Соль и Солнце

Небо тут совершенно безоблачное и такое невероятно голубое, какое он никогда ранее не видал, отражение, как ему сообщили, моря, простирающегося перед ним, словно бескрайнее водное покрывало, зеленее и темнее, чем он себе представлял, такое спокойное и ничем не потревоженное, если не считать тонкие белые полосы пены, накрывающие мягко катящиеся волны, когда они разбиваются где-то вдалеке. Запах соли наполняет нос, и он чувствует, как обжигает лодыжки каждый раз, когда холодная вода замедляет своё движение, и волна откатывается обратно с такой силой, что мокрый песок царапает по пальцам ног, а брызги постепенно пропитывают всё больше и больше низ его армейских брюк, которые слишком облегают, чтобы их можно было закатать вверх по голени. Вода достаточно холодная, чтобы конечности могли онеметь, но солнце согревает, сияя высоко над головой, и ощущение, будто его теплые лучи имеют силу смыть тьму кошмара, который пережило его тело, растворить его, как грязь с поверхности кожи — подобно тому, как тепло лучей растворяет воду из дождевых луж, во всяком случае, так ему рассказывали. Вода волшебно мерцает в солнечном свете. Море прекраснее, чем он мог себе представить, это награда, заработанная тяжелым трудом за годы страданий, жертв и потерь, и он должен смотреть на него, он должен принимать этот приз и упиваться победой, триумфом, наконец-то получив то, чего так желал. Ему следовало бы смотреть на это, но вместо этого он не может оторвать глаз от Армина, который, спотыкаясь, по колено проваливается в прибой неподалеку, смеётся над тем, как вода тянет его за ноги за собой и мешает бежать дальше. Он уже наполовину промок, все приличия и сдержанность забыты, когда он видит что-то под волнами, резко останавливаясь и наклоняясь прямо в холодную воду, погружая руки по локти и отфыркиваясь, когда волна бьет его в лицо и чуть не выбивает из равновесия. Его голубые глаза светятся чистым, необузданным энтузиазмом, которого Эрен не видел уже много лет, с тех пор, как они были детьми, придумывающими свои собственные миры, играющими у пруда или вместе склонившимися над запрещенной в их обществе книгой, ещё не омраченные суровыми реалиями их мира, и прямо сейчас Армин выглядит так, будто он вернул себе эту невинность, пока роется в песке, а солнце золотым огнем сияет в его влажных волосах. Темные круги под его глазами и впалые щеки едва заметны из-за того, как он улыбается настоящей улыбкой, первой настоящей улыбкой, в которой он искренне расплывается за, кажется, многие многие годы. Армин снова выпрямляется и идёт обратно к Эрену, осторожно сложив руки лодочкой перед собой, как в детстве, когда они ловили лягушек в пруду. Толстая нить водорослей плотно обвилась вокруг его колена, заменяя кожаные ремни их снаряжения для маневрирования, которое им больше не нужно носить. Его мокрое предплечье холодит, когда он касается руки Эрена, привлекая внимание, и Эрен наклоняется к нему, чувствуя, как влажные иголочки прохлады вонзаются в кожу сквозь рубашку. Армин раскрывает ладони, показывая, что он нашел, и Эрен склоняется ещё ниже и видит несколько ракушек, самых разных, зубчатых и в крапинку, одна крохотная, закрученная в изящный завиток, выделяется. Он не может сдержать испуганного возгласа, когда у этой малышки вырастают крошечные ножки и она начинает бегать по ладони Армина. Армин лишь смеется, звук похож на звон колокольчиков на ветру, и он успокаивает Эрена. Армин предполагает, что это какой-то краб, живущий внутри панциря, видишь маленькие клешни? Создание совершенно безобидное, говорит он, и Эрен позволяет ему опустить это существо на свою ладонь, коротко усмехаясь над тем, как крошечные спицы его ног щекочут кожу. Они вдвоем перекладывают его с рук в руки, так что крабик не падает. Армин продолжает говорить, рассказывая что-то о местах их обитания и экзоскелетах, и Эрен больше прислушивается к тону его голоса, то возрастающему, то затихающему, поддерживаемому вездесущими порывами ветра, звуками волн и визгом чаек, чем к смыслу самих слов. Его взгляд скользит от маленького краба обратно к лицу мальчика…нет, к лицу уже юноши рядом с ним, сияющие глаза с восторженным блеском устремлены на новое существо в его ладони, на первое из множества предстоящих, возбужденно болтающего так, будто он сам только наполовину осознает, что говорит. Эрен думает о том, сколько раз они чуть не упустили этот момент, и он не может заставить себя смотреть на что-либо ещё. Взгляд Армина поднимается вверх, чтобы встретиться с зелеными глазами, снова опускается на их сцепленные руки, а затем вновь удивленно поднимается, на этот раз задерживаясь, и его слова затихают в тишине. Долгое мгновение они просто стоят там, глядя друг на друга в изумлении от того, что добрались сюда, поврежденные, но вместе. Эрен чувствует, как крабику наконец удается перемахнуть через край его ладони и с крошечным плюх упасть обратно в безопасность воды. Он перемещает свою освободившуюся руку, чтобы взять руку Армина, чувствуя нежные края ракушек, зажатые между их ладонями, и поднимает другую, чтобы провести пальцами по влажным золотистым волосам. Армин поворачивает лицо, встречаясь с лицом Эрена, свободной рукой скользя по изгибу его шеи, притягивая ближе, и сквозь холодную промокшую одежду Эрен чувствует тепло кожи под ней. Ласковые волны плещутся у их щиколоток, и солнце выступает свидетелем, не в силах смыть суровые годы, но запечатлевая этот момент глубоко в костях. Целуясь, они чувствуют вкус соли, солнечного света и свободы.