Тише... мы в библиотеке

Почему все в жизни бывает не так, как планируешь? Даже горячий шоколад с пледом в холодный ноябрьский вечер — это всего лишь средство согреться, а вовсе не какая-то там романтика. То же и с отношениями… Размышляя так, Гермиона остановилась у кафе. Она стала часто проводить там вечера после работы, когда ей не хотелось возвращаться домой, где стало так пусто и одиноко, с тех пор как Рон ушел. Вообще-то сегодня она не собиралась туда заходить — ее зарплата в Министерстве не резиновая. Она и так уже потратила в этом месяце слишком много денег, то ужиная в кафе, то покупая себе белье или какие-то безделушки и одежду. Это был ее способ погасить боль одиночества и разрушенных надежд. Хорошо, что она не натворила глупостей вроде тех, что делают некоторые девушки при расставании — не стала ничего делать со своей внешностью. Хотя ей очень хотелось остричь волосы и выпрямить их, и ещё сделать что-то с веснушками. Но сегодня в кафе сидел Драко Малфой. Наверное, тоже зашёл после работы. Она иногда пересекалась с ним в Министерстве. У них сложились неплохие рабочие отношения, хотя и не переросли даже в какое-то подобие дружбы. Ей было достаточно того, что он выполняет свою часть обязательств и не создает никаких проблем. А теперь у нее было к нему кое-какое рабочее предложение. — Брось, Грейнджер, — сказал Малфой с явным раздражением, когда она рассказала ему свой план. — Зачем тебе это делать? Зачем тебе его возвращать? Неужели ты думаешь, что если появишься со мной на приеме в Министерстве, он изменится? Тот, кто любит, не живет с девушкой. Не пробует ее, как мороженое в старом ларьке, чтобы, когда она ему надоест, пойти попробовать кого-то другого. Тот, кто любит, женится. Гермиона вспыхнула и уставилась на кружку остывшего кофе, к которому едва притронулась за весь вечер. — Ты ничего не знаешь о нас, чтобы судить. И я уже жалею, что вообще поделилась с тобой. — Ты могла бы и не рассказывать. Все в курсе, что Уизли ушел от тебя. — А знаешь, ты не изменился! — выпалила Гермиона, поднимая наконец взгляд. То, что сказал Малфой про ее отношения, было слишком похоже на правду, а правду она слышать не желала. Особенно когда эта правда касалась Рона. Малфой поднял бровь. — Вот совсем не изменился! Ты такой же язвительный и только и думаешь, как задеть другого человека! Малфой был таким же, как в детстве! Больно жалил и жестоко топтался на ее самолюбии. — Я просто сказал правду. — Но это не правда! — Где же тогда твое кольцо на пальце? — Знаешь, Малфой, я тебя видеть не хочу! — Гермиона схватила сумочку, намереваясь встать. — Но это будет забавно. Если мы появимся на рождественском приеме вместе, — сказал он как ни в чем не бывало. — Я уже никуда не собираюсь идти с тобой! — Гермиона бросилась к двери, не обращая внимания на направленные на них взгляды. — Как знаешь, Грейнджер, — донесся его голос. Он выглядел великолепно в смокинге. Нет, он, конечно, всегда выглядел хорошо в рабочей мантии и черных узконосых ботинках. Но сегодня… черные лакированные туфли, темно-синий бархатный пиджак, серебряные запонки на манжетах белоснежной сорочки — он был невероятно хорош собой. — Ты должна поцеловать меня на глазах у всех за то, что я согласился с тобой пойти. И за то, что я три недели слушал твои рассказы о вас с Уизли. — Я выбила для тебя контракт на поставку магических планшетов для Министерства, — ответила она, любуясь им чуть дольше положенного. — Поцелуй за вредность. — Даже не рассчитывай. — Я мог бы сейчас лежать на диване в гостиной Малфой менора с книгой. Вместо этого я вынужден улыбаться всем этим людям, которые только и норовят, что сказать что-нибудь плохое о моей семье. — Тебя так волнует их мнение? — Меня волнует моя семья. Гермиона впервые видела его таким серьезным. Она немного его понимала — с тех пор как она стерла память родителям, ее постоянно терзало чувство вины. У Рона есть семья, большая, довольно дружная, а она одна. Она вроде даже как-то и привыкла к одиночеству, и оно даже ей чем-то и нравилось. В конце концов, в большом городе мы все ужасно одиноки. Но ведь существуют и другие люди — такие, как Гарри. У Гарри родился уже третий ребенок, у них красивый дом, в котором всегда удивительно тепло, и они с Джинни любят друг друга. А Малфой? Его отец умер в Азкабане. И, наверное, Драко тоже одинок — так же, как она. — Но я буду с тобой, — сказал Малфой, — и все эти люди, которые ненавидят мою семью, решат, что у меня с тобой роман. — Ты, получается, всё продумал? — улыбнулась Гермиона. — Вообще-то это была твоя идея — прийти на рождественский бал со мной, чтобы Рон приревновал тебя и вернулся. Я все еще считаю, что это плохая идея, ужасно плохая. Но ты сегодня такая красивая, что я уже не жалею, что пришел. — Только сегодня? — Что? — Только сегодня красивая? Гермиона чувствовала на себе его взгляды — взгляды, которые говорили о том, что деньги, заплаченные за дорогущее вечернее платье, потрачены не зря. Сейчас он смотрел на нее открыто, а не украдкой — и Гермиона видела в его глазах, насколько она красивая. — Ты красивая всегда, — сказал он наконец. Может быть, пока не придет Рон они могли бы потанцевать? Вот и музыка зазвучала. Малфой, словно услышал ее мысли, взял ее за руку. Говорят, он великолепный окклюмент. Умеет ли он так же легко читать мысли? — А вот и твой герой, — усмехнулся он. Сердце Гермионы забилось, когда она заметила, что к ней через зал идёт ее бывший возлюбленный. Рон смотрел на нее. Точнее, сначала он увидел Малфоя, а потом уже их переплетенные пальцы и её саму. — Гермиона, — Рон подошёл к ним, прищурившись. — Пойдем поболтаем. С Малфоем он не поздоровался. — Я не одна. — Я вижу, — сказал Рон. — Но если тебе нужно поговорить… — Очень нужно. — Ты был прав, Драко. Знаешь, все как в школе. Когда он видит меня с другим, он вспоминает, что я вроде как его. А потом у него появляется новое увлечение. И так по кругу. А я… он так и будет жить со мной, а потом он уйдет и, как в этих дурацких историях из журналов, женится на девушке, с которой знаком две недели. А мне будет сорок лет и… и… — Гермиона вытерла слезы. — Знаешь, лучше одной, чем вот так. Рон не предложил ей выйти за него замуж, но он был не против, если они сойдутся снова, — так он сказал и еще добавил, что она опозорила их всех, когда пришла на прием с Малфоем. — Пойдем обратно в зал, Грейнджер. Я всё еще тут, и я неплохо танцую. — А почему ты не женат? — спросила она, когда Драко под злобные взгляды Рона кружил ее в вальсе. — Я собираюсь. — Только собираешься? — прищурилась Гермиона, вспомнив все его нравоучения. — Я собираюсь жениться по расчету на одной очень красивой и очень умной девушке с потрясающими магическими способностями. — Почему по расчету? — Потому что она страдает по другому. — А она знает о твоем решении? — Теперь знает. Гермиона посмотрела ему в глаза — и осознала, что он не шутит. Малфой сжал ее ладонь. — Я не люблю Рона, — решила признаться она наконец, — я любила тот образ, который я создала себе о нем. Я хваталась за него. Я, в конце концов, ждала, что он сделает мне предложение. И наверное… Наверное, я хотела доказать себе с ним, что и меня можно любить. — Так ведь тебя и так любят, Гермиона. Давно, со школы. Разве ты не замечаешь? Это было ужасно странно и при этом совершенно естественно. Как будто собрался пазл, который она никак не могла собрать со школы. Они продолжали танцевать в полной тишине — даже музыка, которая играла довольно громко, словно куда-то исчезла. — Я кое-что тебе должна… — Гермиона подняла к Драко лицо. — Я рад, что ты об этом вспомнила. Сказав так, он наклонился, и его теплые и сухие губы коснулись ее губ.