преподавательская ненависть

–весна, сколько можно опаздывать?! –женщина кричала в микрофон, ругая детей. на сцене творился полный балаган: настраивали микрофоны, расставляли участников выступления, туда-сюда бегали учителя. каждый занимался своим и никто не слушал директора ансамбля, –тишина в зале! –Анжела Владимировна была на грани. ей так хотелось, чтобы это все закончилось. хореограф осматривала всех, кто находился на сцене с нескрываемой злобой в глазах. она была готова лично каждому дать пощёчину. бегая глазами по лицам, находящихся на сцене, она столкнулась взглядом с карими глазами, которые испытавающе смотрели в её сторону. обладательница этого строго, не читаемого взгляда заметила, что ее заметили. заметив это, она заметила, что Анджела, которая заметила, заметила, что наталья заметила. они обе заметили, что обе заметили. обе заметили, что не заметили, как на сцене поднялся шум и почти синхронно наорали на детей, не забыв напомнить им, какие они неблагодарные гниды, что ведут себя так. анджела владимировна вышла из зала на сцену и подошла к группе странных чуваков, которые сидели тихо, шушукаясь между собой и никого не трогали. к сожалению, их компашка размеситалсь недалеко от микрофона. тот самый микрофон и был целью анджелы, пришедшей на сцену. она подошла к тому самому микрофону, облапав всех тех челиков, которых они так заебали с Наташкой. к слову, заебали они всех. Анджела владимировна стояла возле этих кринжовых альтушек и что-то говорила в микрофон, в надежде, что её слушают. всем было насрать, но все понимали, что если не замолчат, дадут пизды. директор ансамбля продолжала толкать свою длинную, никому не нужную речь, а всех рядом стоящих уже тошнило от её ужасных духов. в прочем, как и всех окружающих. наталья григорьевна заметила действия анджелы и что-то внутри её кольнуло. кольнуло очень больно. она не понимала, что происходит, но ей очень хотелось не видеть происходящего. наташка отошла к сопрано, дальше уже страдали альтушки Вася и Саша...