Третий лишний

      — Блядство, — ядовито шепчет Риндо. — Какая же ты лживая сука.       Скрип старой кровати, отчётливые шлепки тел, сорванное дыхание — с каждой последующей секундой все эти звуки становились всё громче, а боль в груди блондина сильнее.       Руки непроизвольно сжались в кулаки. Этот жест должен был хоть как-то успокоить его рвущееся наружу сердце, но даже это не помогало. Рука уже свербела болью от впившихся в кожу ногтей, но остановиться он не мог, продолжая царапать свое предплечье. Его зубы скрипели от гнева, что бешено закипал внутри.       Когда звуки достигли своего апогея, Риндо не выдержал и, схватив с прикроватной тумбочки наушники, моментально изолировал себя от происходящего.       Сил терпеть это больше не было...

«Слишком много раз я держался за то, Что нужно было оттолкнуть, Боясь высказать свои истинные мысли, Боясь сказать то, что должен сказать»*

      Монотонный голос певца стал прогонять все непрошеные мысли, что, словно пиявки, вцепились в него. Хайтани младший прикрыл глаза, дотронувшись пальцами до висков, пытаясь избавиться от мигрени.       Происходящее за пределами его номера перестало его интересовать. Будто весь мир сузился до одной-единственной комнатушки, в которой, собственно, он и находился. Парень, завернувшись в одеяло, что сбилось у его ног, откинулся на подушки, больше всего на свете сейчас мечтая, оказаться где-нибудь подальше от цивилизации.       И пусть весь мир идёт к черту...       — Стерва, — сквозь зубы прошипел блондин, когда даже наушники перестали отделять его от шума за стенкой.       Возлюбленная старшего брата, которая по ночам срывала свой птичий голосок под ним, сегодня явно решила окончательно порвать свои голосовые связки.       Как же Риндо сейчас завидовал. Он буквально тонул в этой ревности, но продолжал упорно молчать и игнорировать свои чувства, смирившись с неизбежностью. Его пугало своё отношение к девушке брата, но признаться, что он стал зависим, — было выше его сил. Своим необдуманным поступком Риндо мог все испортить. Отобрать.       Каким бы мерзким он себя не чувствовал, желая заполучить Хитоми, он никогда бы не позволил какой-то девице встать между братьями. Но уже слишком поздно.       В данный момент он просто хочет исчезнуть. Остановить Землю и сойти. Лишь бы не слышать этих омерзительных звуков.       Неизвестно какая по счету песня заиграла в наушниках. Звуки за пределами номера так и не прекращались. Риндо искренне удивился, что персонал этого отеля до сих пор ничего не предпринял, чтобы утихомирить слишком шумных клиентов. Хотя, как подумал парень, даже если бы в их покои ломилась толпа людей, этот факт нисколечки не поменял бы ситуацию.       Прикрыв глаза, парень в очередной раз попытался отвлечься от всего, но, как на зло, на обратной стороне век отчётливо стали вырисовываться нежеланные образы и картинки.       Угольные волосы, отливающие крылом ворона, тёмные, чертовски красивые глаза, которые неоднократно заставляли Хайтани младшего тонуть под бешеным ласковым натиском. Заразительный смех и очаровательная улыбка — все это являлось блядским искушением, противостоять которому он не мог.       Чертыхнувшись, Риндо резко скинул с себя одеяло, направляясь на террасу своего номера, что открывал вид на суетливый город. На данный момент это было единственное место, где он мог расслабиться, наслаждаясь тишиной и красивым ночным пейзажем.       Сеул не переставал удивлять. Тенденция развития этого города с каждым новым визитом пугала блондина. Ранее малоизвестная страна лишь за одно десятилетие стала одной из самых развитых, успешно конкурируя с мировыми лидерами, включая Японию. Столица стала крупным мегаполисом, тем самым привлекая собой различные преступные группировки, которые спешили завербовать город и власть себе.       «Бонтен» никак не мог позволить своим конкурентам подняться по карьерной лестнице, а потому глава отправил своих доверенных лиц на "мирные" переговоры с целью устранения соперников.       Никто до сих пор не мог забыть историю со взрывом склада банды, в котором хранилось оружие. Это принесло сильные убытки, поэтому разбираться со всем этим также поручили Хайтани, приказав отловить нарушителей, пока Коко подсчитывал сколько людей им нужно продать на органы, чтобы покрыть расходы.       Собственно, это и являлось целью их визита в Сеул. Запугать и устранить.       К братьям в эту поездку также присоединилась и девушка Рана, которая ранее жила в Корее и хорошо знала местность. Отец девушки — кореец, благодаря чему она могла свободно разговаривать на этом языке, помогая в переговорах. О своей матери Хитоми никогда не говорила, но лишь упоминала, что она японка-эмигрантка.       По её словам, именно смерть этих двоих стала отправной точкой, чтобы переехать на родину матери, в Японию, избавляя себя от плохих воспоминаний, что остались в Корее. Но лишь Риндо знает, что, а точнее, кто поспособствовал несчастному случаю, забравшему жизни двоих близких брюнетки.       Являясь ещё совсем неопытными в преступных кругах, группировка решила отпраздновать свои маленькие победы, сняв целый местный клуб на ночь. В их достижения входила поддержка со стороны иностранных банд, поэтому, пригласив «Бонтен» в Сеул, началась сумасшедшая пьянка. В тот вечер ничего не предвещало беды. Уже под утро, когда большинство пьяных и обкуренных мужчин валялись по разным углам помещения, произошла подстава.       Посчитав группировки Японии бесполезными, корейская банда, что называла себя «Небожители», решила избавиться от них, устроив пожар, надеясь, что затуманенный от наркотиков разум посетителей, не позволит им покинуть здание.       Но, увы, у них не получилось воплотить свой план в реальность. Пострадало много людей, включая работников клуба, но те, от кого так яро хотели избавиться, остались целы и невредимы.       Поспешно покидая клуб, Риндо заметил толпу зевак, что пришли посмотреть на ярко-красные языки пламени, что тянулись к чёрному небу, становясь густым облаком дыма, висящим тяжёлым грузом над небоскребом. Среди них была девочка, а если быть точнее — девушка, которая истерично пыталась пробиться сквозь работников, что тушили огонь. Она кричала, а этот крик до сих пор сниться ему в кошмарах.       В тот день Хитоми потеряла родителей.       Позже эта девушка упала на голову братьям, словно снег в теплый летний день. Их первую встречу мужчины не забудут: сломанная, безжизненная кукла, которая однажды появилась на пороге их борделя. Риндо сразу ее узнал, но, ни брату, ни, собственно, Хитоми так ничего не рассказал об их подлинном знакомстве.       Ее одежда в некоторых местах была оборвана, волосы спутались, придавая внешнему виду сильную неряшливость. Глаза были красными из-за слез, но ее взгляд...       В омуте темных глаз можно было распознать огромный диапазон эмоций. Отчаяние, надежда, уверенность, страх — перечислять можно долго. Братьям Хайтани всегда доставляло удовольствие причинять людям боль, но в ситуации с девушкой им даже не пришлось стараться.       — Сломанные игрушки совсем не интересно ломать, — сказал однажды Ран, решив помочь ей, удивляя этим поступком брата.       Но за все хорошее приходится платить. Хитоми исключением не стала, отдав единственное, что у неё осталось. Невинное, неприкосновенное, девственное тело досталось Рану взамен на его услугу.       Созерцая за развитием их отношений, Риндо старался не вспоминать тот случай в клубе, надеясь закопать свой маленький секрет где-то в недрах сознания. Почему-то он чувствовал вину за произошедшее, хоть и не был напрямую связан с катастрофой. Наблюдая, как сломалась жизнь Хитоми после той ситуации, сделав из девушки шлюху брата, он лично попросил Майки позволить ему отомстить предателям.       В итоге, собственноручно переломав каждому причастному к пожару кости, он со спокойной душой вернулся в Токио, где его ожидала не особо приятная картина. Ран, окончательно потеряв голову рядом с брюнеткой, перестал скрывать свою зависимость от юной особы, представив ее членам «Бонтена», как свою девушку. А Хитоми, собственно, этого и добивалась.       Видя неподдельную радость на ее лице, Риндо злился. Эта девушка за небольшой промежуток времени отобрала у него брата, получила крохи власти, которую они с Раном раздобыли потом и кровью, очаровала всех членов банды, став одним из важных лиц в деловых переговорах с иностранцами, благодаря своим знаниям в языках. Ее слушали и уважали.       Но самое главное, на что она посмела посягнуть — его сердце. Сделав Рана своей марионеткой, ей наскучило коротать вечера в его объятьях, поэтому, приложив все усилия на обольщение младшего брата, она наконец смогла заполучить и его в свой список достижений.       Когда Хитоми предстала перед ними в первый раз, ее можно было описать, как нежный цветок, которому был необходим твердый грунт, чтобы расправить свои лепестки. Маленькая, милая, стеснительная и очень добрая — ложь, в которую все верили. Но позже она показала свое истинное обличье, сняв маску невинности. Под ней оказалась самая настоящая Дьяволица.       Увидев ее впервые, Риндо непроизвольно сравнил девушку с ромашкой, такой же светлой и уязвимой, боящейся палящего солнца, сильного ветра и засухи. Ее легко затоптать, не заметив, а тот, кто увидел, непременно захочет сорвать. Но Сато Хитоми — не полевой цветок, она дикая роза. Ее сложно затоптать — она дырявит подошву ботинок, больно впиваясь в стопы. Ее хочется сорвать, но стоит коснуться — изорванные ранами ладони сильно кровоточат. Риндо тому доказательство. Ее ядовитые шипы были засажены глубоко в его сердце.       Посчитав, что добилась расположения Хайтани, Сато сменила тактику, целуя по вечерам Рана, и просыпаясь в объятиях Риндо. Так продолжалось на протяжении двух лет. Старший Хайтани даже не подозревал об изменах, а тем более и предположить не мог, что и брат способен его предать.       Но такова реальность. Риндо, каждый раз целуя Хитоми, представлял, как к этой нежной коже прикасались губы брата. Как его руки сжимали упругие ягодицы и трогали грудь девушки. От этого было в двойне досадно. Во-первых, чувство вины поглощало его, не позволяя взглянуть в глаза Рана без угрызения совести. А, во-вторых, злость на девушку стала заполнять каждую клеточку его тела. Ведь это она виновата во всем. Она разрушила его привычную жизнь.       Мужчина вздохнул. Вновь мысли о каких-то бытовых вещах привели его к размышлениям о кареглазой возлюбленной брата. Чтобы окончательно погрузить свои мысли и чувства в забвение, он нащупывает в кармане спортивных штанов упаковку сигарет и зажигалку.       Сжимая никотиновую палочку в руках, парень наблюдал, как дым изо рта растворялся в воздухе. Хотелось так же. Раствориться и исчезнуть, чтобы больше ничего не осталось.       Казалось бы, он должен ненавидеть её за всё, что она сделала с ним. За все бессонные ночи и душевную боль. Она приковала Риндо к себе вымышленными цепями, которые продолжают противно звякать, не давая парню нормально дышать. Он боялся, что скоро она собственноручно обмотает этот фантомный кусок метала вокруг его шеи.       Мысли о Хитоми уже привычно сжимали сердце когтистой лапой, пленяя разум, оседая горечью на душе.       Докурив очередную сигарету, он поежился, когда почувствовал, как его торс обхватили тонкие руки. Это прикосновение отдало приятным теплом в области живота, но разум все ещё позволял Хайтани трезво оценивать ситуацию, а потому он старался сдержать свои порывы обхватить её, прижав к себе ближе.       — Какая же ты эгоистичная стерва. Хитоми, ты знала? — хмыкнул Риндо, мельком поворачиваясь к девушке, чтобы отследить её реакцию.       — Мне с детства об этой говорили...       Стерва, дрянь, обманщица — эти слова неприятны каждому. Но Хитоми получала их в свой адрес слишком часто, чтобы обижаться.       А ведь она просто привыкла всегда получать то, что хочет. Она готова идти по головам, но получить желаемое — единственное, что мотивирует ее двигаться дальше. К сожалению, такой нрав девушки никому не нравился.       Когда она переехала в Токио, не имея абсолютно ничего за спиной, её способность притягивать неприятности привела её в общество двух братьев, которые помогли ей встать на ноги в этом жестоком мире.       Внешность — визитная карта девушки, которой она умело пользуется. Два брата лишь очередные жертвы в её бесконечном списке.       Ран и Риндо, несмотря на то, что славились своей жестокостью в здешних кругах, окончательно превратились в двух сопливых мальчиков, что стремились залезть под юбку красивой девчонки. Обделенные женской любовью с детства, они даже и не заметили, как стали узниками своих чувств, которые старательно пытались подавить. Сато прощупала эту почву, зная куда давить. Сильнее всех досталось Риндо.       К сожалению, узнав каждого из них поближе, Хитоми тоже потеряла голову. Если сильный и уверенный в себе Ран заворожил её своей пугающей жестокостью, то Риндо своей загадочностью, с иногда пугающим, вселяющим ужас взглядом, за которым, наверняка, он утаивал что-то неизведанное смертным.       Она часто ловила себя на мысли, что старший Хайтани — высокий, стройный, самодостаточным мужчина — тот, кто способен сделать ее счастливой, подарив беззаботную жизнь. Он всегда был в центре женского внимания, но достался ей. И этот факт очень сильно тешил её самолюбие.       С ней он не был жестоким, каким его многие считают. Хитоми сумела обуздать зверя внутри него, лишь немного пригладив шёрстку.       В тоже время её мысли пленял и Риндо, цепляя девушку своей таинственностью и остротой ума. Он не был так прост, как подмечала Хитоми, пытаясь найти подход к мужчине. Его мысли и чувства никогда не были понятны ей, ведь скрывал он их отменно, переплюнув в этом аспекте даже саму кареглазую. Он хранил множество тайн, что так манили Сато. А загадки чужой души она любила разгадывать.       Братья были похожи. Оба амбициозны и своенравны. Но в каждом из них было что-то особенное, заставляя Хитоми часто терзаться в сомнениях.       Она полюбила Рана, вечно думая о Риндо.       Она влюбилась в Риндо, не представляя свою жизнь без Рана.

      — Скажи: тебе так не нравится член моего брата, что после секса с ним ты прибегаешь сразу ко мне? — выкинув окурок сигареты, он все же повернулся к Хитоми, заглядывая той в глаза. Каждый раз он хотел увидеть в них раскаяние. Но она не позволяла заглянуть себе в душу, скрывая все свои эмоции за всё той же маской милой девушки.       — Не неси чушь. Ты просто охуенно трахаешься, — проведя длинными ногтями по его груди, монотонно прошептала Сато. А на Хайтани словно ведро холодной воды вылили. Её слова всегда ранили. Но, убрав наваждение, он поспешил выстроить ментальные стены в своей голове, откладывая ящик с чувствами в самые глубины сознания.       — Рану ты тоже так говоришь? — не взирая на обиду, что когтистыми лапами задела все его нервные окончания, он притянул Хитоми к себе, вдыхая аромат её волос.       Она пахла духами брата. Сердце неприятно сжалось.       Девушка лишь удовлетворённо хмыкнула, оставив блондина без ответа. Притянув его лицо к себе, она ухмыльнулась, когда Риндо прикрыл глаза, ожидая поцелуя. Но она не поцеловала. Лишь провела языком дорожку, беря начало от подбородка, оставляя мокрый след вплоть до ключиц. Когда подул лёгкий ветерок, он поморщился от прохлады, что пробирала его насквозь. И дело даже не в ласках девушки.       Его била дрожь от желания прикончить эту девицу прямо сейчас. Ухватить тоненькую шею, сжав настолько сильно, чтобы она умоляла его о пощаде.       Мужчине надоели её игры.       Чтобы окончательно не свихнуться от картинок, что подбрасывало подсознание, отдавая приятным покалыванием в районе паха, Риндо открыл веки.       Тёмные глаза, подведенные чёрной подводкой, смотрели прямо на него. Хайтани хмыкнул, уловив толику страха в её взгляде, что она сразу попыталась скрыть. Но он не слепой. Сам ведь иногда боится смотреть в свое отражение, зная, сколько чёртиков пляшут в его потемневших зрачках.       «Бойся! Бойся своего палача...»       Подхватив её под бедра так, что она непроизвольно обвила ногами его талию, он поспешил покинуть террасу, размашистыми шагами преодолевая расстояние до кровати.       Хитоми ахнула, почувствовав, что падает на мягкие кремовые простыни спальни. Не успев сориентироваться в пространстве, она ощущает, как зубы блондина впиваются в её шею, доставляя не самые приятные ощущения.       Шершавыми ладонями он провел вдоль её тела, плавно очерчивая грудь, уделяя особое внимание соскам, что топырились сквозь полупрозрачный халат, опускаясь на талию и бёдра.       — Сумасшедший! Сколько раз просить, чтобы ты не показывал мне свои зубки? — недовольно прошипела девушка. — Найди им другое применение, а мою шею, будь добр, оставь в покое!       Но Риндо её уже не слушал, грубо хватая за запястья, поднимая их к изголовью кровати. Разодрав тонкий шёлк, он впился в небольшую грудь зубами, одной рукой обхватив рот девушки, пресекая на корню попытки закричать, чтобы никакие лишние звуки не просочились за пределы номера. Она лишь смогла промычать в его ладонь.       Учащенно дыша, блондин старался контролировать свое желание искусать Сато, зная, что ставить метки на теле Хитоми — гиблое дело. Никто из них не хотел, чтобы Ран узнал об их временной шалости.       Но сейчас он позабыл об этом правиле, стараясь по максимуму отыграться на девушке, что пыталась хоть как-то сопротивляться. Но, естественно, все тщетно. На её бёдрах явно останутся следы его пальцев.       Последняя капля самообладания в его взгляде угасла. Прекратив терзать грудь, он приподнялся на локтях, заглядывая ей в глаза. До сих пор искал раскаяние. Но там лишь плясали черти, гораздо хуже его собственных, а потому, притянув Сато к себе, он впился сумасшедшим поцелуем в её губы.       Он никогда не был нежным. Хитоми это нравилось. Когда Ран пытался компенсировать свой жестокий нрав нежностью, Риндо же, не церемонясь, превращался в настоящего голодающего зверя, не оставляя живого места на её стройном теле. Это ещё одна разница между ними, которую она подметила. Благо, косметика творила чудеса, скрывая все метки младшего Хайтани.       Поцелуй был неистовым и будоражащим. Она дрожала под его сильным телом, пока тот, не переставая, посасывал её губы, слегка припухшие от поцелуев. Ласкал её рот, дразня языком, прижимая тельце брюнетки еще ближе к себе. Хотя, казалось, ближе уже некуда...       Все эти действия со стороны мужчины вызвали вполне ожидаемую реакцию. Ножки подкосились, коленки чуть задрожали, а между ног нахлынула волна возбуждения. Пытаясь показать свою готовность, Хитоми поддалась бёдрами вперёд, удачно задевая возбужденную плоть Риндо своим тазом.       По его спине прошлись мурашки. Отстранившись, он наспех стянул одежду, освобождая давно пульсирующий член, но спешить блондин не собирался, стараясь оттянуть удовольствие.       Хитоми не разделяла такого настроя партнёра, чувствуя едва заметную дрожь на кончиках пальцев от возбуждения. Приподнявшись, она притянула мужчину к себе, обвивая рукой его шею. Аккуратно поглаживая его длинные волосы, она провела другой ладонью вдоль его обнаженного тела, очерчивая пальцами татуировки, расположение которых было не совсем привычно для Сато. Ведь у Рана они были зеркальны.       Ощущая под ладонью груду мышц, она внимательно разглядывала каждый участок тела, непроизвольно сравнивая с Раном. И все таки, оба брата обладали превосходной фигурой. С этим даже не поспорить.       Красный ноготок опустился на живот, пробегаясь по всем кубиками пресса, а затем ещё ниже и ниже... От этого прикосновения в его глазах потемнело. Он чувствует, как тугой узел затягивается внутри него, как собираются ниточки в клубок, как слетаются бабочки в стаю и словно взрываются.       В этот раз он продержался намного дольше, чем обычно, пытаясь противостоять искушению.       Её рука, сжав возбужденную плоть Риндо и задевая все самые чувствительные точки, отстранилась под его недовольный вздох.       «Чертовка! Играет со мной!» — и он давно понял, что проиграл, но признаться в этом себе не посмеет.       Риндо сжимает ладонью её ягодицу до морщинистых складок и входит со всего размаху, заглушая судорожный крик Хитоми очередным поцелуем. Она сильнее прижимается к нему, двигаясь в такт его быстрым толчкам.       Отстранившись от потрескавшихся губ, кареглазая закрывает глаза, упирается лбом о его горячую грудь и стонет от жадных толчков. Руки ухватились за простыни, сжимая их в своих ладошках.       Риндо гортанно рычит, когда брюнетка прогибается, раздвигая ноги ещё шире, меняя угол проникновения. Её стоны становились все громче, поэтому, подобрав недалеко валяющуюся футболку, он смял одежду и просунул ткань меж зубов девушки. Та лишь сильнее впилась в неё, зажимая пухлыми губами материю.       — Стерва, — шипит ей в ухо, наращивая темп. — Лживая блядь!       Она не отвечает. Лишь мычит, не рискуя разжать челюсть. Дрожит, всхлипывает. Царапает затылок мужчины, оставляя кровавые потеки. Такие же, что и на его сердце.       — Моя!       Пробирающая до мозгов волна услады начала окутывать разогретое женское тело. Спустя несколько резких движений, Риндо с глухим стоном отстраняется, падая рядом.       Пока Сато пыталась отдышаться, блондин не торопясь накидывает серые штаны, что валялись возле кровати, и, наконец собравшись с мыслями, смотрит на Хитоми, не зная, как начать разговор.       — Ты действительно думаешь, что между нами только секс? — его взгляд задержался на груди девушки и, заметив это, она поспешила затянуть шёлковый халат, что практически ничего толком не прикрывал.       — А на что это похоже? — Хитоми судорожно стала поправлять причёску, что сильно растрепалась, избегая смотреть Хайтани в глаза.       Он думал, что она добавит что-то ещё, но увидев, как брюнетка поспешно направилась к двери, схватил её за локоть, останавливая.       — Чего ещё? — недовольно пробубнила она, вырывая свою руку из цепкой хватки.       — И это все? Думаешь, это нормально: приходить, трахаться и уходить?       — Не понимаю, о чём ты.       — Да всё ты прекрасно знаешь! — рявкнул блондин. — Неужели тебе доставляет небывалое удовольствие издеваться над нами, чёртова шлюха?!       Она вздрогнула. Сато готова терпеть любые насмешки и оскорбления в свой адрес, но "шлюха" — никогда.       Громкий звук пощечины эхом раздался по помещению.       — Не смей, — вплотную подошла к Риндо, который на несколько секунд выпал из реальности.       Она ударила его. Осознав это, мужчина едва не скрутил ей шею прямо здесь, но вовремя сумел сдержаться, крепко сцепив руки в кулак.       — Что? Совесть наконец разыгралась перед братом? — до скрежета сжимая зубы, прошипела она прямо в его губы. — Слишком поздно об этом думать.       Не проронив больше и слова, Хитоми в злости покидает его номер, громко хлопая дверью. Риндо уже мысленно настроил себя платить штраф за то, что их трио знатно сегодня пошумело, мешая остальным клиентам и сотрудникам. Но об этом он подумает завтра.       — А жаль, Хитоми. Ты упустила свой шанс исправить ошибку, — промолвил в пустоту, стараясь унять бушующую ярость в груди.       И снова им воспользовались, бросив, словно ненужную вещь. А ведь он знал, что эта игра ни к чему хорошему их не приведёт...       Переведя взгляд на камеру наблюдения, что он приметил ещё с самого начала своего нахождения здесь, мужчина вздохнул, проводя ладонью по блондинистым волосам, разравнивая их.       Теперь осталось только гадать, когда эти записи окажутся в руках брата...