него как на привлекательного молодого человека с активной жизненной позицией, безумно крутым чувством юмора, стремлением к своей мечте и умением сказать такие слова, которые трогали до глубины души. Первое время было трудно принять свои чувства: Паку казалось, что он разрушит группу, что все пойдет крахом сразу же, как младший парень узнает об этом, однако гениальная идея просто молчать и вести себя так же, как и всегда, показалась Хва достаточно логичной в тот момент, и он решил придерживаться ее исполнения, думая, что чувства со временем пройдут и останется просто привязанность и платоническая любовь. Но стало только хуже. И под хуже Сонхва подразумевал тот факт, что теперь он действительно часто думал о Хонджуне как о парне — как было бы здорово пойти с ним куда-нибудь и просто провести время вместе, но не как друзья, со всеми этими трепетными взглядами как в дорамах, с неловкими касаниями рук, с мягкими и невероятно уютными объятиями и, может быть, с чем-то большим после. Только вот всему этому суждено было остаться лишь фантазиями и сладкими снами, потому что Хонджун все еще оставался самим собой — он не особенно любил скиншип, и пусть порой он мог во время ужина склонить голову Паку на плечо и устало прикрыть глаза, старший почему-то был уверен в том, что между ними не может быть ничего большего, чем просто дружба. Это одновременно ранило и отрезвляло, так что все это время молодой человек почти что спокойно существовал в своем мире, в котором порой он получал от человека, которого он искренне любил, достаточно внимания, чтобы еще несколько дней после об этом вспоминать (говорить о том, как сильно Хва любил ту самую партию в «Still here» было просто бессмысленно). Только вот Сонхва не был бы самим собой, если бы в какой-то момент все не испортил. Это произошло в Лос-Анджелесе: у них был свободный вечер, который некоторые мемберы предпочли провести в своих номерах, в то время как Сонхва поддался на уговоры Уёна, Сана и, что удивительно, Ёсана, присоединившегося к ним, и они вчетвером под контролем менеджера направились в ближайший частный клуб. Все шло хорошо, правда хорошо, потому что младшие танцевали, звонко смеясь, да так, что порой их смех перекрывал шум от музыки, разговоров и таких же хихикающих парней и девушек, в то время как сам Хва сидел в вип-зоне и мягко улыбался, смотря на своих мемберов и, незаметно даже для самого себя, выпивая один сладкий коктейль за другим. И вот тогда что-то пошло не так, потому что, когда парень выпивал, держать язык за зубами ему удавалось с огромным трудом. — Хонджуни-хён нас просто убьет, если увидит Хва-хёна в таком виде, — и не то чтобы Уён паниковал, нет, он был просто в ужасе, поэтому добираться до отеля пришлось под тяжелые вздохи и одновременно тихий смех менеджера, который радовался, что его подопечные все-таки не были такими уж проблематичными — ну да, повеселились парни, но ничего, кроме спящего на руках у Ёсана Сонхва, не произошло, и эту вылазку в клуб можно было даже назвать успешной. Добраться до номера тоже оказалось не так уж и сложно, тем более, что Сонхва проснулся и был готов сделать это самостоятельно. Он клятвенно заверил младших, что справится сам, а потом, проводив каждого из них по своим номерам, направился прямиком к номеру капитана. И не то судьба действительно так сильно любила Сонхва, не то, наоборот, была готова подарить ему благословение и проклятие в одном флаконе, но Хонджун не только не спал, но еще и как раз отвлекся от работы на полуночный кофе, чтобы не заснуть и закончить начатую песню, когда в его дверь раздался стук. Это не было чем-то странным, ведь это мог быть любой из мемберов, или менеджер, или кто-то из персонала, так что Ким, ничего не подозревая, легко открыл дверь и мгновенно оказался в объятиях кого-то высокого и темноволосого. Первой мыслью был Юнхо, однако все на самом деле оказалось куда проще, когда это нечто заговорило вдруг голосом Сонхва. Он бормотал что-то неразборчивое, так что Ким глубоко вздохнул и двинулся в сторону кровати, на которой Сонхва пару секунд полежал и посмотрел в потолок, а потом уверенно сел и уставился на капитана таким взглядом, что тому стало не по себе. — Вы ходили в клуб? — Ага, — Сонхва кивнул, будто бы стараясь подтвердить свои слова, и этот забавный жест заставил Хонджуна не то умилиться, не то тихо хихикнуть. Такого Сонхва было видеть не в новинку, но каждый раз Ким удивлялся тому, как здорово менялся старший мембер их группы, когда позволял себе немного расслабиться и выпить. — И я кое-что понял. — М-м, и что же? — Хонджун присел рядом, давая Хва возможность склониться набок и уложить голову на плечо младшего. Они порой просто сидели вот так — особенно после посиделок в общежитии. В такие дни лидер не смел уходить в студию, проводя время со своим руммейтом, и именно в такие моменты ребятам легко давалось делиться своими секретами и переживаниями. Так что сейчас Хонджун тоже ожидал какого-то искреннего и теплого разговора, после которого они смогут пару минут пообниматься (да, втайне Хонджуну нравилось обниматься с Сонхва, потому что тот делал это как-то по-особенному), а потом разойтись по своим кроватям, как это бывало за закрытыми дверьми их комнаты. Но сегодня все шло не так. — Я так тебя люблю, — вздохнул Сонхва. И в его вздохе было больше горечи, чем шутки, так что Хонджун не на шутку напрягся. — Я сначала думал, что это пройдет. Но почему-то не проходило, только сильнее становилось. Я стараюсь, правда, но почему-то не получается тебя из головы выбросить. И мне так грустно, что мы оба… парни. Что мы никогда не сможем делать того, что делают другие пары. Что мы вообще парой-то никогда быть не сможем. Тихий голос Пака будто бы разрезал тишину комнаты, и Хонджун собирался было сказать, что ему совсем не важно, какого пола будет его партнер — какая сумасшедшая мысль, которая в мгновение показалась Хону абсурдной, ведь он не понимал, что таким образом мог бы дать Сонхва надежду на что-то, как со стороны правого плеча послышалось тихое сопение — старший уснул. Киму понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями, потом осторожно встать, помочь Хва улечься на кровати, взять свой ноутбук, и, выключив свет, отправиться в лобби отеля, где в такое позднее время не было никого, кроме сонной девушки на ресепшене, которая приоткрыла глаза, услышав движение, но тут же вернулась к сладкому сну, стоило Хонджуну покачать головой и одними губами сказать, что ему просто надо поработать. Стоит ли говорить о том, что в ту ночь Хонджун не смог написать ни такта к песне? Наверное, нет. В его голове было так много мыслей, что пока он раскладывал их по полочкам и анализировал, на улице стало совсем светло. Пока остальные мемберы еще спали, Хон прошелся до ближайшей кофейни и потратил время на путь обратно в отель на рассуждения о том, почему Сонхва полюбил его? По какой-то непонятной парню причине он легко принял тот факт, что Пак его любит — явно любит не просто как друга или брата, и эта мысль не казалась абсурдной, она странно легко улеглась в сознании Кима, и это даже немного пугало. Хонджун будто чувствовал это — в каком-то роде особое отношение со стороны старшего в их группе, которое выражалось в мелочах вроде угощения Джуна время от времени в ресторанчике недалеко от дома или же заботы из серии «подложить Хонджуну термос с домашней едой в студию», и это не было чем-то неправильным в голове лидера группы. Он не хотел устраивать скандалов, однако остро чувствовал необходимость разобраться со своими собственными чувствами к Сонхва — изменились ли они? Может быть, он дал повод себя полюбить? Сам Пак в тот день был невероятно тихим. Он почти не улыбался, а когда все ребята устроились в автобусе, он сел отдельно и сразу же заснул, хотя обычно ему было тяжело спать в дороге. Однако Хон снова воспользовался этим временем для рассуждений, и каждая новая мысль вытесняла из его головы предыдущую, заставляя не понимать, как раньше он этого не замечал не только в отношении Сонхва к нему, но и наоборот — в своем отношении к старшему. Этот тихий любитель чистоты в комнате каким-то непонятным образом прочно засел в сердце Хонджуна, только вот Ким пока что не мог окончательно понять, каким образом. Собственно, по этой простой причине Хон принял решение оставить эти мысли до лучших времен, а до окончания тура вести себя так, будто тем вечером ничего не произошло. И, признаться, Сонхва был ему очень благодарен за это, так что они смогли спокойно закончить американскую часть их тура и отправиться домой, в Корею. Где все снова стало слишком напряженно — Хонджун уходил в себя мысленно и уходил в студию буквально, где и оставался с ночевкой, в то время как Сонхва тратил время на готовку, встречи с родителями и друзьями и просто старался всеми силами отвертеться от мыслей о том, что он действительно сделал то, чего так сильно боялся, — испортил абсолютно все, что они с Хонджуном так долго выстраивали. — У вас с хёном все в порядке? — в какой-то вечер поинтересовался Чонхо, и Сонхва на этот вопрос лишь улыбнулся и кивнул. Он не хотел втягивать младших в свои разборки, собирался лишь дальше делать вид, что ничего не произошло, так же, как и Хонджун, так что теперь оставалось просто заставить себя в это поверить. — По вам и не скажешь. Будто родители поругались. — Да ладно тебе, — старший легко толкнул макнэ в плечо. — Все в порядке, Чонхо-я. Только вот все было не в порядке.

х х х

За прошедший месяц в их отношениях что-то изменилось, и Сонхва это буквально чувствовал. Все снова поменял один несчастный вечер, что, видимо, должно было уже стать традицией, однако в этот раз Хонджун вернулся домой из студии жутко вымотанным и действительно расстроенным, и, ввалившись в комнату после душа и сразу же завалившись в кровать, он вряд ли ожидал, что Сонхва захочет поинтересоваться, в порядке ли их капитан. — Честно? Не в порядке, — Хонджун сел в кровати, растрепал все еще влажные волосы и посмотрел в темноту комнаты, стараясь рассмотреть в ней хотя бы что-нибудь. — Я знаю, что у меня еще полно времени, и я знаю, что вероятнее всего я справлюсь и снова смогу создать хорошую музыку. Но сейчас у меня все из рук валится, и я не знаю, что делать. Сонхва тихо вздохнул со своей кровати, а потом включил ночник, который осветил комнату тусклым оранжевым светом. Старший удобно устроился на кровати, частично раскрываясь, на что Ким, сам не веря себе, окинул взглядом друга (а друга ли?) и приятно удивился тому, насколько красивым в своей простой теплой пижаме для сна он был. — Хэй, ты же наш капитан, и ты можешь брать небольшие паузы, если знаешь, что позже сможешь вернуться к работе. С момента, как мы вернулись домой, ты сидишь в студии день и ночь, неудивительно, что ничего не получается, ты ведь устал, — Хва покачал головой и закусил губу, будто боясь сказать лишнего, но все же продолжил после короткой паузы: — так что просто отвлекись ненадолго. Сходи с друзьями — не с нами — на выставку или в кафе. Съезди к родным. У нас пока что есть время. А там, может, тебе станет получше. — Да, я думаю, ты прав, — слова Сонхва прозвучали поразительно верно, и Хон просто не мог с ними не согласиться. — Я напишу завтра маме, может быть, сходим с ней куда-нибудь. Мне кажется, она будет рада встретиться. Или с хёном куда-нибудь сходим, он давно звал посмотреть новую постановку в театр. — Вот и правильно, нечего в студии прятаться, надо дать себе возможность расслабиться. Позови Сан-и поиграть в теннис, ты ведь говорил как-то, что тебя это расслабляет, — старший улыбнулся, и эта улыбка почему-то отозвалась в сердце Хонджуна чем-то теплым, но вместе с тем она заставила молодого человека осознать одну простую истину, которая последние недели не давала ему покоя: он чертовски сильно соскучился по Пак Сонхва. Хон сам встал со своей кровати, подошел к кровати Сонхва и осторожно опустился на ее край, не зная, может ли он после того признания Пака позволять себе это делать. Но все внутри говорило о том, что это правильно, что так и надо, так что еще спустя пару мгновений Хонджун по привычке уложил недавно выкрашенную в красный голову Хва на плечо и вздохнул, чувствуя, как тревога и усталость потихоньку отступают. Сонхва не шевелился какое-то время, а потом все же подвинулся чуть ближе, заключая, наконец, капитана в свои объятия. — Я очень скучал по тебе, как бы глупо это ни звучало, — пробормотал Хонджун куда-то в шею Сонхва, на что тот рассмеялся. — Я тоже по тебе скучал. С того вечера все будто бы вернулось на круги своя. Будто не было того признания, будто они не сторонились друг друга слишком долго для простой ссоры или чего-то подобного, и сложно было сказать, что Сонхва этим не наслаждался. Ему нравилось снова засиживаться до поздней ночи, ожидая, что капитан вернется домой, тихо проберется в комнату и уляжется в кровать или же завалится прямо на диван в гостиной, из-за чего утром все мемберы будут стараться максимально тихо приготовить себе завтрак; нравилось говорить с Хонджуном обо всем и слушать заготовки новых песен, когда Ким позволял заглянуть к нему в студию; нравилось не чувствовать неловкость, которая будто бы расплавилась вместе с тем разговором в темноте душной комнаты. И Сонхва за всем этим правда не заметил, как подкрался его день рождения. На поздравления мемберов прямо в полночь Сонхва отреагировал очень тепло — ему было приятно получить так много добрых слов, и если в конце концов все кончилось тем, что Пак растрогался и позволил себе пустить слезу, никто, кроме мемберов, об этом не узнает, верно? Прямо ночью ребята съели торт, который заранее был подготовлен Саном и Уёном для хёна и надежно припрятан в комнате Минги до этого момента, а после все разошлись по кроватям, чтобы отдохнуть. Хва же несколько часов смотрел в потолок и глупо улыбался — он все еще чувствовал невероятное тепло не только от слов и подарков ребят, но еще и от невероятно искренних и приятных объятий, которые ему перед сном подарил Хонджун, и все это было настолько сумасшедшим и потрясающим, что парню было просто сложно подобрать слова и собрать себя в нечто способное мыслить, чтобы вот так просто отпустить все эти моменты. Заснуть удалось где-то к четырем утра, а уже спустя пару часов пришлось встать для того, чтобы собраться на запись прямого эфира для эйтини, который обещал быть чертовски вкусным и невероятно позитивным. Однако Сонхва чувствовал, что этот день будет особенным — он не понимал причины, но все внутри будто бы трепетало, и, как бы странно это ни было, день рождения в этот раз почему-то казался каким-то волшебным днем, который будто бы обещал принести что-то новое и неожиданное. По пути в агентство Пак шутливо переписывался с мемберами на фанкафе, отвечал на сообщения поклонников и просто просматривал новости, снова и снова поражаясь, как же много делали для него тысячи фанатов по всему свету — хэштеги, поздравления, биллборды на самых известных зданиях и площадях самых разных городов — все это было лишь малой частью того, что еще предстояло получить Сонхва в этот день, так что парень не мог перестать улыбаться и чувствовать просто сумасшедшую благодарность по отношению к каждому, кто вложил какие-то усилия в создание этой невероятной атмосферы действительно важного праздника и для фандома, и для самого Хва. Подготовка к эфиру заняла не так много времени — пока стилисты делали Сонхва прическу, парень все продолжал листать посты то в одной социальной сети, то в другой, пока его взгляд не наткнулся на опубликованное буквально пару секунд назад сообщение от Хонджуна: «Мой друг, ты можешь делать все, что захочешь, в этот день!», его дополнял смайлик с сердечками, и Хва тихо хихикнул, смотря на пару коротких слов, из-за которых вдруг внутри все затрепетало. Какое-то время музыкант думал, что бы ему сделать, чтобы заставить Кима пожалеть об этих словах, и буквально за пару минут до начала прямого эфира Хва вдруг подумал, что стоит рискнуть. С сумасшедшей улыбкой на губах молодой человек добавил ответ, который должен был просто взорвать фандом, так искренне любящий взаимодействие двух старших мемберов группы, однако сам Сонхва просто понадеялся на удачу и на то самое чувство, что поселилось в его сердце этим утром. «Могу ли я тогда поцеловать тебя?» Отложив телефон в сторону, Сонхва удобно устроился за столом, и, стоило трансляции начаться, он откинул в сторону все переживания и просто занялся любимым делом — принялся общаться с поклонниками, отвечать на их вопросы, много шутить и веселиться, а также радовать себя огромным количеством вкусностей, которые подготовила для него компания. Конечно, не обошлось и без шуточек от мемберов, Сонхва был правда в восторге от звонка Юнхо и Уёна, которые принялись кричать в трубку, да так громко, что первые пару секунд старший даже не мог понять, что именно они пытаются до него донести. Тем не менее, все шло действительно хорошо: Сонхва нравилась такая обстановка, и в очередной раз почувствовав прилив благодарности, парень широко улыбнулся. Это все и правда было самой настоящей сказкой, чудесным сном, от которого не хотелось просыпаться, так что до самого конца трансляции парень был в отличном настроении, он даже показал пару подарков и рассказал множество забавных историй из жизни, которые, он был уверен, позже разнесутся по всему интернету, и пусть Хва все же старался не думать о своем сообщении, он все равно пару раз кинул взгляд на иконку личных сообщений, которых за время эфира не стало больше ни на одно. После эфира пришлось ненадолго задержаться в агентстве — забрать пару букетов цветов, принять еще с десяток поздравлений и пообещать двигаться только вперёд, однако в этот день Сонхва был к этому готов, и это не вызвало ни негатива, ни раздражения, только безграничную радость. Так что, отправляясь домой, Пак и подумать не мог о том, что там что-то может быть не так. — Хэй, ребята, где все? — подозрительная тишина, которой парня встретило общежитие, немного напугала. Такое бывало редко: или когда все мемберы были заняты своим личным или групповым расписанием, или когда все разъезжались по домам, и сегодня, Хва был уверен, не должно было произойти ни того, ни другого. Сонхва скинул обувь и пальто в прихожей, оставил цветы на кухне и, нахмурившись, отправился к себе в комнату, где его и застали врасплох. Хонджун сидел на своей кровати и будто бы дожидался возвращения Сонхва, однако старший, не ожидая увидеть кого-то в комнате, был готов потерять сознание от страха, сердце колотилось словно бешеное, пока он зажимал рот, чтобы не закричать так громко, что его явно могли бы услышать не только соседи, но и случайные знакомые. Хона это, судя по всему, позабавило, потому что он рассмеялся, на что сам Сонхва, едва справившись со страхом, стянул кофту и кинул ее прямиком в лидера. Та своего предназначения достигла с успехом, заставляя Хонджуна смеяться еще сильнее, однако, успокоившись, Ким вдруг стал неожиданно серьезным. — Что-то случилось? — Хва снова стало не по себе, и в этот раз он правда не знал, что не так. — Никого из ребят нет- — Я попросил их доехать до моего знакомого, чтобы забрать кое-что. Нам… Думаю, нам с тобой надо поговорить. Слова словно обухом ударили Сонхва по голове, и единственной мыслью, которая на мгновение мелькнула в голове парня, оказалось желание бежать как можно быстрее. Внутри все сковал страх, однако парень постарался не подать виду — опустился на небольшое кресло, которое стояло рядом с кроватью капитана, и постарался сделать максимально заинтересованный вид, чтобы хотя бы попытаться сохранить в себе крупицы здравого рассудка. Такой серьезный Хонджун пугал до ужаса, и мысль о том, что разговор будет не самым приятным, заставила Сонхва мысленно съежиться. — Последние недели были сложными для всех нас, то камбэк, то тур, мы все испытывали много стресса, — Ким начал издалека, и это вдруг заставило Хва напрячься еще сильнее. — Но я хотел поговорить не об этом, а о том, что ты сказал мне в Лос-Анджелесе. Вот оно. То, из-за чего Сонхва сейчас придется собрать свои вещи, попрощаться с группой и отправиться домой, к родителям. Такие сумасшедшие мысли одна за другой крутились в голове Хва, из-за чего парень почувствовал, как руки начинают трястись, а к горлу подступает ком. — То, что ты мне тогда сказал — это правда? — Да, — отрицать было бы просто глупо. Вот так подорвать доверие капитана своей ложью было бы просто невероятной глупостью, поэтому Хва вдруг решил для себя, что если все и кончится плохо, то он хотя бы будет честным до конца в первую очередь с самим собой. Это было одной из тех вещей, которой его еще в первые месяцы после дебюта научил Хонджун. — Думаю, будет логично сказать, что я сильно удивился в тот вечер, да? На самом деле, большую часть времени я был растерян и так сильно погружен в свои мысли и переживания, что даже не заметил, как мы с тобой начали отдаляться. Мы так много сил вложили в то, чтобы друг друга понять и услышать, что я безумно боялся, что наши с тобой отношения просто вернутся к тому, что было во времена дебюта, и мне этого не хотелось. Так что я старался делать вид, что ничего тогда не произошло, ты ничего мне не говорил. Но так неправильно, верно ведь? И я много думал. Думал, думал, а потом снова обдумывал то, что надумал перед этим, и каким-то странным образом я пришел к мысли, что мне не претит мысль о том, что ты меня любишь, — Хонджун замолчал на мгновение и подвинулся ближе к креслу, что порядком удивило Сонхва и заставило еще сильнее запаниковать. — Послушай, Хва, мы так долго друг друга знаем, так много работали над нашими отношениями, что сами не заметили, как они изменились. Точнее, ты заметил. А я не сразу. Сонхва поднял брови, смотря на лидера, но тот лишь покачал головой, будто бы говоря таким образом, что он еще не закончил, и ему надо договорить, чтобы не оставлять никаких недомолвок и не заканчивать на полуслове, потому что сейчас было действительно важно расставить все точки над i. — Мне было довольно сложно признаться себе в том, что я воспринимаю тебя иначе, чем остальных. Сначала я думал, что это связано с началом нашей с тобой истории, но потом, постепенно, все встало на свои места, и я понял, что мы с тобой уже давно ведем себя словно пара, просто не обращаем на это внимания. Я анализировал твою заботу и свою реакцию на нее, твои слова и свою поддержку тебе, и в какой-то момент меня будто озарило, и я осознал, что я вряд ли смогу представить свою жизнь без тебя. Я человек, которому бывает трудно выстраивать глубокие и искренние отношения с другими людьми, но тебе удалось пробраться так глубоко, что я сам этого не заметил и не понял. — Стой, погоди, что ты пытаешься этим сказать? — Сонхва чувствовал, как путается. С каждым новым словом Хонджуна в голове все сильнее путался клубок из мыслей, догадок, эмоций и надежды, и Пак просто не мог больше это терпеть. Хонджун снова подобрался чуть ближе, совершенно неожиданно взял руки Сонхва в свои, почувствовал, видимо, что старшего трясет, и из-за этого осторожно сжал своими руками чужие ладони. Короткий жест, который заставил сердце Хва сбиться с привычного ритма. Короткий жест, которым Хонджун собирался сломать рамки и показать то, что он давно принял, но никак не мог понять. — Ты мне нравишься. Не просто как друг или музыкант, не как коллега по группе. И я пришел к этой мысли так неожиданно, что сам удивился. Но мне хорошо с тобой, мне нравится с тобой разговаривать и делать какие-то глупые вещи вместе, мне нравится, что ты обнимаешь меня в нашей комнате и не показываешь это детям, потому что знаешь, что они будут стебать меня еще вечность, хотя они и так хорошо меня знают. Мне нравится, что ты всегда покупаешь мне кофе, когда сам за ним едешь, а еще что ты ждешь меня, даже когда на следующий день тебе рано вставать. А еще мне нравится поддерживать тебя, осознавать, что мои слова помогают тебе чувствовать себя увереннее, помогают тебе раскрыться. И я, кажется, влюблен в тебя, Сонхва, и я не знаю, что с этим делать. Сонхва казалось, что его вселенная только что взорвалась. С этими словами Кима все внутри молодого человека лопнуло от напряжения, и теперь в голове была просто кристально белая пелена из пустоты, которая медленно трансформировалась сначала в облегчение, а после вдруг в невероятное тепло, которое окутало Сонхва с головы до ног. Улыбка все-таки появилась на его губах, а сердце заколотилось быстро-быстро, из-за чего говорить было трудно, но парень все-таки собрался с силами, пересел с кресла на кровать, оказываясь совсем близко к Хонджуну, и сказал: — Можешь сделать мне подарок, о котором я попросил тебя? — Какой? — Хонджун на секунду нахмурился, а потом тихо рассмеялся. — Ах, точно. Что же, тогда я просто обязан позволить тебе себя поцеловать. Выбирай, куда. Паку такая вседозволенность развязала руки, поэтому он, не теряя ни секунды, подался вперед и легко прикоснулся своими губами к губам Хонджуна. Они находились в таком состоянии несколько секунд, и когда Сонхва подумал, что это было неправильное решение, и ему следует сейчас же отстраниться, Ким придвинулся ближе, уложил руку на щеке Хва и привлек его к себе, наконец, превращая нелепое прикосновение губ друг к другу в полноценный поцелуй — мягко двинул губами навстречу губам старшего. И этот жест будто бы закоротил все в голове Сонхва, который отдался ощущениям и просто позволил Хонджуну вести в поцелуе, лишь приоткрывая рот и давая капитану целовать себя. Сонхва не мог сказать, сколько длился поцелуй — может быть, пару секунд, а может, целую вечность, но когда Хонджун оторвался от него, Пак почувствовал, как горят его щеки — верный признак смущения. Удивительно, каким бесстыдным был Сонхва, когда признавался Хонджуну в любви несколько недель назад, и каким неловким и очаровательно сконфуженным он был сейчас — такая разница заставила Хонджуна тихо рассмеяться и оставить на губах Хва еще один короткий поцелуй. — Что же… Думаю, мы можем попробовать быть парой? — это звучало как предложение, от которого Пак просто не мог отказаться, и уже в следующее мгновение Сонхва уже сам притянул Хона ближе к себе, снова утягивая его в поцелуй, на этот раз нежнее, но чувственнее, и это, пожалуй, было именно тем, в чем они оба нуждались так долго. И сейчас у них было еще немного времени до того, как вернутся остальные, и еще целая вечность в запасе, и они собирались сделать все, чтобы провести это время счастливо.

х х х

— Ты лгун, Ким Хонджун! — Сонхва шутливо толкнул Хонджуна в плечо, из-за чего тот глупо улыбнулся и пожал плечами. Возможно, так оно и было, однако как иначе было комментировать такое заманчивое предложение хёна, которое тот выставил на всеобщее обозрение в социальной сети? Вот Хон и поступил самым разумным по его мнению образом — пока Сонхва после тяжелого и насыщенного разговора и поцелуев отправился переодеваться, в душ и готовить ужин, Ким не упустил возможности ответить на комментарий Пака к своему посту в честь его дня рождения. Уже поздней ночью, засыпая рядом с Хва, Хонджун думал, что сделал самый правильный выбор в своей жизни этим вечером, когда решил признаться в своих чувствах. Сейчас счастье переполняло его изнутри, а рядом с ним спал человек, который был причиной этого счастья. Ну а эйтини достаточно умны, чтобы понять, что в такой особенный день отказать Сонхва в его просьбе Хонджун бы просто не смог. «Я узнал, чего хочет Сонхва Поцелуй — слишком невыполнимо Очень-очень невыполнимо Делай что хочешь, но в меру Ха-ха»

fin