Запах дома

      В какой-то момент для них стало нормой встречаться по вечерам в библиотеке Люциуса и обсуждать все, что волновало их. Иногда встречи происходили спонтанно. Лололошка просто заваливался в замок полубога после тяжёлого дня и часами на пролёт мог спать в чужом кресле. Или сам Люциус звал воина, ведь тот, по его мнению, просто забыл о несчастном Великом Правителе Ада.       Так и сейчас. За окном бушевала буря. Лололошка тихо дремал в кресле неподалеку, пока хозяин полуразрушенного замка читал очередную человеческую книжку, вынося для себя непонятные слова, чтобы потом узнать о них у сидящего неподалеку.       По началу это вызвало некий стыд, заставляло смущённо прятать горящие щеки в воротнике плаща. Но со временем это стало привычным. Человек спрашивал о магических штуках, полубог спрашивал о человеческих словах или действиях. Между ними был согласован безмолвный контракт, Аля:«я не смеюсь над тобой, а ты надо мной», по крайней мере, звучало это как-то так. Конечно, они смеялись друг над другом, но это никогда не переходило черту дозволенного.       Дождь мерно колотил по окнам, напоминая о том, как же тепло в замке по сравнению с холодной улицей. Айко свернулась в клубочек где-то неподалеку, посчитав то место самым теплым в доме полубога. Забавно, он мог предположить насколько велика разница в помещении и на улице.       Половицы в стороне заскрипели из-за движения в старом кресле. — Проснулся? — усмехнулся Люциус отложив книгу в сторону.       На нарушившего тишину уставилась пара темных, как полночь, глаз. Темный синий цвет. Такой глубокий. Словно если он наклонится немного вперёд, сможет утянуть в их омут. Вот только, они не были холодными, как обычно описывают такой цвет глаз в книгах. В них ощущался теплый домашний уют, словно они могли согреть не только дома, но и в зимнюю стужу где-нибудь глубоко в пещерах.       Забавно, заметил он это только сейчас. Обычно Лололошка ходит в своих солнцезащитных очках. О, они действительно раздражали. Вечно скрывали взгляд этого человека, не давали понять что именно тот замышляет. Они возводили между ними стену, не давали подойти ближе дозволенного.       А сейчас они были небрежно сдвинуты на лоб из-за положения во время сна. Лололошка не был большим, но поместиться полностью в пыльное кресло, не сломав себе при этом пару костяшек, было почти невозможно. Почти. Каким-то образом ему это всегда удавалось. Возможно небрежно, как-то неаккуратно или даже некрасиво. Как кот, что всегда был способен пролезть в любую щель или лечь в коробку, что была в несколько раз меньше. — Ммм…— протянул проснувшийся воин, скидывая ноги на пол и разминая затекшее тело. Наверное, если бы оно не начало болеть, он бы и дальше продолжил спать, совершенно забыв о полубоге рядом. Возмутительно! — …долго?.. — Около получаса. — хмыкнул Люциус смотря на сонную муху неподалеку.       Айко начала виться около ног, из-за чего седовласому пришлось наклониться и поднять золотистую змею к себе. Наверное, он был идеальным источником тепла для этого создания, являясь Правителем Преисподней, хоть и бывшим. Змеи ведь любят тепло. — Ха-ха! Боже, Люциус! — похоже сидящий в кресле неподалеку проснулся окончательно. — Заткнись! — Рыкнул вышеупомянутый и тут же схватил отложенную книгу, более не желая слушать бред клетчатой тряпочки. — Да ладно тебе, это очень даже ми…— в лоб мироходца прилетела тяжёлая энциклопедия о змеях.

***

— Сам виноват.— хмыкнул полубог и протянул небольшую тряпку со льдом. — Но я ведь ничего не сделал. Лишь сказал, что… Молчу, молчу. Хочешь, чтобы у меня ещё одна шишка появилась?       Слегка смутившись, Люциус поднял забытую ранее книгу и осмотрев на наличие повреждений, положил на стол.       Вообще, ситуация вышла довольно странной. Да и откуда у повелителя Преисподней появится в замке лёд? Пришлось в экстремальном порядке искать заклинание заморозки. — Лучше? — спустя пару минут Люциус подошёл к пострадавшему и прищурился, словно выискивая повреждения.       На несколько секунд повисла тишина. Никто не знал как комментировать то, что случилось ранее. — Было бы ещё лучше, если бы я мог выпить теплого чая. Но тебе этого не понять, ты ведь не нуждаешься в человеческой еде и не чувствуешь температуру, — фыркнул Лололошка, не найдя ничего лучшего этого, тут же откидываясь на кресле и закрывая глаза. — Ещё чего! Думаешь, я не знаю что такое хороший чай? — Люциус возмущённо вскинул брови, но больше ничего не сказал, возвращаясь к креслу и усаживаясь в него, чтобы в скором времени продолжить читать недавно брошенную книгу.

***

      После этого каждая их встреча сопровождалась только что заваренным чаем. К удивлению, полубог ада подходил ответственно к выбору.       В дождь он всегда был теплым и согревающим, имел приятную сладость из-за добавленной ложечки меда. В жаркую погоду он был лёгким, в основном, обычный зелёный чай с лимоном. Иногда это были чаи с малиной и кусочками фруктов. Иногда были цветочные, из-за чего в помещении ещё долго стоял аромат этих самых цветов.       Только вот, была одна проблема. — Почему ты никогда не пьёшь свой чай? — неожиданно спросил мироходец размешивая ложку сахара в небольшой фарфоровой кружечке. — А? — Люциус посмотрел на человека рядом с не очень довольным лицом.— Тебе какое дело? — Просто обычно, я выпиваю весь чай. В то время как ты даже не притрагиваешься к своей кружке! — в воздухе отчётливо прослеживались ноты негодования шатена.       Люциусу не очень нравилось ощущать этот противный привкус у себя на языке. Свежая лесная голубика начинала отдавать противным гнилым привкусом. Он не любил это, потому что это возвращало в времена, когда он только прибыл в этот мир. Тогда этот гнилой запах окутывал Лололошку плотной, из-за чего после долгой беседы его можно было почувствовать на себе или на предметах мебели долгие несколько часов. Не самые приятные воспоминания. — Просто люблю холодный чай. — Выдохнул полубог и отложив книгу, посмотрел на мироходца. — Или ты думаешь, что я, Великий Бог Преисподней, Сам Люциус, буду делать что-то если сам не буду нуждаться в этом?       Он схватил кружку слишком резко, из-за чего большая часть содержимого выплескалась на пол. Минуту стояла тишина, а после продолжительного молчания, тишину прервал хохот.       Боже! Люциус мог почувствовать жар своих щёк, и даже предположить, что они краснее его чертовой рубашки. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и он начнет плавить вещи рядом с собой, став горячее лавовых источников в аду. — Ты! Прекрати смеяться, смертный! — и это лишь сильнее раззадорило сидящего в кресле Лололошку. — Ты! Уходи! Чтобы мои глаза больше не видели тебя здесь!       И он ушёл. Действительно ушёл. Как тогда… Только на этот раз после себя он оставил свежий, сладкий запах, из-за чего Люциус просто не мог больше злиться.       Выдохнув, он взял поднос с кружками и чайником в руки, унося его на кухню, где благополучно вылил остатки как делал всегда после ухода мироходца.       Боги могли пить или принимать пищу, но в основном, ради забавы. Они не нуждались в этом, поэтому, зачем тратить лишнюю энергию на такие глупые процессы?       Айко, до этого спокойно спавшая в углу, подползла к Люциусу и после нескольких мгновений оказалась у того на плечах, довольно шипя на почесывания.

***

— Не злишься? — послышался голос Лололошки с первого этажа. Только он мог ввалиться в замок полубога и не получить за это в штык.       Люциус привычно стоял на втором этаже своего замка и играл с Айко. Змея резво ползала в руках своего хозяина. Скользила по руке к плечам, с плеча обвивалась вокруг руки и забавно щемилась между пальцев, тут же оказываясь на подставленной руке. — Лололошка! — повернувшись к поднимающемуся по лестнице, Люциус помог Айко улечься на плечах. — Ну и чего явился сюда?       Помявшись немного на месте из-за взгляда, мироходец сделал пару шагов вперёд и не заметив никаких движений со стороны полубога, успокоился. — Ты ведь не обижаешься? — глупый вопрос. Если бы то было так, он бы уже выбегал из замка спасаясь от «гнева» седовласого. — Хочешь проверить? — ехидно усмехнувшись, Люциус почесал Айко под горлом, тут же убирая руку за спину и, несколько возвышаясь над «смертным», приподнял голову. — Что, поджаришь меня? — прищурился Лололошка, вспоминая последнюю сильную обиду Люциуса. Ну и доставил же этот «подросток с манией величия» проблем в тот момент. — Хммм…— задумавшись, полубог уставился на нервно задергавшиеся крылья за спиной мироходца.       Простояв некоторое время в «напряжённой сфере», Лололошка прочистил горло и пошёл обратно на первый этаж. — Мне нужна одна книга. Пойду посмотрю у тебя, Люциус.       Проводя того взглядом, полубог выдохнул, понимая, что эта неловкая пауза быстро сошла на нет. Ему действительно не хотелось разгребать ее самому.       Спустившись вниз через некоторое время, Люциус опёрся на стеллаж с книгами не собираясь оповещать о своем прибытии мелькающего то тут, то там шатена. Просто наблюдая за его копошением. — Чёрт, прохладно.— в какой-то момент выдохнул Лололошка, сгружая на стол стопку книг. — Было бы неплохо принести сюда пару пледиков…       Изогнув одну бровь, Люциус посмотрел на Айко, что довольно обвиваясь вокруг его шеи, решила вздремнуть. «Разве в моем замке холодно? Чушь! Айко бы тогда не вела себя так спокойно».

***

— Это что? — в руках мироходца была стопка чего-то пушистого. — П…Плед.— немного помявшись, но все же ответил Люциус.       Эта стопка «чего-то пушистого», оказалась пледом из шерсти овец. И пусть сделан он был явно не профессионалом, выглядел все равно хорошо. А ещё он был мягким. Очень-очень мягким, словно пушистое облачко. Так и хотелось зарыться в него носом и проваляться так остаток вечера. — Плед? Ты его сделал? — вскинув брови, Лололошка тихо посмеялся, замечая лёгкий румянец на кончиках ушек вручившего этот подарок. — Ещё чего! …Стал бы я таким заниматься… — и, развернувшись на пятках, Люциус гордо прошествовал к креслу, больше не намереваясь отвечать на «глупые вопросы».       Лололошка остался на месте, довольно улыбаясь, все так же держа этот небольшой подарок в руках. Он был небольшим, но бесценным.       Как оказалось, спать в этом пледе было восхитительно. Теплый, он не давал проникнуть холодному воздуху, но не был способен согреть на столько, что становилось невыносимо жарко. А ещё его всегда окутывал знакомый запах. Он не помнил где слышал его, но всегда, и когда он заворачивался в этот плед становилось спокойно. Бушующий запах догорающего сандала никак не конкурировал с спокойным запахом лакрицы и сладкой патоки. Наоборот, создавал странный, специфический запах, что мог понравиться не всем.       Но… Лололошке он нравился. Успокаивал и заставлял отпустить все насущие проблемы. Он словно возвращался в тот далёкий рай, что был в… Детстве? Он не помнит. На самом деле, он даже не помнит как оказался в этом мире, что уж говорить о его прошлом. — Что, это, чёрт возьми, такое? — раздался удивленный возглас рядом.       Подняв голову, мироходец уставился на удивлённое лицо Люциуса. — Что? — только тогда он понял, что настолько погрузился в себя и не заметил как начал мурчать. — Ты… Ты…— Люциус не знал что и сказать. Наверное, впервые кто-то настолько расслабился рядом с ним, что позволил себе такую слабость как урчание. — О, прости. Не знаю почему это происходит, но я вроде всегда умел так делать…. Не могу это контролировать. Ха-ха.— Неловко потерев шею, он отвёл взгляд в сторону, тут же хватая в руки уже остывающий чай. — Если хочешь, можешь и дальше так делать. Мне даже нравится.— последняя фраза была сказана самому себе, почти не слышно.       В один прекрасный момент Люциус начал замечать, что кресло, в котором обычно сидел мироходец, постепенно наполнялось.       Сейчас, сидя на своем привычном месте, он мог увидеть подаренный им плед и несколько маленьких подушек. Больше всего раздражало то, что от одной из подушек исходил запах старикашки. Лёгкий запах трав раздражал слизистую носа, заставлял бесконтрольно чихать и морщиться.       И убрать он это не мог. В прошлый раз, когда он попытался выкинуть что-то из кресла, мироходец зашипел на него подобно дикому зверьку. Пусть тот и извинился позже, на Люциусе это оставило след. Этот человечишка зарычал на него в его же доме! Возмутительно! В любом случае, он пообещал больше не трогать. «Как же это раздражает!»— кинув взгляд на груду в кресле, бывший правитель ада просто устало застонал, откидывая голову.       Постепенно подушек становилось все больше. И Люциуса это начинало напрягать, ведь сейчас, сидя рядом с Лололошкой, все что говорило о его присутствии, это запах. А вот самого человека не было видно в этой куче. — Что ты, чёрт возьми, такое сделал? — не выдержал полубог и сжатая книга в его руках начинала издавать не свойственные ей звуки шипения. Ещё чу-чуть и эта побитая жизнью книга окончательно потеряет свой изначальный вид, став просто кучей бумаги. — Э? — из кучки показалась голова. — Что это, чёрт возьми, такое у тебя на кресле? — Люциус немного успокоился и отпустил книгу. Она была довольно интересная, не хотелось потерять. — Подушки? — склонив голову на бок, Лололошка усмехнулся.— Что, тоже такое хочешь? — Ещё чего! Глупость! *** — Гнездо… Что? — лицо полубога исказилось в непонимании, мало того, что это слово было странным, так ещё и значение Люциусу было совсем не понятно. — Гнездование.— недовольно выдохнул Бастиан, оставляя утреннюю чашку чая.       Кто-кто, а старый маг никак не ожидал того, что проснется под крики этого божественного эгоиста. Ворвался в его дом, перепугал всех животных, так ещё и смеет кричать на него. «И все же, Лололошке следует обучить его манерам…»— вздохнул Бастиан, потирая переносицу. — И что это значит? Это какой-то побочный эффект какого-то яда? — прищурился Люциус, без спроса усаживаясь за стол, напротив мага. » Если этот ничтожный смертный заявился ко мне в замок с какими-то болячками и заразит Айко!..» — а что он сделает?.. Обдумать ему не дали, ведь старик звонко рассмеялся. — Ха-ха! Люциус, не знал, что ты умеешь шутить! — но серьезный непонимающий взгляд Люциуса заставил Бастиана успокоиться. — Ты серьезно? — Ты, жалкий старикашка, думаешь, я, Великий Люциус, шутил с тобой?! — гнев полубога начинал чувствоваться прямо в воздухе. Жар, исходивший из него, начинал обжигать Бастиана и пугать ближайших животных.       Бастиан продолжал молчать, удивлённо уставившись на божество ада. Жар его не смущал, либо он просто был удивлен настолько, что забыл отреагировать. — Тебе лучше изучать миры, в которых собираешься жить, Люциус.— наконец вздохнул старик и отсербнул немного чая из кружки. — Разве в аду нет разделения на вторичные полы?       Какое-то время полубог молчал, нахмурившись, словно пытаясь что-то вспомнить. — Есть конечно… — ответ был не очень уверенным. — Но в основном это не имело значения. Самое главное сила, а уже это, на второй план. » Да и для богов это, точно так же как и чувства, не нужно.» — Мг… Тогда понятно.— поболтав немного чай в кружке, Бастиан кивнул сам себе.— Гнездование… Как бы это объяснить тебе. — Давай быстрее, старикан! — Это что-то вроде безопасного места. Обычно омеги вьют его в местах, где по их мнению безопасно. У них может быть несколько дополнительных гнезд, но, в основном, одно. — Ещё один глоток чая.— Обычно в гнезде находятся вещи с запахами тех, кого омега считает стаей. — Стаей? Животное что-ли? — воскликнул полубог и прикрыл глаза, задумавшись. — Не совсем… Просто инстинкты. — вздохнул Бастиан. — Как звери! — А почему ты это спрашиваешь? — наконец додумался спросить старый маг.       Но… На стуле уже рассеивался сероватый дымок. — …

***

» Он чувствует себя безопасно в моем замке?»— присев рядом с кучей подушек под названием «гнездо», он задумался.       Возможно, ему действительно стоит больше узнать об этом всём?       Ведь Лололошка не раз помогал ему, хоть и мелочью. Даже тот момент с Айко. Он помог ему, даже не смотря на то, что тогда Люциус отрицал свое причастие к этой змее.       И сейчас, сидя так близко к креслу, где обычно сидел мироходец, он мог различать разные запахи. Он даже почувствовал свой, из-за чего ему пришлось несколько раз перепроверить, точно ли так пахнет он? » Интересно».— выпрямившись, бывший правитель ада прошел к стеллажам с книгами.       Смотря на то, что находится в книге, и на то, что находится прямо перед ним, Люциус усомнился в том, точно ли это гнездо?       В книгах описывалось омежье гнездо ровным, имеющим форму и очень даже ухоженным, но это… Мало того, что это походило просто на груду подушек, так ещё и небрежно сложенных. Словно кто-то оставил это здесь на время. » Бесполезный смертный».— Хмыкнул Люциус и кинул книгу на стол, разочаровавшись не только в Лололошке, но и в познании мира. Какой идиот вообще назвал это « Все о омежьих повадках»?       Ничего из того, что делал этот глупый смертный не приходило на поведение омеги.       А омеги ли?       До этого Люциус никогда не задумывался о том, какой вторичный пол у мироходца. А вдруг он не омега? Тогда, Люциус выставляет себя идиотом, что никак ему не нравилось. « Я должен узнать».       С каждым разом было все сложнее различить истинный запах мироходца. Он словно назло скрывал его под запахом трав или иных средств. Один раз он даже пах сырой шахтой, скорее всего из-за долгого пребывания в ней.       И это огорчало.       Тот приятно дурманящий запах уходил от него. Он был самым обычным, ни как не особенным и уж тем более таким редким. Конечно, у каждого запах был индивидуальный, но… У многих в запахе могла присутствовать голубика.       Черт. Да он мог просто пойти в лес и почувствовать этот чертов запах! — Люциус, этот чай очень вкусный! — восхитился Лололошка, вновь отпивая почти что половину кружки за раз. — Я добавил в него немного черники и мяты.— хмыкнул полубог, отводя взгляд в сторону. — Это действительно хорошо.— улыбнулся мироходец и продолжил пить свой чертов чай, закутанный в одеяла и подушки. — Лололошка. — Ммм? — оторвавшись от книги, мироходец посмотрел на позвавшего его. — Ты омега? — Хмурый взгляд Люциуса немного пугал.       Какое-то время он молчал, совершенно не понимая смысла в этом вопросе. Разве это как-то влияло на их дружбу? Или, возможно, в аду были несколько другие правила, из-за чего Люциус и решил спросить. — Это плохо? — склонив голову на бок, Лололошка отпил немного чая из кружки. — Нет. — Люциус прикусил губу и отвернулся. ***       Поцелуй был резким, почти что болезненным. Наверное, если бы они не дернулись друг другу на встречу, то не столкнулись бы зубами так сильно.       Запах пьянил, заставлял таять в объятиях друг друга. Хотелось быть ближе, ближе настолько, насколько это было возможно. Люциусу пришлось наклониться сильнее, чтобы прижать к себе тело плотнее.       Тепло. Это было очень тепло.       Бух!       В какой-то момент все перевернулось.       Они вдвоем не смогли удержаться на ногах и просто упали на пол, потянув за собой почти все, что было на столе.       Айко от такого громкого звука испуганно забилась где-то в углу и Люциусу потом придется долго её оттуда доставать. — Ай.— наконец сказал мироходец, почувствовав боль в спине на которую и пришелся удар. — Ты…— Люциус ничего не смог сообразить и просто спрятал свое пылающее лицо в изгиб шеи Лололошки. *** — Эта куча меня раздражает. — Люциус смотрел на кресло Лололошки пока тот искал что-то на книжных полках. — В смысле? — удивленно выдохнул мироходец, явно оскорбленный этим. — Убери её.— возможно это прозвучало несколько грубо, ведь Лололошка сразу же соскочил с лестницы и залез в эту кучу, недовольно сверкая глазами. — Нет. — Ты! Жалкий смертный! — вскипев, полубог оказался возле кресла за долю секунды. Тут же нависая над креслом и агрессивно рычащим Лололошкой. — Не хочешь сам, это сделаю я.       Люциус схватил подобие гнезда и самого Лололошку на руки и поволок это все на второй этаж. Идти было не удобно, так ещё и его груз не очень хотел сидеть на месте. — Что ты творишь! Положи на место! Не трогай! — ревел и брыкался Лололошка, злой и обиженный. — Я просто отнесу тебя в другое место! — зарычал полубог и оголил свои клыки.       В последний раз Лололошка видел их тогда, когда Люциус обиделся на него и не пускал в замок. Вот только, это не отменяло того факта, что он посмел тронуть его гнездо. — Вот и всё. — Лололошка был скинут в центр большой кровати.       До этого он никогда не видел спальни в этом замке. Была ли она здесь, или Люциус как-то создал её, он не знал. Это небольшое удивление помогло ему успокоиться. — Это было очень грубо, Люциус. — недовольно уставившись в самодовольную морду полубога, Лололошка начал аккуратно отстраивать гнездо. — Это больше походит на какой-то позор, чем на что-то похожее на гнездо. — Закатив глаза, Люциус сел на край кровати. — Меня никто и никогда не учил этому. — вздохнул Лололошка, обняв подушку. — И я никогда не бывал в чужих гнездах, поэтому не уверен как это делается.       Возможно, в чем-то они были похожи. Неуверенные в том, что они делают. Вынужденные всему обучаться сами. Люциус помнил те дни, когда он взрослел. Когда у него появились клыки и рога. И когда у него пошел первый гон. Было больно, тяжело и страшно. Тогда он был ещё совсем-совсем юным и не понимал, что происходит с его телом.       От этих воспоминаний становится тяжело. Наверное, из-за этого Лололошка вообще не похож на омегу. Вынужденный выживать, он становился прочнее характером, сильнее телом и духом из-за чего потерял свою истинную сущность. — Прости, наверное тебе не нравится смотреть на это… Я уберу. — мироходец начал убирать то, что только что с таким трудом расставлял. — Нет, не надо. Мне нравится осознавать, что ты чувствуешь себя в безопасности рядом со мной. — Хитрый прищур заставил Лололошку вздрогнуть, но подушки собирать он все же перестал. — Хочешь, мы сможем построить гнездо вместе? — улыбка была неловкой, словно просить о чем-то таком было запретно.       И все же… Люциус аккуратно взял одну из подушек в руки в тот момент, когда убедился, что ничего из элементов одежды не будет мешать. Обувь снята и стоит около кровати, шляпа уже давно лежит на столе, а плащ… Просто небрежно накинут на стул неподалеку.       Вместе, они построили большое и уютное место. После окончания этого длительного, но такого интересного процесса, Люциус сел подальше.       Лололошка смотрел на него непонимающе-выжидающе, словно Люциус сотворил какую-то невероятную глупость, но после, удивлённо вскинул брови и улыбнулся. Эта улыбка переросла в тихие смешки. — Я разрешаю тебе зайти в мое гнездо.— фраза была четкой и ясной, а блеск в темных синих глазах отдавал уверенностью.       Люциус стоял на краю кровати коленями, все ещё не решаясь зайти в гнездо. До этого, он никогда не был в таких ситуациях, да и в гнездо он заходил впервые. — Ты… Ты уверен? — секундное молчание.— Не то чтобы я, Великий Люциус, беспокоился! Просто, насколько я знаю, омеги не любят когда в их гнездах находятся посторонние. — Ты беспокоишься обо мне? Боже, Люци, это так мило! — Лололошка рассмеялся, хватаясь за живот. — Но никто не говорил, что ты для меня посторонний. Тем более, я бы не позволил тебе помогать строить это.       И Люциуса затянули в кучу подушек и одеял, тут же заключая в объятия не только руками, но и ногами.       Знаете, а он и не против этого. Рядом с этим человеком всегда было спокойно на душе.       И они вдвоем заснули под щебетание последних птиц, наслаждаясь теплом и запахом друг друга. Все же… Эти звериные инстинкты не такие уж и плохие как их описывают многие.       Два запаха смешались вместе. Буйный, неугомонный запах горящего сандала никак не портил смесь лакрицы, патоки и голубики.       Именно так и пах дом, Люциус наконец осознал это.